Житийная литература Руси

Житие как жанр древнерусской литературы | храм Екатерины

Житийная литература Руси

Древнерусская литература вплоть до XVII века не знает или почти не знает условных персонажей. Имена действующих лиц – исторические: Борис и Глеб, Феодосий Печерский, Александр Невский, Дмитрий Донской, Сергий Радонежский, Стефан Пермский…

Ни одно из произведений Древней Руси – переводное или оригинальное – не стоит обособленно. Все они дополняют друг друга в создаваемой ими картине мира. Каждый рассказ – законченное целое, и вместе с тем он связан с другими. Это только одна из глав истории мира.

Одной из таких картин служит Житие, призванное стать биографией духовных и светских лиц, канонизированных христианской Церковью. В основе Жития лежала биография героя, чаще всего исторического лица, известного самому автору лично или по рассказам его современников.

Целью Жития было прославить героя, сделать его образцом для последователей и почитателей. «Житие не биография, а назидательный панегирик в рамках биографии, как и образ святого в Житии не портрет, а икона».

Живые лица и поучительные типы, биографическая рамка и назидательный панегирик в ней, портрет и икона – это необычное сочетание отражает самое существо житийного художественного способа изображения.

Необходимо подчеркнуть важность житийного жанра, поскольку именно в нем на протяжении всего Средневековья рассказывалось о человеке. Герой Жития, независимо от его богатства или бедности, от социального положения и учености, воспринимался любым читателем как себе подобный.

Читатель мог видеть себя в этом герое, мог ему завидовать, брать с него пример, вдохновляться его подвигами. Судьба человека и более того – попытки заглянуть в его внутренний мир, поэтизация духовного подвига не могли не привлекать к этому виду литературы сердца и умы. Это было единственное в Средние века повествование о человеческой судьбе.

Если же рассмотреть структуру Жития, то мы заметим целое литературное сооружение, некоторыми деталями напоминающее архитектурную постройку. Оно начинается обыкновенно пространным, торжественным предисловием, выражающим недостоинство автора, его многогрешность, призывание помощи Божией и святых, взгляд на значение святого в деле спасения.

Вводной части также свойственны многочисленные цитаты и параллели из священных книг. Потом повествуется деятельность святого, предназначенного с младенческих лет, иногда еще до рождения, стать богоизбранным сосудом высоких дарований; эта деятельность сопровождается чудесами при жизни, запечатлевается чудесами и по смерти святого.

Житие заканчивается похвальным словом святому, выражающим обыкновенно благодарение Господу Богу за ниспослание миру нового светильника, осветившего житейский путь грешным людям. Все эти части соединяются в нечто торжественное, богослужебное: Житие и предназначалось для прочтения в церкви на всенощном бдении накануне дня памяти святого.

Житие обращено, собственно, не к слушателю или читателю, а к молящемуся. Оно более чем поучает: поучая, оно настраивает, стремится превратить душеполезный момент в молитвенную наклонность. Оно описывает индивидуальную личность, личную жизнь, но эта случайность ценится не сама по себе, не как одно из многообразных проявлений человеческой природы, а лишь как воплощение вечного идеала.

Каноническая схема Жития служила, таким образом, наилучшим планом для изображения идеального героя и идеализированного мира, в котором он совершал свои праведные дела.

Но с самых первых шагов в развитии житийного жанра канон нарушался под влиянием жизненных фактов. Нарушения эти обыкновенно почти не касались главного героя, но тем более осязательно затрагивали других действующих лиц.

И чем талантливее был агиограф, тем значительнее было отступление его произведения от церковного шаблона.

Страница из великих Четьи Минеи

В Древнюю Русь с начала письменности переходят через посредство южных славян и переводятся непосредственно с греческого языка сборники Житий («минеи», «пролог», «патерики»), а также начинают составляться оригинальные Жития первых русских святых – Бориса и Глеба, Феодосия Печерского (XI век) и др. Русские авторы Житий несут в себе идеи независимости политической и церковной жизни молодого Киевского государства; порой они во многом отходят от канонов греческой агиографии.

