Ветераны Великой Отечественной войны Карельского фронта

На Карельском фронте

Ветераны Великой Отечественной войны Карельского фронта

Ехали мы по неизвестной нам местности через незнакомые станции и города, и в нашей теплушке никто не мог предположить, куда нас везут. Поговаривали и о Северном фронте, и о Прибалтике. После более 2-х недель езды мы выгрузились, кажется, на станции Оять и оказались на Карельском перешейке на реке Свирь, по левому берегу которой проходил передний край Карельского фронта.

Этот фронт считался самый длинный, — его левый фланг начинался у Ладожского озера, а правый кончался в Заполярье на северной границе с Финляндией, упираясь в Баренцево море. Финляндия была союзницей Германии, воевала с нами с 1941 г., и на правом берегу Свири находились финские войска.

По-видимому, она выступила на стороне Германии из-за Советско-финляндской войны, проигранной ею зимой 1939 – 1940 гг. Спровоцировав артиллерийский обстрел на финско-советской границе, Советский Союз в конце ноября 1939 г.

объявил войну Финляндии и начал наступать своими войсками на финскую оборонительную «линию Маннергейма» и на г. Выборг.

В условиях очень холодной зимы и в плохом обмундировании (красноармейцы были одеты в шинели и носили суконные шлемы, — «будёновки») наши войска несли большие потери раненными и обмороженными, штурмуя «линию Маннергейма», подступы к которой были тщательно заминированы.

Сначала в войсках не было даже миноискателей и бойцы гибли, подрываясь на минах. Даже в нашем отдалённом белорусском г. Могилёве знали об этом, а две большие школы в городе были заняты под госпитали для раненых и обмороженных.

Несмотря на наше подавляющее численное превосходство, только к началу февраля войска подошли к «линии Маннергейма» и, прорвав её, стали двигаться к Выборгскому укрепрайону. Выборг взяли в первых числах марта, а 13 марта военные действия прекратились, и Советско-финляндская война окончилась. По мирному договору г.

Выборг и часть финской территорий отошли к Советскому Союзу. Поэтому Финляндия и воевала с нами на стороне немцев, надеясь вернуть свои территории.

Карельский фронт возник в первые месяцы войны 1941 г., когда немцы начали наступать на Ленинград из Прибалтики и с юго-запада, а финны – с севера и из Карелии. В ноябре 1941 г. на завершающей стадии окружения Ленинграда финские войска должны были, перейдя р.

Свирь, сомкнуться с немецкими частями на Карельском перешейке, помогая немцам создать второе блокадное кольцо вокруг Ленинграда. Однако финское командование отказалось принимать участие в блокировании Ленинграда. К декабрю месяцу упорное сопротивление наших войск остановило немецкое наступление у г.г. Волхова и Тихвина, а финское – по реке Свирь.

На Волховском и Ленинградском фронтах сражения с немцами за освобождение Ленинградской области и снятия блокады продолжались и в последующие военные годы. Но, как вспоминал немецкий генерал-фельдмаршал Э. фон Манштейн, финское командование отказалось принять участие в совместном наступлении на Ленинград и в августе 1942 г.

Такое поведение финского командования и умеренные условия капитуляции, сохранившие независимость и общественный строй Финляндии, разгромленной в 1944 г., вызывают недоумения у военных историков. Некоторые из них предполагают тайное соглашение между СССР и Финляндией, заключённое не позднее сентября 1941 г. А на Карельском фронте с декабря 1941 г.

до лета 1944 г. войска действительно находились в стабильной обороне. Вот мы и приехали воевать на самом спокойном из фронтов.

Наш 37-й гвардейский десантный корпус влился в состав 7-й армии, расположенной по берегу Свири. Эта армия участвовала ещё в Советско-финляндской войне, а по берегу было выкопано множество окопов, блиндажей и землянок, в которых разместилась наша пехота.

Батареи нашего дивизиона расположились несколько вдали от берега, вырубив лес для огневых позиций, но и на берегу для стрельбы прямой наводкой приготовили позиции и укрытия.

Наш взвод управления дивизиона разместился в землянке, а на берегу реки приготовили наблюдательный пункт (НП) дивизиона для корректировки стрельбой.

Лично, как артиллеристы, мы были вооружены карабинами (укороченная винтовка), а на вооружёнии дивизиона состояли 76-ти миллиметровые пушки «ЗИС-3», которые прицеплялись к американским машинам «Студебекер».

Эти машины имели 3 ведущие оси и мощную лебёдку перед радиатором, способную вытаскивать машину с грузам из глубоких дорожных промоин. «Студебекеры» очень подходили для нашего фронта. А фронт действительно был спокойным, — где-то вдали иногда слышался одиночный выстрел из пушки, а солдаты 7-й армии на нашем участке спокойно спускались к реке с котелками набирать воду, и никто в них не стрелял. Так же спокойно ходили финны на своём берегу.

