В. Суриков как великий русский художник

Содержание
  1. В. Суриков как великий русский художник (стр. 1 из 4)
  2. Василий Суриков (Vasily Surikov) — русский живописец
  3. О семье и потомках василия сурикова
  4. Василий Суриков: мастер, который везде искал красоту
  5. Иллюминация московского Кремля (1883)
  6. Утро стрелецкой казни (1881)
  7. Боярыня Морозова (1887)
  8. Портрет О. В. Суриковой (в замужестве Кончаловской), дочери художника, в детстве, 1888
  9. Взятие зимнего городка (1891)
  10. Севилья (1910)
  11. Переход Суворова через Альпы (1899)
  12. В. Суриков как великий русский художник
  13. Василий Суриков – художник, который жил в двух временах
  14. Работа-загадка и счастливый случай
  15. Взрыв Храма Христа Спасителя и спасенное полотно
  16. Не писал на заказ, никого не учил и только называл цену
  17. Все думали, что после смерти жены он уже ничего не создаст
  18. Жил в двух временах и не любил кровавую историю
  19. Вера есть дар и талант, не имеющего этого дара – не научить
  20. Суриков как художник-историк

В. Суриков как великий русский художник (стр. 1 из 4)

В. Суриков как великий русский художник

Введение

1. Биография

2. Композиция семи исторических картин

2.1 «Утро Стрелецкой казни»

2.2 «Меншиков в Берёзе»

2.3 «Боярыня Морозова»

2.4 «Исцеление слепорожденного»

2.5 «Покорение Сибири Ермаком»

2.6 «Переход Суворова через Альпы»

2.7 «Стенька Разин»

Заключение

Список литературы

Введение

«Я ИСЧЕЗАЮ…» — таковы были последние слова, сказанные умирающим Василием Суриковым… А до этого — сорок лет титанической работы, грандиозные произведения, поражавшие всех и всякого, всеобщее восхищение и суеверное поклонение перед гением художника.

«Боярыня Морозова», «Утро стрелецкой казни», «Меньшиков в Березове», «Покорение Сибири Ермаком», «Переход Суворова через Альпы», «Исцеление слепорожденного Иисусом» — каждая из этих картин становилось целой эпохой в развитии русской живописи.

И вряд ли можно вспомнить другого русского художника XIX века, чей талант и творческое наследие имели бы такой большой резонанс и такое значение для всей нашей русской культуры. Судьба Василия Ивановича Сурикова родственна судьбам большинства художников-передвижников.

Как и многие из них, он вырос вдали от столиц; преодолевая большие трудности, сумел поступить в Академию художеств. Суриков родился в Красноярске в 1848 году, в казацкой семье (предки его, по-видимому, некогда жили на Дону и пришли в Сибирь при Иоанне Грозном — с Ермаком).

Прадеды художника участвовали в красноярском бунте XVIII века, и род Сурикова гордился этими вольнолюбивыми предками. Современный исследователь творчества Сурикова В.С. Кеменов пишет: «Через род Суриковых он чувствовал себя как бы участником истории XVI-XVII веков».

1. Биография

Василий Иванович Суриков родился 12 января (24 по новому стилю) 1848 года в городе Красноярске в семье губернского регистратора Ивана Васильевича Сурикова. Семья принадлежала к старинному казачьему роду. «Предки его пришли в Сибирь вместе с Ермаком.

Род его идет, очевидно, с Дона, где в Верхне-Ягирской и Кундрючинской станицах еще сохранились казаки Суриковы. Оттуда они пошли завоевывать Сибирь и упоминаются как основатели Красноярска.

«После того как они Ермака потопили в Иртыше, — рассказывал сам художник, — пошли они вверх по Енисею, основали Енисейск, а потом Красноярские остроги — так у нас места, укрепленные частоколом, назывались».

Имена Суриковых и Торгошиных (предков художника со стороны матери) упоминаются в списках бунтовщиков, выступивших против сибирского воеводы Дурново в конце XVII века.

Суриков всегда гордился своими предками и своей родиной — Сибирью. Он поэтично и образно рассказывал о ней: «Сибирь под Енисеем… — страна полная большой и своеобразной красоты. На сотни верст — девственный бор тайги с диким зверьем.

Таинственные тропинки вьются тайгою десятками верст и вдруг приводят куда-нибудь в болотную трясину или же уходят в дебри скалистых гор.