Иногда в основу Житий кладутся лишь отдельные драматические эпизоды из жизни святых (история убийства Бориса и Глеба), вводятся внутренние монологи и эмоциональные диалоги, в ряде случаев меняется тип биографии: то это простой рассказ, богатый историческими и бытовыми наблюдениями (житие Леонтия Ростовского, XII век), то военно-патриотическая повесть (Житие Александра Невского, Довмонта Псковского, XII–XIV века), то поэтическая сказка (житие Петра и Февронии, XV–XVI века).

Второе южнославянское влияние (конец XIV – начало XV века) содействует развитию в русской агиографии витийственно-риторического стиля – «плетения словес», в результате чего возрастает эмоциональность и психологизм повествования.

Появляется группа видных агиографов: митрополит Киприан, который перерабатывает Житие митрополита Петра, Епифаний Премудрый (Жития Сергия Радонежского, Стефана Пермского), серб Пахомий Логофет (Житие Кирилла Белозерского и др.). В эпоху укрепления централизованного русского государства (XVI век) агиография становится на службу идеологическим задачам правительства.

Осуществляя политику Ивана Грозного в области духовной жизни, митрополит Макарий сильно расширяет сонм русских святых и руководит составлением их Житий, которые объединяются в Великих Четьих Минеях (12 огромных томов), включающих почти все обращавшееся на Руси наследие переводной и оригинальной агиографии, заново переработанное и риторически украшенное.

В XVII веке составляются собрания Четьих Миней Германа Тулупова (1627–1632), Иоанна Милютина (1646–1654) и Димитрия Ростовского (изд. 1689–1705). В XV–XVII веках создается особенно большое число новых Житий, посвященных монахам Русского Севера и отразивших колонизационную роль монастырей, их борьбу за землю с крестьянством.

В агиографический стиль все более вносятся черты реальной жизни, Жития постепенно сближаются с бытовой повестью (Житие Юлиании Лазаревской). Во второй половине XVII – начале XVIII века создаются новые Жития, посвященные представителям религиозного движения – раскола.

Героями их становятся противники государственной Церкви, проклятые ею и гонимые царской властью (Жития Ивана Неронова, Морозовой, Кирилла Выгорецкого и др.). Это направление агиографии тяготеет к изображению народного быта и отличается «просторечием». Жанр биографии святого перерастает в жанр поучительно-полемической автобиографии «апостолов» раскола (Жития Аввакума, Епифания).

По объему излагаемого биографического материала, как правило, выделяют два вида жития: биографическое (биос) и мученическое (мартириос).

Биос дает описание жизни христианского подвижника от рождения до смерти, мартириос рассказывает только о мученической смерти святого. Последняя форма – более древняя, связана с гонениями на первых христиан.

В основе этого типа Житий лежат «протоколы» допросов христиан, поэтому они как бы документированы. Полная биография не берется, рассказывается только о мучениях святого.

Другая группа Житий повествовала о христианах, добровольно подвергавших себя разного рода испытаниям: богатые юноши тайно покидали дом и вели полуголодную жизнь нищих, подвергаясь унижениям и насмешкам; подвижники, оставив города, уходили в пустыни и жили там в полном одиночестве (отшельники). Особым видом христианского подвижничества было столпничество, при котором святой обитал долгие годы на вершине каменной башни – столпа, а в монастырях подвижники могли затворяться в келье, которую не покидали ни на час вплоть до смерти.

Среди византийских Житий наибольшее распространение получили переводы житий Алексия, человека Божьего, Андрея Юродивого, Варвары, Георгия Победоносца, Дмитрия Солунского, Екатерины, Иоанна Златоуста, Николая Мирликийского, Параскевы Пятницы и др.

Жития русских святых создавались на протяжении всех веков существования древнерусской литературы – с XI по XVII век.

Жития эти также могут быть систематизированы по типу героев: княжеские, Жития церковных иерархов, строителей монастырей, подвижников во славу церкви и мучеников за веру, жития юродивых.

Помимо этого, Жития могут быть сгруппированы по географическому принципу – по месту жизни и подвигов святого и месту возникновения Жития (киевские, новгородские и северорусские, псковские, ростовские, московские и др.).

Об авторстве тех или иных житий в ряде случаев мы узнаем из текста самих произведений, на основе косвенных данных. Нестор Летописец (XI–XII), Епифаний Премудрый (XIV–XV), Пахомий Логофет (XV) – вот наиболее известные из авторов русских житий.