Недели две мы готовились к форсированию Свири, ширина которой на нашем участке составляла примерно 300 м. Начальство распределяло обязанности, очерёдность переправ и грузы, которые, кроме личного снаряжения и оружия, каждому надо было захватить с собой.

Из НП вели наблюдения, намечая цели на противоположном берегу Свири для поражения их артиллерийским огнём. Форсирование назначили на 21-е июня в канун 3-й годовщины войны, а артиллерийская подготовка прорыва фронта финнов началась в 11ч. 45мин.

Обстрел длился часа два, и плотность огня была такой, что завеса из комьев земли и дыма от взрывов всё это время висела над финским берегом. Такой огонь, по-видимому, настолько ошеломил финнов, что только через час после конца артподготовки где-то вдали начала стрелять какая-то одинокая пушка финнов.

На нашем участке форсирование Свири прошло без сопротивления финнов, и в 1-й лодке дивизиона переправился командир нашего отделения разведки, — младший сержант Сашка Лаптев, который за это был награждён орденом «Славы» и потом сразу принят в партию ВКПб. В армии тогда было правило сразу принимать в партию награждённых орденами.

Затем переправился и весь наш взвод управления, — связисты и разведчики. Ближе к вечеру на финский берег переправилось довольно много пехоты, а сапёры навели мост и несколько паромов, по которым стали переправляться танки и наши «Студебекеры» с пушками.

Переправа по реке Свирь. Карельский фронт.

Форсировав Свирь при июньской жаре, мы решили освободиться от ненужного груза, мешавшего нам продвигаться дальше. Во-первых, шинели нам были не нужны, поскольку нам выдали плащпалатки.

Во-вторых, в артиллерии винтовку презрительно называли «люшнёй», и зачем таскать с собой «люшню», если можно добыть трофейный автомат? Аккуратно сложив свои шинели и противогазы в какой-то землянке, а также оставив в ней карабины, мы привели туда старшину взвода управления и всё это передали ему.

Конечно, это значительно облегчило наши военные ноши, — ведь каждый носил: плащпалатку, трофейный автомат с рожками патронов, вещмешок с солдатскими пожитками и едой, котелок и бинокль. Общим грузом отделения разведки были бусоль и стереотруба со штативами, которые старались носить по очереди.

Переправившись на финский берег, мы стали продвигаться вслед за пехотой по лесной болотистой местности, дороги которой были замощены сваленными тонкими деревьями и густо заминированы. Хотя впереди шли сапёры и разминировали дорогу, мины подстерегали нас буквально на каждом шагу.

Как-то на наших глазах подорвался на пехотной мине солдат, сошедший с дороги метров на 8 оправиться «по нужде». Ему оторвало часть ступни, и он стал звать на помощь, истекая кровью и боясь пошевелиться. Но до прихода сапёров никто не посмел к нему подойти, боясь подорваться на минах.

Вызвали сапёров, которые нашли ещё две мины возле него, и, оказав помощь, отправили солдата в медсанбат.

Однажды на дороге, по которой проехало и прошло множество машин и солдат, «Студебекер» одной нашей батареи с пушкой на прицепе наскочил передним колесом на противотанковую мину. Шофёр и младший лейтенант, — командир огневого взвода, — были убиты в кабине. Семь солдат орудийного расчёта, сидящих в кузове на ящиках со снарядами, спасло только то, что взрыв произошёл под передним колесом.

Военные действия в этой лесной болотистой местности происходили при отступлении финнов от одного укреплённого района к другому. Когда наша пехота двигалась к определённому пункту по лесной дороге, в каком-нибудь месте её останавливали «кукушки».

«Кукушками» называли финских снайперов, замаскированных в кронах деревьев на специально приготовленных площадках. Две-три «кукушки» могли иногда сдерживать целый батальон пехоты, и тогда пехота вызывала артиллерию.

Если артиллерия была близко, то пушки прямой наводкой расстреливали предполагаемое место «гнезда кукушки». В других случаях пушки стреляли с закрытых позиций по площади, где засели «кукушки».

Как правило, артиллерийская стрельба ликвидировала «кукушек», — либо их убивали, либо они скрывались в неизвестном направлении, а пехота продолжала движение.

На нашем участке фронта у финнов не было ни авиации, ни танков, но солдаты часто гибли от миномётных обстрелов. На солдатском жаргоне миномётные обстрелы иронически назывались «собантуями», что означало какой-то мусульманский праздник.

Финны хорошо пристреляли местность из миномётов, и как только они предполагали хотя бы небольшое скопление солдат (например, по дыму костра), они давали миномётный залп по этому месту. Однажды кто-то из наших разведчиков раздобыл трофейные макароны. Нам надоело питаться кашами, сваренными из концентратов, и мы решили полакомиться макаронами.