Изредка попадается несущийся с гор бурный поток, а ближе к Енисею то по одному берегу, а то и по обоим — убегающие в синюю даль богатые поемные луга с пасущимися табунами…

В такой обстановке сибиряк стал особым человеком с богатой широкой натурой, с большим размахом во всем: и в труде, и в разгуле. В Сибири на все своя мера: расстояние в сотню верст — нипочем, стройка — на сотни лет.

Богатства природы, торговый тракт, близость рудников и приисков с приносимым ими быстрым обогащением… вольное население, не знавшее крепостного права, необходимость каждому охранять себя и в лесу, и в дороге от лютого зверя или лихого человека — все это создавало и в обращении с деньгами особый размах. Наложила свою печать на Сибирь и каторга с ссылкой…

Остроги с зловещими частоколами, клейменные лица, эшафоты с палачом в красной рубахе, свист кнута и бой барабана… — все это было обычными впечатлениями сибиряка. А рядом — беглые, жуткими тенями скользящие по задворкам в ночной тишине, разбои, грабежи, поджоги, пожары». Жизнь в Сибири сохраняла патриархальный уклад и жестокие нравы.

Не раз семья Суриковых подвергалась разбойным нападениям, и жизнь будущего художника «висела на волоске». Любимыми развлечениями сибиряков были кулачные бои и охота. С малых лет Суриков ходил с отцом на охоту и прекрасно стрелял, а в юности любил участвовать в кулачных боях.

Огромное влияние на Сурикова оказала его мать Прасковья Федоровна. Она была незаурядным человеком — сильная, смелая, проницательная — «посмотрит на человека и одним словом определит». Прасковья Федоровна выросла в старинном, похожем на сказку, доме с высокими резными крыльцами, множеством крытых переходов и слюдяными окнами.

Сам воздух в доме «дышал стариной». Из своего девичества она вынесла любовь к старинным торжественным обрядам, затейливым узорам. Прасковья Федоровна мастерски вышивала цветами и травами по своим рисункам, тонко чувствовала цвет, разбиралась в полутонах.

Свою любовь к старине, внутреннее чувство прекрасного Суриков унаследовал от матери.

Тяга к рисованию проявилась у Сурикова с ранних лет. Мальчиком он вглядывался в окружающих: «как глаза расставлены», «как черты лица составляются», часами мог рассматривать старинные иконы и гравюры, пытаясь передать увиденное на бумаге.

В 1856 году Суриков поступил в приходское училище в Красноярске. Там способности мальчика к рисованию были замечены преподавателем Н.В.

Гребневым, который стал заниматься с ним отдельно, рассказывал о произведениях классического искусства, водил рисовать с натуры акварельными красками виды Красноярска.

«Идеалы исторических типов воспитала во мне Сибирь с детства. Она же дала мне и дух, и силу, и здоровье».

Сибирь многое объясняет в творчестве художника, но для того чтобы красноярский юноша, выучившийся в Академии художеств на стипендию местного купца-мецената, стал великим русским живописцем Суриковым, нужны были могучий талант, причем талант истинно русский, глубоко национальный, патриотизм, демократичность и высокая гражданственность, большая живописная, профессиональная культура и обширные знания, целеустремленность и сила воли. Наконец, неповторимый дар угадывания истории, не столько буквы, сколько ее духа, правды давно минувших веков.

2. Композиции семи исторических картин

У Сурикова не было настоящей мастерской.

Свои знаменитые монументальные полотна художник писал или у себя дома, в одной из небольших комнат квартиры, которую тогда снимал (Утро стрелецкой казни, Меншиков в Березове, Боярыня Морозова), или, позже, в одном из залов Исторического музея (Покорение Сибири Ермаком, Переход Суворова через Альпы, Степан Разин).

Обстановка была очень простой — лишь самое необходимое. Неприступный с чужими, живой и общительный только с близкими людьми, Суриков, когда он начинал работать, замыкался, затворялся в своей мастерской, почти никогда не показывая работу до ее окончания (как было с Утром стрелецкой казни).

Художнику необходимо было претворить в жизнь свой замысел, который ярким образным представлением со всеми композиционными, пластическими и цветовыми подробностями «вспыхнул» в его душе. Однако до воплощения его на холсте предстояла еще огромная работа. Достоевский сказал, что нет ничего фантастичнее реальности.

Это в особенности подтверждают картины Сурикова.