Группируя жития по характеру героев, отметим:
– Жития подвижников во славу Церкви и создателей монастырей (Александр Свирский, Варлаам Хутынский, Авраамий Ростовский, Сергий Радонежский, Стефан Пермский и др.);

– Жития иерархов Русской Церкви – митрополитов (Алексия, Ионы, Киприана, Петра, Филиппа);

– Жития юродивых (Василия Блаженного, Иоанна Устюжского, Михаила Клопского и др.).

Из княжеских Житий наиболее известны Жития Александра Невского, Бориса и Глеба, князя Владимира, Дмитрия Донского и др.

Женских Житий в русской агиографии мало: Анны Кашинской, Евфросинии Полоцкой, Евфросинии Суздальской, Иулиании Вяземской, Иулиании Осорьиной, княгини Ольги.
Не обошло стороной и влияние на житийную литературу легендарно-сказочных мотивов.

Местные предания иногда столь сильно влияют на авторов, что к Житиям созданные ими произведения могут относиться только потому, что герои их признаны Церковью святыми и в заглавии их может фигурировать термин «Житие», тогда как по литературному характеру это ярко выраженные сюжетно-повествовательные произведения. Это «Повесть о Петре и Февронии Муромских» Ермолая-Еразма, «Повесть о Петре, царевиче Ордынском», «Повесть о Меркурии Смоленском». В XVII веке на Русском Севере возникают Жития, полностью основанные на местных легендах о чудесах, происходящих от останков людей, жизненный путь которых с подвигами во славу Церкви не связан, но необычен – они страдальцы в жизни. Артемий Веркольский – мальчик, погибший от грозы во время работы в поле, Иоанн и Логгин Яренские – то ли поморы, то ли монахи, погибшие в море и найденные жителями Яренги на льду, Варлаам Керетский – священник села Кереть, убивший жену, наложивший сам на себя за это тяжкие испытания и прощенный Богом.

Только древнерусское Житие дает нам возможность наблюдать личную жизнь в Древней Руси, хотя и возведенную к идеалу, переработанную в тип, с которого корректный агиограф старался стряхнуть все мелочные конкретные случайности личного существования.

Нередко это и своеобразная местная летопись глухого уголка, не оставившего по себе следа ни в общей летописи, ни даже в какой-либо грамоте.

Такие записи чудес иногда велись по поручению игумена и братии особыми на то назначенными лицами, с опросом исцеленных и свидетельскими показаниями, с прописанием обстоятельств дела, являясь скорее деловыми документами, книгами форменных протоколов, чем литературными произведениями.

Несмотря на это, в них иногда ярко отражается быт местного мирка, притекавшего к могиле или ко гробу святого со своими нуждами и болезнями, семейными непорядками и общественными неурядицами.

Жития, в свою очередь, формировали взгляды древнерусских читателей на идеал святости, на возможность спасения, воспитывали филологическую культуру (в лучших своих образцах), создавали идеальные формы выражения подвига святого.

Источник: https://xn----7sbbagubyp7a5aeof2qc.xn--p1ai/zhitie-kak-zhanr-drevnerusskoj-literatury-2/

Древнерусская литература. Жанр житий святых. Житие Сергия Радонежского. урок. Литература 8 Класс

Житийная литература Руси

Употребляя термин «литература», мы вкладываем в это совершенно определённый смысл – это какие-то книги, которые мы читаем для развлечения, для удовольствия, для эстетического наслаждения.

Ничего подобного, никаких таких целей древнерусская литература не знала. С этой точки зрения её не точно называть литературой, а правильнее было бы говорить «древнерусская книжность» или «древнерусская письменность».

Но это обозначение (древнерусская литература) утвердилось, и мы будем им оперировать.

Книжность, письменность появилась на Руси вместе с принятием христианства. Отсюда и назначение, которое имела эта литература.

Прежде всего, она имела в виду распространение христианства в только что окрещённых массах древних славян.

Задача была перевести, прежде всего, книги священного писания (Ветхий и Новый Заветы), богослужебные песнопения, а также жития святых, то есть людей, которые церковью были признаны и канонизированы.