На полянке с небольшой землянкой, мы развели костерок и стали варить макароны. Когда макароны были почти готовы, вдруг слышим: «Пу! Пу! Пу!» – характерные звуки миномётных выстрелов. Мы бросились к землянке и стали протискиваться внутрь через узкий проход. Нас было человек 5, и проскочили все, когда мина разорвалась в самом костре.

Но у последнего солдата, который случайно оказался в нашей компании, осколком мины срезало пятку, и его отправили в медсанбат. А наши макароны мы увидели свисающими с веток елей, окружающих полянку.

После взятия г. Олонец мы добыли трофейный велосипед с багажником, на котором можно было возить стереотрубу, — она весила 16 кг. На велосипеде ездил разведчик по фамилии Кукла, исполнявший обязанности и ординарца командира дивизиона.

Однажды по лесной дороге он вёз стереотрубу и попал под миномётный обстрел. Осколками недалеко разорвавшейся мины он был убит, а велосипед весь покорёжен.

Сохранилась лишь стереотруба, и разведчики скорбели об убитом товарище и проклинали стереотрубу, которую снова надо таскать на себе.

Неожиданная гибель солдат на минах и при миномётных обстрелах казалась дурной случайностью, которой могло бы и не быть. Ведь каждый солдат, которого везут на фронт, надеется, что его не убьют, а погибнет кто-то другой. Но действовал какой-то непонятный закон.

Почему, например, при миномётном обстреле на дороге погиб повар, привозивший 2 – 3 раза в день на лошади походную кухню в 3-ю батарею? Ведь до передовой часто было несколько километров, а в батарее на фронте никто не погиб.

Казалось, что жизнью и смертью управляет не случайность, а какая-то Высшая Сущность.

Против финских укреплённых районов возводились позиции наших войск с окопами, блиндажами и укрытиями, передний край которых занимала пехота. А в артиллерии разведчики, в основном, занимались созданием НП для командиров своих батарей, которые и корректировали стрельбу.

Обычно артиллерийские НП располагались позади переднего края наших войск, но в пределах видимости огневых точек противника. А вот расстояния до батарей дивизиона часто измерялись километрами.

Тогда батареи стреляли с закрытых позиций, а данные для такой стрельбы приготавливались на НП командирами батареи или взвода разведки и передавались на батарею по телефону.

Большую помощь для корректировки стрельбы оказывал топографический взвод, который осуществлял «привязку» батарей и НП на карте. Самое большое расстояние до финнов, на которое однажды пришлось стрелять нашим батареям, равнялось 13 км.

Лучше всех с закрытых позиций в дивизионе стреляла 2-я батарея старшего лейтенанта Романенко, — он поражал цель после одного пристрелочного выстрела. Цели были разные: скопления финских войск, блиндажи с огневыми точками, миномётные и артиллерийские батареи, транспортные средства и многое другое.

Старшина же этой батареи, еврей по национальности, очень боялся ходить на НП, — и дорога опасная, и НП почти на передовой. Командир батареи знал эту его слабость и использовал её, когда разведчик приносил с батареи на НП, так называемый, «наркомовский паёк», т.е. 100 г. спирта.

Он подзывал старшину к телефону и говорил, что мало принесли, и надо бы добавить (старший лейтенант любил выпить). Старшина отвечал, что всё уже роздано, а достать негде. Тогда командир приказывал ему явиться на НП для разговора. После этого старшина брал котелок и обходил солдат батареи, уговаривая их отлить «в пользу товарища командира батареи».

Так как многие солдаты, особенно молодые, не пили свои порции, то вскоре старшина набирал какое-то количество спирта и радостно сообщал по телефону: “Всё в прядке, товарищ старший лейтенант, посылаю разведчика!» Так он ни разу не появился на НП.

С закрытых позиций неважно стреляла 1-я батарея под командованием младшего лейтенанта Зубкова, который, по-видимому, кроме школьного, не имел никакого образования. Он это понимал и располагал свой НП поблизости от НП Романенко.

Когда последний громко отдавал команды на батарею о прицелах, бусолях, уровнях и прочем, а телефонист громко повторял их в трубку, Зубков прислушивался ко всему этому и запоминал.

Потом, учитывая положения своего НП и батареи, он сообщал на батарею близкие данные, позволяющие сносно стрелять и ей. Он очень умел подлизываться к начальству, а выпивши, изрекал: «Раньше я был рязанским пастухом, а теперь мне страна доверила 4 пушки и 60 человек солдат!».

А солдаты посмеивались: «Как был рязанским пастухом, так и остался!» Когда мы приехали с фронта его сделали заместителем командира дивизиона по строевой части.

Мы, разведчики взвода управления, создавали НП для командира дивизиона и начальника разведки, помогали вести наблюдения за финской обороной и подготавливать данные для стрельбы.