Его казнь стрельцов среди насупившейся Красной площади, со зловещим силуэтом Василия Блаженного позади, с мерцающими в утренней мгле жалкими свечками, с процессией искалеченных людей, плетущейся под грозным взором Антихриста Царя, гениально передает весь сверхъестественный ужас начинающейся петровской трагедии. Эпилог ее изображен еще с большей простотой и еще с большей силой: низкая, душная изба, в которой сидит огромный великан Меншиков, окруженный своими несчастными детьми, сильно напоминает «Баню с пауками» Свидригайлова. Страшное лицо бывшего герцога Ингерманландского прекрасно годилось бы для скованного Прометея…»

художник картина суриков композиция

2.1 «Утро стрелецкой казни»

«Стрельцы» были задуманы еще в Академии и возникли из того впечатления, которое произвела на него Красная площадь в тот день, что он провел в Москве по пути из Красноярска в Петербург. О них он и мечтал, когда принимал заказ на живопись в храме Спасителя, чтобы заработать денег и начать свое.

«Я на памятники, как на живых людей смотрел, — говорил он, — расспрашивал их: вы видели, вы слышали, вы свидетели. Только они не словами говорят. И вот Вам в пример скажу: верю в Бориса Годунова Самозванца только потому, что про них на Иване Великом написано. А вот у Пушкина не верю: очень у него красиво, точно сказка.

А памятники все сами видели: и царей в одеждах, и царевен — живые свидетели. Стены я допрашивал, а не книги. В Лувре вон быки ассирийские. Я на них смотрел, и не быки меня поражали, а то, что у них копыта стерты — значит, люди здесь ходили. Вот что меня поражает. Я в Риме в соборе Петра в Петров день был.

На колени стал над его гробницей и думал: «Вот он здесь лежит — исторические кости; весь мир об нем думает, а он здесь — тронуть можно».

В этих словах Суриков выразил самую сущность своего подхода к исторической действительности.

Он восстанавливает ее не путем изучения исторической эпохи и всех ее мелких археологических подробностей – он воспринимает ее непосредственно, как живую эманацию старых камней, по тому же самому закону, как ясновидящий, прижав к темени исследуемый предмет, получает видение событий, к нему относящихся.

Ступив впервые на землю Красной площади, насыщенную кровью древних казней, Суриков был охвачен смутой и тревогой тех воспоминаний, что он носил в памяти своей крови. Историческая связь напрашивалась сама собою: Красноярский бунт, в котором впервые обнаруживается лицо суриковского рода, был непосредственным отголоском, последней волной стрелецких бунтов начала Петрова царствования.

Из событий, запечатленных камнями Красной площади, ему должно было померещиться это и никакое другое, тем более что вид Лобного места пробудил в нем все кровавые воспоминания детства и всю захватывающую, патетическую поэзию эшафота. «Когда я их задумал, у меня все лица так и возникли. И цветовая раскраска вместе с композицией; я ведь живу от самого холста, из него все возникает», — говорил Суриков.

Источник: https://mirznanii.com/a/130708/v-surikov-kak-velikiy-russkiy-khudozhnik

Василий Суриков (Vasily Surikov) — русский живописец

В. Суриков как великий русский художник

Василий Иванович Суриков русский живописец, мастер масштабных исторических полотен. Родился 24 января 1848, г. Красноярск.

Многие работы Василия Ивановича стали знакомы широкой публике благодаря использованию их в качестве иллюстраций.

Хотя в академических кругах Сурикова часто критиковали за «кашу» из лиц персонажей — скученность композиций, называли его полотна презрительно «парчовыми коврами». Но, было и другое мнение.

«Покорение Сибири Ермаком Тимофеевичем»

К примеру,  художественное объединение «Мир искусства» наоборот в этих «пороках» увидели достоинства живописи художника. А. Н.

 Бенуа хвалил Сурикова, говоря, что: «он рядом с Васнецовым внял заветам древнерусских художников, разгадал их прелесть, сумел снова найти их изумительную, странную и чарующую гамму, не имеющую ничего похожего в западной живописи».

  Многие считают, что самое ценное в Сурикове — глубокая правда. Несмотря на грубость формы, картины Сурикова как магические сны мистической поэзии.

Боярыня Морозова

Василий Суриков родился в семье казаков, поселившихся в Сибири. Отец был коллегиальным регистратором. В 1854 году его перевели на службу в акцизное управление в село Сухой Бузим, куда и переехала вся семья. В 1859 году  отец семейства умер от туберкулеза, и семья вернулась в Красноярск, где пришлось сдавать в аренду второй этаж своего дома, так как денег не хватало.

Богач и Лазарь, 1873.