Древнерусская литература совершенно не знала вымысла. Русскому книжнику (рис. 1) в Средние века в голову бы не пришло сочинять какие-то выдуманные истории о выдуманных, никогда не существовавших людях. Это было равносильно греху лжи.

Рис. 1. Книжник древнерусской литературы (Источник)

Поэтому даже когда в средневековых произведениях речь идёт о совершенно невероятных с нашей точки зрения вещах (например, воскрешение умерших), то для древнерусского писателя это было в порядке вещей. Он верил, что так оно и было на самом деле.

И только в XVII веке возникнут в русской литературе повести с вымышленными героями, с вымышленными сюжетами. И то первоначально это будут произведения переводные.

Жития святых ни в коем случае не предназначались для какого-то увеселительного чтения. Это прежде всего было чтение назидательное, душеполезное, душеспасительное. На примере жизни святых человек учился нормам поведения.

Читателям предлагалось следовать примерам святых и подражать им. С этой точки зрения жанр житий святых – самый канонизированный в древнерусской литературе.

То есть этому жанру придавались какие-то строго определённые формы (и композиционные, и лексические).

Жанр житий ни в коем случае не предполагает биографизма. Один из исследователей очень точно и тонко заметил, что житие так же относится к биографии, как икона к портрету. Житие – это чтение назидательное. И только с этой точки зрения нам будут понятны все труды древнерусского книжника.

Житие имело очень строгую композицию и представляло собою трёхчастное произведение. Начиналось оно всегда со вступления, потом следовал рассказ о жизни святого, который завершался, естественно, его смертью, и заканчивалось житие славой, хвалой святому, о котором шла речь.

Первыми русскими житиями, то есть житиями канонизированных русских мучеников, стали «Жития Бориса и Глеба» (рис. 2).

Рис. 2. Святые Борис и Глеб (Источник)

Это было очень важно и с политической точки зрения, потому что, если появляются свои святые, значит, русская церковь (ещё очень молодая) становится как бы вровень с церковью греческой, приобретает самостоятельное значение, повышается в своём значении.

На рубеже XIV и XV веков, когда жил и трудился святой Сергий, на Руси складывается очень непростая культурно-историческая и политическая ситуация. Уже забылись поражения, которые потерпели русские в начале XIII века от татар, и установилось некоторое затишье.

Возобновляются контакты с южными славянами: с болгарами, греками, сербами. Возобновление этих культурных контактов способствует тому, что Русь выходит из международной изоляции.

Она вновь оказывается в круге европейских стран, причастной к европейской культуре, ведь завоеватели практически отрезали Русь от её европейских соседей и обрекли её на изоляционизм.

Теперь с этой изоляцией дело обстоит иначе: она не такая абсолютная, как это было ещё 150 лет назад. Это способствует развитию русской культуры, в том числе и книжной – появлению житий.

Литература жития святых называется агиографической. Рубеж XIV и XV веков становится временем подъёма русской агиографии. В европейской культуре эта эпоха называется эпохой Возрождения. Прежде всего, это возрождение интереса к человеческой личности, представлению о том, что именно человек – центр Вселенной, центр мироздания, высшая ценность (рис. 3).

Рис. 3. Человек эпохи Возрождения (Источник)

Происходит возрождение к интересу естественной, повседневной, плотской жизни человека и усиление интереса к его внутренней эмоциональной жизни.

Те же самые процессы происходят и в русской культуре. Но на Руси они имеют определённую специфику. Дело в том, что развитие возрождения в Европе происходило с общей секуляризацией культуры, то есть её обмирщением, отделением от церкви.

На Руси возникновение интереса к внутреннему миру человека, к жизни его души, к его эмоциональной сфере происходило внутри самой церковной культуры. Не было секуляризации культуры.

Тем более что борьба с ордой, с монголо-татарскими завоевателями ещё и воспринималась как борьба за истинную веру с иноверцами, то есть это приобретало и национально-патриотический характер.

Расцвет житийной литературы, русской агиографии в эту эпоху связан с деятельностью одного из крупнейших средневековых русских писателей – Епифания Премудрого (рис. 4).

Рис. 4. Святой Епифаний Премудрый (Источник)

Этот интерес к внутреннему миру человека, к жизни его души требовал и совершенно нового стиля. Одним из создателей этого стиля в древнерусской литературе становится Епифаний Премудрый.