Кроме того, исполняли роль вестовых, если нужно было что-нибудь передать или принести. Наш НП был связан со всеми батарейными НП, и, если связь нарушалась, связиста посылали искать обрыв, а разведчика – передать какой-нибудь приказ.

Поэтому можно сказать, что разведчики часто «курсировали» между НП и дивизионом, делая в день много километров.

В очередной раз фронт переместился, и четверых из нас, — Сашку Лаптева, Женьку Клубникина, Султагазина и меня, — послали к новой передовой наметить место для НП и предварительно что-то подготовить. Посмотрев по карте, куда двигаться, мы сначала пошли по дороге. Путь был длинный, и мы решили сократить его по тропинкам болота.

Прошли по тропинкам, прыгая с кочки на кочку, километров пять, и вдруг впереди нас возникла стрельба. Мы стали обходить это место и снова, услышав стрельбу, свернули на другую тропинку. Так продолжалось несколько раз, и мы поняли, что заблудились на этом болоте. Проголодавшись, мы побоялись разводить костёр и съели свои концентраты всухомятку, запивая их болотной водой.

Потом по кочкам стали собирать чернику, и, немного утолив голод, стали соображать по карте, куда нам следует «выбираться из болота». Время клонилось к ночи, которая летом в этих местах была короткой и называлась «белой». Выбрав направление движения по карте, мы вышли на довольно сухое место, где в землянках расположилась небольшая пехотная часть.

На следующий день мы уже по дороге добрались до нашей передовой и стали возводить НП.

Пока мы были у пехотинцев, они рассказали нам о трагедии, случившейся с их подразделением. Они занимали позиции на опушке леса, когда над ними пролетали наши штурмовики ИЛ, вооруженные реактивными установками.

Какой-то лейтенант из их подразделения «поприветствовал наших соколов» выстрелом из ракетницы, не зная цвета ракеты, обозначавшего границу нашего переднего края. Поскольку цвет ракеты был не тот, то лётчики решили, что эго передний край обороны финнов.

Штурмовики развернулись и «обработали» эти позиции из реактивных установок. Так погибло два батальона наших солдат из-за глупой восторженности лейтенанта.

Вот в такой беготне между НП и батареями дивизиона, в основном, проходило наше фронтовое время. При этом напряжение, создаваемое миномётными обстрелами и заминированностью дорог, не покидало нас никогда. По воспоминаниям командующего нашим фронтом маршала К.А.

Мерецкова: «…на дорогах от Лодейного Поля до Олонца наши сапёры обнаружили и обезвредили 40 тысяч мин». А фронт, несмотря на сопротивления финнов, неумолимо смещался вглубь Карелии. Как пишет тот же автор, в начале июля 1944 г. мы были в 80 км от финляндской границе 40-го года, а 21 июля наши войска подошли к ней.

На фронте наступило затишье, а в начале августа кто-то из радистов сообщил нам, что в Финляндии сменилось правительство, и надо ожидать перемирия. Скоро батальонам и дивизионам нашего 37-го гвардейского корпуса приказали вернуться на станцию Лодейное Поле и готовиться к погрузке в эшелоны.

Кажется, в середине августа 1944 г. эшелоны повезли нас на юго-запад, как мы думали на другой фронт.

Продолжение следует.

Материал передан для публикации на сайте
автором воспоминаний

Источник: http://www.world-war.ru/na-karelskom-fronte/

Ветераны Великой Отечественной войны Карельского фронта (стр. 1 из 2)

Ветераны Великой Отечественной войны Карельского фронта

Из вечной памяти военных лет.

В конце сентября 1941 года выпускников Ульяновской авиационной школы пилотов, прибыли в затемненный и засыпанный снегом Беломорск.

Нас распределили по авиаполкам 102 САД, которой командовал полковник Удонина. Я, в числе 6- 8 товарищей, попал в прославившийся к этому времени 65 штурмовой авиаполк которым командовал Герой Советского Союза Белоусов. Полк базировался на деревянном аэродроме г. Сегежа.

Вхождение в боевой строй было в основном теоретическое: рассказали, как следует действовать при полете к цели и над целью противника. Практически выполнили только на 2- 3 полета по кругу…

Я, сержант получил самолет «И-15 бис», техником которого был ст. техник лейтенант Костя Цудуков.

Морозным ноябрьским утром поступило сообщение, что в р-не Повенца прорвалась колонна немецких танков.

По причине сильного мороза запустилось только 8 моторов, в том числе и моего самолета. Подойдя к цели на высоте 800 метров я увидел внизу силуэты немецких танков. Перевел самолет в пикирование и, прицелившись, сбросил бомбы.

Вышел из атаки левым разворотом с набором высоты, выбросил из кабины пачки листовок, заложенных политработниками, и выполнил 2-ой заход, со стрельбой по цели из пулеметов.