Суриков  начал рисовать в раннем детстве, а первым его учителем стал Николай Васильевич Гребнёв — учитель рисования Красноярского уездного училища. Наиболее ранним датированным произведением Сурикова считается акварель «Плоты на Енисее» 1862 года (хранится в музее-усадьбе В. И. Сурикова в Красноярске).

У семьи не было денег чтобы продолжить образование Василия в гимназии, поэтому после завершения обучения в училище Суриков устраивается работать писцом в губернское управление, где его рисунки увидел П. Н. Замятнин. Енисейский губернатор Замятин нашёл для молодого художника мецената — владельца золотых приисков П. И.

 Кузнецова, который и оплатил обучение Василия Сурикова в Академии художеств.

Меньшиков в Березово (Menshikov in Berezovo (1883))

В декабре 1868 года Суриков прибыл из Красноярска в Санкт-Петербург, но не смог поступить в Академию художеств и в мае-июле 1869 года учился в Санкт-Петербургской рисовальной школе Общества поощрения художников.

Осенью 1869 года сдал экзамены и стал вольнослушателем Академии художеств, а через год был зачислен воспитанником, где с 1869 по 1875 год учился у П. П. Чистякова. Во время учёбы за свои работы Василий Суриков получил несколько денежных премий и четыре серебряных медали.

Еще учась в Академии художник получил прозвище «Композитор» за то что уделял большое внимание композиции.

Апостол Павел объясняет догматы веры в присутствии царя Агриппы, сестры его Береники и проконсула Феста

Свою первую работу «Вид памятника Петру I на Сенатской площади в Санкт-Петербурге» (1870) Суриков  передает своему меценату — П. И. Кузнецову. Летом 1873 года Суриков приезжает на золотые прииски Кузнецова в Хакасии.

Вид памятника Петру I на Сенатской площади в Санкт-Петербурге

В 1874 году Василий Иванович подарил Кузнецову и свою картину «Милосердный самаритянин», за которую получил Малую золотую медаль. Обе работы и сейчас хранятся в Красноярском государственном художественном музее им. В. И. Сурикова.

Милосердный самаритянин, 1874

4 ноября 1875 года В. И. Суриков закончил Академию художеств в звании классного художника I степени и получил заказ создать для храма Христа Спасителя четыре фрески на темы Вселенских соборов.

Поработав в Петербурге, художник в 1877 году переезжает в Москву, где не имея собственного жилья живёт в гостиницах и арендованных квартирах.

Часто посещает и свой родной Красноярск, где проводит лето.

Изгнание Христом торгующих из храма, 1873

Живя в Москве Суриков начал серию исторических картин. Первая большая картина Василия Сурикова «Утро стрелецкой казни» (превью этой публикации JuicyWorld.0rg), была представлена на IX выставке передвижников в 1881 году, и произвела впечатление, подобное удару грома.

Одни бурно восторгались картиной, к примеру, Илья Репин, утверждал, что «она — наша гордость на выставке», другие упрекали художника за скученность композиции, за нетвердый рисунок, за темноватую живопись. Главное — картина никого не оставила равнодушным.

Да и не могло быть иначе, настолько живо, ярко, сильно был передан один из драматических моментов русской истории.

Степан Разин, 1906

В  России XIX века жанр исторической живописи  был очень популярен.

И как правило, картины на исторические темы, строились по всем канонам классического искусства: красиво и гладко выписанные, напоминающие театрализованные постановки на исторические темы.

С картиной Сурикова было иначе: грозный, беспощадный и подлинный XVII век, смотрел на зрителей с полотна. Художнику удалось достичь такой потрясающей силы выразительности, что не оставалось сомнений: «сам это видел». После этой выставке о художнике заговорили.

Гсударева дорога Петр Великий перетаскивает суда из Онежского залива в Онежское озеро для завоевания крепости Нотебург у шведов. Бумага, уголь, граф, карандаш. 1872

Хотя Суриков не брал заказы на портреты, отдыхая от крупных работ, он не редко их создавал . В 1899—1900 годах выполнил два графических

портрет гитариста Ф. Ф. Пелецкого, карандаш

Рисунок хранится в Третьяковской галерее. Картина гитариста Суриковым была выполнена не случайно. Музыка оказывала большое влияние на его творчество, он любил оперу, увлекался музыкой и учился мастерству исполнения на гитаре у своего друга — гитариста Федора Федоровича Пелецкого. Они не редко играли пьесы для двух гитар.

Портрет Е.В. Суриковой, 1908

После приезда из Сибири тяжело заболела жена Сурикова Елизавета Августовна. Её лечили лучшие профессора Москвы, но все было тщетно. 8 апреля 1888 года она умерла. Для Сурикова смерть жены — тяжелейший удар.