Этот стиль получил название «плетение словес».

Это необыкновенно украшенное, подобно древнерусскому узору, словесное искусство, которое и даёт представление об эмоциональных переживаниях человека, о жизни его души.

Не стоит думать, что плетение словес было стремлением к украшательству. Ничего подобного. Этим книжник, автор жития, пытался передать трудность самой задачи, которая перед ним возникала: как в слове передать жизнь и деяния святого.

Не случайно Епифаний начинает свои жития с самоумаления. Здесь нет нарочитого смирения. Это действительно осознание трудностей перед возникшей задачей, малости и слабости своей.

Это привлекало внимание читателя и служило прославлению святого.

Приёмы плетения словес были различны и свидетельствовали о высочайшем словесном мастерстве древнерусского писателя. Рассмотрите некоторые из них на примере «Жития Сергия Радонежского».

Приём тавтологии – приём повторов, нагромождения однотипных выражений, которые призваны показать, что очень трудно найти точное слово для передачи того, что хочет передать читателям автор жития.

Епифаний начинает так:

«Слава Богу за все и за все дела, ради которых всегда прославляется великое и трисвятое приснославимое имя! Слава Вышнему Богу, в Троице славимому, Который есть наше упование, свет и жизнь, в Которого мы веруем, в Которого мы крестились.

Которым мы живем, движемся и существуем! Слава Показавшему нам жизнь мужа святого и старца духовного! Господь знает, как прославить славящих Его и благословить благословляющих Его, и всегда прославляет Своих угодников, славящих Его чистой, богоугодной и добродетельной жизнью».

В этом отрывке легко заметить такой приём, как тавтология.

Епифаний также использует приём синонимизации, то есть использования слов, близких по значению. Этот приём он использует с той же самой целью, с которой и приём тавтологии. Например, он пишет:

«Я не возношусь ни перед кем, но пишу для себя, про запас, на память и для пользы».

Такой приём ещё называется приёмом амплификации – нагромождение сходных выражений, которые призваны усилить систему доказательств тех мыслей, о которых он нам рассказывает.

Среди таких приёмов плетения словес стоит упомянуть ещё и о риторических вопросах. Вот как пишет Епифаний:

«Как могу я, бедный, в нынешнее время по порядку описать все житие Сергия и рассказать о многих его подвигах и бессчетных трудах? С чего начну, чтобы по достоинству поведать слушателям обо всех его деяниях и подвигах? Что подобает вспомнить прежде всего? Какие слова нужны для похвалы ему? Откуда возьму искусство, необходимое для этого рассказа? Как поведаю такую трудно передаваемую повесть – не знаю, не будет ли это выше моих сил?»

Помимо этих риторических вопросов обращает на себя внимание то, что фразы начинаются одинаково. То есть здесь используется ещё и приём единоначатия, или анафора.

Все эти приёмы служат главной цели – показать, насколько велика личность святого, о котором идёт речь.

Сквозь эти узоры словесной ткани ярче, контрастнее выступает личность самого святого – человека, который прожил очень нелёгкую жизнь среди диких зверей при постоянной нехватке еды, человека сильного не только телом.

Епифаний пишет, что он имел «силу против двух». То есть он был физически очень сильным человеком, но прежде всего имел силу духа, что и позволило ему завоевать необыкновенный моральный авторитет (рис. 5).

Об этом авторитете и пишет Епифаний Премудрый.

Рис. 5. Икона св. Сергия Радонежского (Источник)

Как практически и все жития, житие Сергия строится по очень строгому плану, имеет очень строгую композицию:

  • вступление, фрагменты из которого вы читали выше;
  • рассказ о жизни святого;
  • прославление святого (хвала святому, которая происходит уже после его смерти).

«Житие Сергия Радонежского», написанное Епифанием Премудрым, не представляет собой последовательного, сюжетного рассказа. Оно состоит из отдельных, очень выразительных историй из жизни Сергия.

В каждой истории личность Сергия поворачивается какой-то своей гранью, стороной, очень выразительной и запоминающейся.

В итоге Епифанию удаётся создать образ человека, имевшего колоссальный духовный авторитет, способствующий поднятию в народе его национального самосознания.