Какой вред нанес врагу, — не знаю, так как через замерзшую трубку прицела, с обзором в 20 при хорошей видимости — ничего не было видно.

В последующих 193 боевых воздушных боев я сбил 7 фашистских самолетов.

Вскоре 65-му ШАП было присвоено звание гвардейского (17 Гв. ШАП), с новейшими самолетами Ил-2. Но часть летного и технического состава были переданы во вновь формируемый 767 ИАП 122 ИАД, вооруженный самолетами «Харрикейд».

… Солнечное утро над г. Мурманском 15 мая 1942 г. закрылось шапками разрывов зенитных снарядов.

Воздушные стервятники прорывались к городу.

Наша тройка «Харрикейдов» с ведущим командиром звена Плехановым П.И. по зеленой ракете была поднята в воздух на отражение атаки.

Быстро набрали заданную высоту (5 км.) и по командам с земли были выведены на группу бомбардировщиков. Увидев 12 Ю-88 мы с хода атаковали их. Бомбардировщики нарушили строй, в беспорядке сбросили бомбы на сопки Заполярья.

В ходе обстрела Юнкерсов наше звено было атаковано двенадцатью истребителями Ме-109. Мы немедленно стали в левый оборонительный вираж, прикрывая заднюю полусферу летящего впереди товарища.

После 2-3 х виражных маневров, истребители противника, видя, что нас они не собьют, ушли вверх. И в этот момент снова были атакованы новой группой М-109 сверху со стороны солнца.

Мой самолет задрожал, что-то загрохотало, фонарь кабины разлетелся, левая рука от боли повисла.

Не увидев товарищей по звену, я с правым крюком вниз развернулся в сторону аэродрома. Зажал коленками ручку управления самолетом, правой рукой положил кисть левой на сектор газа и, плавно пилотируя, полетел на аэродром.

Из кабины меня вытащили медсестры.

На плоскостях самолета зияли полуметровые пробоины, вся хвостовая часть фюзеляжа была в лохмотьях, а на тросах рулей осталось по 2-3 тоненьких проволочки и, в случае резкого пилотирования они могли оборваться, а самолет войти в штопор.

В санчасти мне сделали противошоковый укол, обработали и перевязали сустав левой руки. Забинтованным проходил 9 дней, а на десятый (25.05.1942) снова поднялся в Мурманское небо на встречу с противником.

В память об этом первом неравном бое я до сего времени ношу шесть осколков от немецких снарядов в мягких тканях левого локтевого сустава. Иногда их присутствие весьма ощущается.

В отдельные полярные дни приходилось по 5-7 раз подниматься по зеленой ракете и 2-3 раза вести бой. Очень памятной оказалась дата 23 июня 1942 года.

Наша пятерка «Харикейнов» во главе с ведущим к-ром Козловым Г.И, взлетела по тревоге на отражение группы самолетов противника, летящих к Мурманску.

На подступах к поселку Мурмаши, на высоте 6000 м. Встретили группу бомбардировщиков 12 Ю-88 и с ходу атаковали их. Как это обычно повторялось, строй бомбардировщиков рассыпался, Экипажи в беспорядке сбросили бомбы и стали разворачиваться восвояси.

В это время нашу группу справа сверху атаковала большая группа Ме-109, и, как потом оказалось, их было 57!

Завязался жаркий бой. Динамику такого многоманевренного боя отобразить сложно. Мы как могли атаковали и уходили из под огня противника. Огни в воздухе от трассирующих снарядов и пуль было столько, что казалось мы находились ливневом дожде. Четко запомнился момент: Г.И.

Козлов с небольшим снижением атакует Ме-109, справа сверху на него вышел на дистанцию огня другой Ме-109, я бросился его отсекать, и начал обстрел.

В этот момент снизу сзади третий Ме-109 пушечным снарядом ударил по левому элерону моего «Харикейна», самолет завертелся через левое крыло, и стал падать.

Мне удалось вывести самолет на малой высоте, после чего я летел на подбитом самолете до аэродрома и произвел посадку.

Как выяснилось при разборе на земле, ход боя был следующим.

Во время снижения ведомый Петренко В.Н. стал его прикрывать, но немецкие летчики его отогнали и прикрывали спуск Козлова до земли. Как выяснилось, мы в бою сбили их ведущего и они прикрывали Козлова Г.И., полагая, что это был ведущий группы Ме-109.

В этом вылете наша группа выполнила основную боевую задачу – не допустила бомбового удара по порту и городу Мурманску. В жарком неравном бою пяти «Харикейнов» против 12 Ю-88 и 57 Ме-109 мы сбили несколько самолетов противника.