Рассказ о чудесах начинается ещё с событий, произошедших до рождения Сергия, с того времени, когда он был в утробе матери. Епифаний рассказывает поразительную историю.

Житие имело строгий канон, и каждый святой непременно должен был быть рождён благочестивыми родителями, каковыми и были родители Сергия.

Однажды Мария (мать Сергия), будучи беременной будущим святым, приходит в церковь, и во время литургии (в совершенно определённых местах) младенец начал кричать так, что в первый раз все подумали, что кто-то принёс в храм новорождённого ребёнка.

Осмотрели весь храм, но никого не нашли. Спросили у Марии, не принесла ли она за пазухой младенца, но она сказала, что у неё никакого младенца нет.

Только потом стало понятно, что это в её утробе кричит будущий святой, который ещё до рождения слышит слова божественной литургии и откликается на них тогда, когда это нужно.

Рассказывает Епифаний и о чудесном постижении Сергием грамоты. Дело в том, что, в отличие от старших братьев, не давалось Сергию учение. И однажды он, ища по приказу отца ушедший скот, встретил под деревом какого-то благообразного старца, приносившего молитвы. Сергия тогда ещё звали Варфоломеем.

Отрок Варфоломей обратился к этому старцу и предложил ему пройти вместе с ним в дом его родителей, где старец может найти приют. И видя такое отношение к себе со стороны отрока, старец спросил, чего ему больше всего хотелось бы? Сергий посетовал на то, что не даётся ему грамота.

Тогда этот старец вынул небольшой хлебец – просфору – и предложил Сергию её съесть. Старец сказал, что теперь грамота будет доступна Сергию. Уже буквально на следующий день во время богослужения Сергий прекрасно читал богослужебную книгу и пел церковные песнопения.

Грамота была им постигнута путём божественного откровения (рис. 6).

Рис. 6. Отрок Варфоломей и святой инок (Источник)

Более всего рассказывает Епифаний о тех событиях, которые рисуют необыкновенную скромность, аскетизм Сергия, его неприхотливость. Например, приходящий в его монастырь богатый вельможа или какой-то крестьянин не могут поверить, что одетый в очень простую одежду человек, занимающийся самым простым физическим трудом, – прославленный святой. Но это было действительно так.

Рассказывает нам Епифаний о примерах ясновидения Сергия. Когда в нескольких верстах от монастыря проезжал Стефан Пермский (рис. 7) (он ехал в Москву), то он решил, что на обратном пути заглянет в монастырь, навестит своего друга Сергия.

Стефан остановился, и Сергий, совершавший в это время литургию, почувствовал его присутствие за несколько вёрст и поклонился в ту сторону. И они как бы вместе совершали это богослужение.

Присутствующие в храме не поняли, кому отдаёт поклон Сергий.

Рис. 7. Св. Стефан Пермский (Источник)

Святой Сергий и его ученики прославились тем, что благодаря им были основаны на территории Руси известнейшие монастыри, такие как Голутвинский или Андроников монастырь.

Все эти дела Сергия и позволили ему приобрести необыкновенный духовный авторитет в народе.

Не случайно князь Дмитрий Иванович Донской, отправляясь на Куликовскую битву с Мамаем, просит благословление не у кого-нибудь, а у Сергия Радонежского (рис. 8).

Рис. 8. Сергий Радонежский благословляет Дмитрия Донского (Источник)

Очень точно сказал о деятельности Сергия великий русский историк Василий Осипович Ключевский. Он сказал о том необходимом духовном труде, который в итоге привёл к национальному возрождению, к тому, что татаро-монгольское иго было сброшено.

В своих «Исторических портретах» Ключевский писал:

«Чтобы сбросить варварское иго, построить прочное, независимое государство, самому русскому обществу должно было укрепить свои нравственные силы, приниженные вековым порабощением и унынием. Этому делу – нравственному воспитанию народа – посвятил свою жизнь преподобный Сергий.

50 лет делал своё тихое дело преподобный Сергий. Целые полвека приходившие к нему люди вместе с водой из его источника черпали в его пустыне ободрение и утешение. Народ, привыкший дрожать при одном имени татарин, собрался, наконец, с духом, встал на поработителей.

Как могло это случиться? Откуда взялись? Как воспитались люди, отважившиеся на такое дело, о котором боялись и подумать их деды? Чувство нравственной бодрости, духовной крепости вдохнул преподобный Сергий в русское общество.

Примером своей жизни, высотой своего духа Сергий поднял упавший дух родного народа, пробудил в нём доверие к себе, к своим силам, вдохнул веру в своё будущее».

О самом Епифании Премудром – замечательном деятеле русской средневековой литературы – известно, к сожалению, очень немного, что неудивительно, поскольку самопрославление было не в характере средневековой культуры.

В основном мы черпаем сведения о Епифании из его же собственных произведений. Сведения эти очень отрывочны, несистемны, но тем не менее дают о нём представление.

Епифаний был иноком Троице-Сергиева монастыря (рис. 9), то есть того самого монастыря, который основал святой Сергий.

Рис. 9. Троице-Сергиев монастырь (Источник)

Учился он в Ростовском монастыре, в знаменитом затворе, который славился своей громадной библиотекой. Это был необыкновенно образованный человек, судя по цитатам из священного писания (из Ветхого Завета, из Нового Завета, из Псалтыри), которые он приводит по памяти в своих сочинениях.

Епифаний довольно много путешествовал. Он посетил святую гору Афон, побывал в Константинополе и Иерусалиме. Вот и все немногочисленны сведения, которыми мы располагаем о Епифании Премудром.

Главным памятником ему, конечно, остались два жития: «Житие Стефана Пермского» и «Житие Сергия Радонежского».

В замечательном памятнике русской средневековой письменности – знаменитом «Сказании о Мамаевом побоище» – есть рассказ о том, как Дмитрий Иванович Донской (рис. 10) перед тем, как отправиться на сражение с Мамаем, поехал в Троице-Сергиев монастырь, чтобы получить благословение святого Сергия.

Рис. 10. Князь Дмитрий Донской (Источник)

Естественно, что Дмитрия Ивановича снедало нетерпение, потому что он опасался за ход событий. А Сергий предлагает ему сначала совершить литургию, потом предлагает ему трапезу и всё время успокаивает князя. А потом произносит следующие слова:

«Поди, господин, на поганых половцев, призывая бога. И господь бог будет тебе помощником и заступником».

И добавил ему тихо:

«Победишь, господин, супостатов своих, как и подобает тебе, государь» (рис. 11).

Рис. 11. Куликовская битва (Источник)

Забавно, что автор «Сказания о Мамаевом побоище» татар называет половцами – память о тех давних противниках Киевской Руси ещё жива в народном сознании.

Список литературы

1. Литература. 8 класс. Учебник в 2 ч. Коровина В.Я. и др. – 8-е изд. – М.: Просвещение, 2009. 

2. Меркин Г.С. Литература. 8 класс. Учебник в 2 частях. – 9-е изд. – М.: 2013.

3. Критарова Ж.Н. Анализ произведений русской литературы. 8 класс. – 2-е изд., испр. – М.: 2014.

Дополнительные рекомендованные ссылки на ресурсы сети Интернет

1. Интернет портал «Sochineny.ru» (Источник)

2. Интернет портал «СЛОВО» (Источник)

3. Интернет портал «ВИРТУАЛЬНЫЕ ВЫСТАВКИ» (Источник)

Домашнее задание

1. Назовите отличительные особенности жанра житий святых в древнерусской литературе.

2. Какую роль сыграл Сергий Радонежский в культурной истории Руси?

3. Напишите сочинение-миниатюру на тему «Духовный подвиг Сергия Радонежского».

Источник: https://interneturok.ru/lesson/literatura/8-klass/biz-drevnerusskoj-literaturyb/drevnerusskaya-literatura-zhanr-zhitiy-svyatyh-zhitie-sergiya-radonezhskogo

Житийная литература

Житийная литература Руси

Важным средством религиозно-нравственного воспитания была агиографическая литература – житийная, посвященная жизнеописаниям святых. Агиография – церковно-житийная литература, жизнеописания святых.

В занимательной форме здесь давался наглядный урок практического применения отвлеченных христианских догм.

Агиографическая литература рисовала нравственный идеал человека, достигшего полного торжества духа над грешной плотью, полной победы над земными страстями.

Формирование и развитие агиографической литературы относится к первым векам существования христианства.