Зимой с 42 по 43 год большая группа летчиков 767 ИАП была откомандирована в район Сталинграда. Я, как зам. к-ра., и уже опытный боец оставался с молодым летным пополнением на базовом аэродроме «Арктика», готовя летчиков к боевым вылетам.

… Утро в день начала второй годовщины Великой Отечественной войны – 22.06.43 г. выдалось солнечным. Эскадрилья находилась на боевом дежурстве в готовности № 2. Я стоял в землянке перед маленьким оконцем и брил правую щеку. Кто-то из молодых летчиков жалостно вопросил: «Товарищ командир, но когда же мы полетим в бой?»

Я без умысла полушутя ответил: «Сегодня полетите …»- и, как в сказке, зазвонил оперативный телефон и я скомандовал: « По самолетам, в воздух!».

От землянки до стоянки самолетов было всего 30-50 метров. Пока летчики добежали до самолетов моторы уже были запущены техниками.

Взлетели 3 пары. Завязался неравный бой на небольшой высоте. Силы были неравны — я с пятью молодыми необстрелянными бойцами против 12 фашистских асов. Но в ходе боя мы сбили их командира группы л-та Гайзера, имевшего ранее 41 победу. После 20 минут жестокого боя я остался один против 7 немецких Ме-109.

Я продолжал бой в течение 27 минут. Когда я атаковывал четверку мессеров, меня атаковывала тройка и наоборот. Я был измучен таким боем, окончились снаряды моего «Харикейна».

Три раза заходил в лобовую атаку, пытаясь идти на таран, немецкие летчики этого не выдерживали и при сближении на 30-50 метров резко уходили вверх.

Видя, что меня они собьют, да и топлива у них оставалось, по-видимому в обрез, немецкие летчики покинули поле боя над аэродромом «Арктика».

После посадки, выйдя из кабины самолета, я зашатался от усталости и только усилием воли не упал на землю.

В глубокую осень 1942 года на мурманское небо спустилась полярная ночь, обстановка разрядилась, напряженность боевых вылетов спала.

2 декабря 1942 г. ночью КП 122 ИАД меня спросил — могут ли я взлететь на отражение ночного воздушного разведчика. Я ответил положительно и поднялся в воздух.

Минут через двадцать полета по приборам в шлемофоне поступила команда: « впереди самолет-разведчик, смотри, видиш или нет?» Я посмотрел в переднюю полусферу фонаря, но ничего не увидел. Получил повторную команду: «Пускай ракеты, разведчик впереди!» Я нажал на боевую гашетку и выпустил 4 РС, которые ярким пламенем полетели в заданное направление.

По-видимому пуск ракет был удачным, т.к с земли сообщили, что разведчик развернулся и уходит на запад. Меня похвалили и дали команду идти на посадку. Огней населенных пунктов не было видно, все было затемнено.

Получил сообщение, что аэродром «Арктика» закрыло туманом и надо следовать на посадку на аэродром Шонгуй.

В следующие ночи я перелетал с аэродрома « Арктика» на аэродром « Шонгуй» и с него совершал боевые вылеты в ночное время.

Вскоре ко мне в пару присоединился к ночным вылетам майор Борисов, зам. К-ра 768 ИАП. Нас стало двое, стало веселее!

24 сентября 43 года на большинстве самолетов Як-7б, перегнанных из Подмосковья, выполнялись профилактические работы. В готовности к вылету оказались 2 самолета. В первой половине дня на аэродром «Арктика» внезапно напали 20 Ме-109. Я в паре с капитаном Невановым взлетел на отражение налета противника. После взлета завязался бой двух против двадцати!

Для Неронова это был первый боевой вылет , он не выдержал такого напряжения и ушел вверх. Я остался в бою один. Отбивался и нападал как только мог. Наконец, увидел , что на подмогу поднялись «Харрикейны», и один из них подвергся атаке Ме-109. Я, в пикировании погнался за ним, дал по нему пулеметную очередь.

В этот момент снизу сзади по моему самолету прошла пулеметная пушечная очередь другого Ме-109. Мой самолет загорелся. Я натянул ручку на себя, но она не сдвинулась. Немедленно открыл фонаррь, отстегнул ремни и попытался выброситься из кабины. Но поток воздуха меня прижал к сидению.

После 2-3-х попыток покинуть самолет, пронеслась тревожная мысль – «все отлетался»… До земли оставалось метров 400. Я с силой стал рвать ручку на себя, она со скрежетом сдвинулась и мой Як устремился вверх! Отлегло от сердца. Посмотрел на прибор скорости — 280 км/ч .

Я перевернул самолет вверх шасси и оттолкнувшись ногами выбросился из кабины. Не помня какая была высота, потянул за вытяжное кольцо парашюта и он раскрылся. Вокруг пролетали Ме-109. Они сделали несколько заходов, обстреливая меня, но снаряды летели мимо.

Я подтянул стропы парашюта ускорил снижение и вскоре завис на елках за р. Кола у пос. Зверосовхоз. На высоте около 2-х метров отстегнул лямки парашюта и спрыгнул на землю.

Источник: https://mirznanii.com/a/332783/veterany-velikoy-otechestvennoy-voyny-karelskogo-fronta

Карельский фронт в годы Великой Отечественной войны

Ветераны Великой Отечественной войны Карельского фронта

Великая Отечественная война считается самой кровопролитной для советского народа. Она унесла по некоторым данным около 40 млн. жизней. Конфликт начался из-за внезапного вторжения армий вермахта на СССР 22 июня 1941 года.

Предпосылки для создания Карельского фронта

Адольф Гитлер без предупреждения дал команду нанести массивный удар по всей линии фронта. СССР, неготовый к обороне, в первые годы войны терпел одно поражение за другим. 1941-ый стал для Красной Армии самым тяжелым годом, а вермахт смог дойти до самой Москвы.

Основные бои велись на Сталинградском, Московском, Ленинградском и других направлениях. Однако нацисты пытались покорить и более северные регионы. Чтобы этого не произошло, был создан Северный фронт, в подчинении которого находился Карельский фронт.

История создания

В годы Великой Отечественной войны Карельский фронт был призван помешать врагу проникнуть на Заполярье. Боевое соединение было создано 23 августа 1941 года. В его основу вошли отдельные боевые подразделения Северного фронта. Костяк составили силы 7-й и 14-й армий.

На момент создания соединения обе армии сражались за довольно протяжную линию фронта: от Баренцева моря и до Ладожского озера. Ее в дальнейшем назовут «Дорогой жизни». Штаб фронта был расположен в Беломорске, что был расположен в Карело-Финской Советской Республике.

Карельскому фронту в годы ВОВ поддержку оказывал Северный флот. задача, с которой обязаны были справляться бойцы – это обеспечение северного фланга стратегической обороны на Севере СССР.

7-я армия вышла из состава Карельского фронта в 1941 году. В сентябре 1942 к нему присоединились еще три армии, а в конце того же года — части и 7-й воздушной армии. 7-я армия вновь вернулась в состав фронта только в 1944 году.

Главнокомандующие фронта

Первым главнокомандующим Карельского фронта ВОВ стал генерал-майор Красной Армии В. А. Фролов, который командовал советскими силами на данном направлении до февраля 1944 года. С февраля до ноября 1944 года фронтом руководил Маршал СССР К. А. Мерецков.

Боевые действия

Уже в августе 1941 года, спустя полтора месяца после начала военных действий, враг добрался до Карельского фронта. С большими потерями бойцы Красной Армии смогли остановить продвижение сил вермахта и перешли к глухой обороне. Враг хотел завладеть Заполярьем, и на бойцов Карельского фронта легла задача защитить данный регион от группы армий «Север».

Операция по обороне Заполярья продолжалась с 1941 по 1944 годы – до полной победы над частями вермахта на территории СССР. В 1941 году в обороне Заполярья также участвовали военно-воздушные силы Великобритании, которые оказывали немаловажную поддержку сухопутным силам и флоту Красной Армии. Помощь Великобритании была уместной, ведь фашисты преобладали в воздухе.

Войска Карельского фронта удерживали оборону по следующей линии: река Западная Лица – Ухта – Повенец – Онежское озеро – река Свирь.

4 июля враг смог дойти до реки Западная Лица, за которую начались ожесточенные бои.

Кровопролитные оборонительные действия привели к сдерживанию наступления врага силами 52-й стрелковой дивизии Карельского фронта. Ей существенную поддержку оказывала морская пехота.

Силы Карельского фронта участвовали в Мурманской оборонительной операции. Им удалось остановить наступление в данном направлении. После чего немецкое командование решило, что более не будет предпринимать попытки взять город Мурманск в 1941 году.

Уже весной следующего года фашисты вновь хотели взять ранее недостигнутый рубеж – Мурманск. Части Красной Армии, в свою очередь, планировали провести наступательную операцию с целью отбросить войска вермахта за линии границы СССР.

Мурманская наступательная операция была проведена раньше, нежели немцы планировали начать свою атаку. Особенных успехов она не принесла, однако не дала возможности развернуть фашистам собственное наступление.

С момента Мурманской операции фронт на данном участке стабилизировался вплоть до 1944 года.

Медвежьегорская операция

3 января силы Карельского фронта развернули еще одну операцию – Медвежьегорскую, которая продолжалась до 10 января того же 1942 года. Советская армия на данном участке существенно уступала врагу как в численности и технике, так и в кадровой подготовке армии. Враг имел намного больший опыт при ведении боевых действий в лесистой местности.

Утром 3 января Красная Армия начала атаку с небольшой артиллерийской подготовки. Части финской армии быстро отреагировали на наступление и начали резкие и неожиданные для советских солдат контратаки.