Она вбирает в себя элементы античного исторического жизнеописания, использует ряд черт эллинистического романа, и в то же время ее происхождение непосредственно связано с жанром надгробной похвальной речи.

Житие сочетает занимательность сюжетного повествования с назидательностью и панегириком. В центре жития – идеальный христианский герой, следующий в своей жизни Христу.

В VIII-XI вв. в Византии вырабатывается каноническая структура жития и основные принципы изображения житийного героя. Происходит своеобразное иерархическое разделение житий по типам героев и характерам их подвигов.

Тип героя определяет тип жития, и в этом отношении житие напоминает икону.

Подобно иконе житие стремится дать предельно обобщенное представление о герое, сосредоточивая главное внимание на прославлении его духовных, нравственных качеств, которые остаются неизменными и постоянными.

Составители житий сознательно преобразуют факты реальной жизни, чтобы показать во всем величии красоту христианского идеала. Характер этого идеала накладывает печать на композиционную и стилистическую структуру жития.

Жизнеописание святого обычно начинается с указания на его происхождение, как правило, «от благочестивых», «пречестных» родителей, реже от «нечестивых», но и этот факт призван лишь контрастнее оттенить благочестие героя.

В детстве он уже отличается от своих сверстников: не ведет «пустотных» игр, бесед, уединяется; овладев грамотой, начинает с прилежанием читать книги «священного писания», уясняет их мудрость. Затем герой отказывался от брака или, исполняя родительскую волю, вступал в брак, но соблюдал «чистоту телесную».

Наконец, он тайно покидал родительский дом, удалялся в «пустыню», становился монахом, вел успешную борьбу с бесовскими искушениями. К святому стекалась «братия», и он обычно основывал монастырь; предсказывал день и час своей кончины, благочестиво, поучив братию, умирал.

Тело же его после смерти оказывалось нетленным и издавало благоухание – одно из главных свидетельств святости умершего. У его нетленных мощей происходили различные чудеса: сами собой загорались свечи, исцелялись хромые, слепые, глухие и прочие недужные. Завершалась агиобиография обычно краткой похвалой.

Так создавался обобщенный лучезарный образ святого, украшенный всяческими христианскими добродетелями; образ, лишенный индивидуальных качеств характера, отрешенный от всего случайного, преходящего.

На Руси с принятием христианства стали распространяться жития в двух формах: в краткой – так называемые проложные жития, входившие в состав Прологов (Синаксариев) и использовавшиеся во время богослужения, и в пространной – минейные жития. Последние входили в состав Четьих-Миней, т.е. месячных чтений, и предназначались для чтения вслух за монастырскими трапезами, а также для индивидуального чтения.

Особой разновидностью агиографической литературы являлись Патерики (Отечники), в которых давалось не все жизнеописание того или иного монаха, а лишь наиболее важные, с точки зрения их святости, подвиги или события. Уже, по-видимому, в XI в.

на Руси был известен «Египетский патерик», созданный на основе «Лавсаика», составленного Палладием Еленопольским в 420 г. Этот Патерик включал рассказы о египетских монахах, которые вели успешную борьбу с демонами.

Пользовался популярностью также «Иерусалимский», или «Синайский патерик» («Луг духовный»), составленный Иоанном Мосхом в VII в. Позже стал известен «Римский патерик».

Присущая целому ряду патериковых рассказов занимательность, сюжетность повествования, сочетание наивной фантастики с бытовыми эпизодами привлекали внимание читателей. Эти рассказы затем входили в состав Прологов.

Характерными образцами патериковой новеллы могут служить рассказы о старце Герасиме, о его льве, о Таисе. Первый рассказ повествует о трогательной привязанности и любви льва к старцу, второй – о красоте подвига девушки.

Патериковый рассказ недаром привлекал многих писателей XIX в.: Толстого, Лескова, Флобера, Франса.

Переводная агиографическая литература служила важным источником при создании оригинальных древнерусских житий. Однако древнерусские писатели внесли в разработку этого жанра много своего – оригинального и самобытного.

Источник: https://3ys.ru/nachalnyj-etap-formirovaniya-drevnerusskoj-literatury/zhitijnaya-literatura.html

Refy-free
Добавить комментарий