Командованию Карельским фронтом не удалось тщательно подготовить план наступления. Войска действовали шаблонно, нанося удары по одним и тем же направлениях, из-за чего враг сумел успешно их контратаковать.

Удачная оборона финской армии привела к огромным потерям со стороны Красной Армии.

Ожесточенные бои, которые не имели особого успеха, продолжались до 10 января. Советской армии все же удалось продвинуться на 5 км и несколько улучшить свои позиции.

К 10 января противник получил подкрепление, и атаки остановились. Финские войска решили вернуть свои прежние позиции, но силы Карельского фронта смогли отразить их наступление.

В ходе операции советским войскам все же удалось освободить село Великая Губа.

Свирско-Петрозаводская операция

Летом 1944 года боевые действия вновь активизировались после затишья с 1943 года. Советскими войсками, которые уже практически вытеснили силы Вермахта с территории СССР, была проведена Свирско-Петрозаводская операция. Началась она 21 июня 1944 года и продолжалась до 9 августа того же года.

Атака 21 июня завязалась из массированной артиллерийский подготовки и мощного воздушного удара по оборонительным позициям врага. После началось преодоление реки Свирь, и в ходе боев Советской армии удалось завладеть плацдармом на другом берегу. В первый же день массированная атака принесла успех – силы Карельского фронта продвинулись на 6 километров.

Второй день боевых действий имел еще больший успех – частям Красной Армии удалось оттеснить противника еще на 12 километров.

23 июня наступление предприняла 7-я армия. Массированная атака развивалась успешно, и финские армии начали поспешное отступление уже на следующий день с момента начала проведения операции. Финские части не смогли удержать наступление ни на одном из фронтов и были вынуждены отойти к реке Видлице, где заняли оборону.

Параллельно развивалось наступление 32-й армии, которая сумела захватить город Медвежьегорск, чего не удалось достигнуть в 1942 году.

28 июня Красная Армия начала наступление на более важный стратегически город – Петрозаводск. Вместе с силами флота Красной Армии удалось освободить город уже на следующий день.

Обе стороны в этом бою понесли существенные потери. Однако у финской армии не было свежих сил, и они были вынуждены оставить город.

2 июля Карельский фронт начал атаковать позиции врага на реке Видлице. Уже до 6 июля мощная оборона фашистов была полностью сломана, а Советской Армии удалось продвинуться еще на 35 км. Ожесточенные бои велись вплоть до 9 августа, однако успеха они не приносили – враг держал плотную оборону, и Ставка отдала приказ перейти к обороне уже захваченных позиций.

Результатом операции стал разгром вражеских подразделений, которые удерживали Карело-Финскую ССР, и освобождение республики. Эти события привели к тому, что Финляндия получила еще один повод для выхода из войны.

Петсамо-Киркенесская операция

С 7 октября по 1 ноября 1944 Красная Армия при поддержке флота провела по итогам успешную Петсамо-Киркенесскую операцию. 7 октября была проведена мощная артиллерийская подготовка, после которой началось наступление. В ходе успешного наступления и прорыва вражеской обороны город Пестамо оказался полностью окруженным.

После того, как был успешно взят Пестамо, были взяты города Никель и Тарнет, а на завершающем этапе — норвежский город Киркенес. При его захвате советские части понесли значительные потери. В бою за город существенную поддержку советским войскам оказали норвежские патриоты.

Результаты проведенных операций

В результате выше названых операций была вновь восстановлена граница с Норвегией и Финляндией. Враг был полностью вытеснен, и бои уже велись вражеской территории. 15 ноября 1944 года Финляндия объявила о своей капитуляции и вышла из Второй мировой войны.

После этих событий Карельский фронт был расформирован.

Основные силы его после вошли в состав 1-го Дальневосточного фронта, на плечи которого была возложена задача провести Маньчжурскую наступательную операцию в 1945 году по разгрому японской армии и одноименной китайской провинции.

Вместо послесловия

Интересно, что только на участке Карельского фронта (1941 — 1945 гг.) фашистская армия не смогла преодолеть границу СССР – у нацистов не вышло сломить оборону Мурманска.

Также на этом участке фронта использовались собачьи упряжки, а сами бойцы воевали в условиях сурового северного климата.

В годы Великой Отечественной Карельский фронт был самым большим по протяженности, ведь его общая длина достигала 1600 километров. Он также не имел одной сплошной линии.

Карельский фронт был единственным из всех фронтов Великой Отечественной войны, который не отправлял в тыл страны на ремонт военную технику и вооружение. Этот ремонт делался в специальных частях на предприятиях Карелии и Мурманской области.

Источник: https://FB.ru/article/326292/karelskiy-front-v-godyi-velikoy-otechestvennoy-voynyi

Refy-free
Добавить комментарий