Он писал брату Александру: «Вот, Саша, жизнь моя надломлена; что будет дальше, и представить не могу». В это время Суриков сблизился с Михаилом Нестеровым, который тоже пережил смерть горячо любимой жены.

Нестеров вспоминал: «…в годы наших бед, наших тяжких потерь, повторяю, душевная близость с Суриковым была подлинная, может быть, необходимая для обоих… После тяжелой, мучительной ночи вставал рано и шел к ранней обедне… Он пламенно молился о покойной своей подруге, страстно, почти исступленно бился о плиты церковные горячим лбом… Затем в вьюгу и мороз, в осеннем пальто бежал на Ваганьково, и там, на могиле, плача горькими слезами, взывал, молил покойницу — о чем?.. Кто знал, о чем тосковала душа его?»

Енисей у Красноярска.

После смерти жены художник вернулся вместе с дочерьми, на два года в Красноярск. Там он создал свою самую беззаботную картину, «Захват снежного городка». Позже он сделал наброски для одной из своих самых знаковых работ — «Покорение Сибири Ермаком Тимофеевичем» «(в котором, как считается, участвовали и некоторые предки художника).

Взятие снежного городка

Эти великолепные работы и  принесли Василию Сурикову полноправное членство в Императорской Академии. В 1897 году он посетил Швейцарию и создал работу «Переход Суворова через Альпы», которая была куплена царем Николаем II.

Переход Суворова через Альпы

В 1910 году Суриков вместе с художником П. П. Кончаловским (муж дочери Ольги) посещает Испанию. По инициативе Сурикова и Л. А. Чернышёва в 1910 году  открылась рисовальная школа в Красноярске. Суриков прислал из Петербурга наглядные пособия для этой школы.

Севилья. Бой быков, 1910

Летом 1914 года Василий Иванович Суриков посещает Красноярск, где пишет ряд пейзажей: «Красноярск в районе Благовещенской церкви», «Плашкоут на Енисее», а также создает несколько акварелей.

Осталась и незавершённой картина «Благовещение» (хранится в Красноярском художественном музее им. В. С. Сурикова). В 1915 году художник уезжает на лечение в Крым.

Суриков скончался от хронической ишемической болезни сердца в Москве 6 (19) марта 1916 года . Похоронен рядом с женой на Ваганьковском кладбище.

Minusinsk, 2006

Михаил Васильевич Нестеров (живописец, участник Товарищества передвижных выставок и «Мира искусства». Академик живописи), в своих воспоминаниях писал: «Суриков умер. От нас ушел в мир иной гениальный художник, торжественный, потрясающий душу талант.

Суриков поведал людям страшные были прошлого, показал героев минувшего, представил человечеству в своих образах трагическую, загадочную душу своего народа.

Как прекрасны эти образы! Как близки они нашему сердцу своей многогранностью, своими страстными порывами! У Сурикова душа нашего народа падает до самых мрачных низин; у него же душа народная поднимается в горние вершины — к солнцу, свету. Суриков и Достоевский — два великих национальных таланта, родственных в их трагическом пафосе.

Флоренция. Прогулка (жена и дети художника) 1900

О семье и потомках василия сурикова

25 января 1878 года Суриков женился на Елизавете Шаре (мать Елизаветы была родственницей декабриста Свистунова). У Сурикова и Шаре родились две дочери: Ольга (1878—1958) и Елена (1880—1963).

Дочь Сурикова Ольга была замужем за художником Петром Кончаловским. Его внучка Наталья Кончаловская была писателем, среди её работ — биография деда «Дар бесценный».

Её дети — правнуки Василия Сурикова: Никита Михалков и Андрей Кончаловский. Правнучка — Ольга Семёнова.

Портрет О.В. Суриковой (в замужестве Кончаловской), дочь художника, в детстве.

Портрет матери художника (П.Ф. Сурикова)Портрет Сурикова (художник Репин). 1885 годКнягиня Ольга встречает тело князя Игоря, убитого древлянами 1915Императрица Анна Иоанновна в петергофском Тампле стреляет оленей. 1900

Миланский собор.1884Набережная Берлина, 1912НеапольСибирский пейзаж. Торгошино. 1873С гитарой. Портрет княгини С.А. Кропоткиной. 1882Borjomi, by Vasily Ivanovich Surikov, 1899

Booking.com

Источник: https://juicyworld.org/vasily-surikov/

Василий Суриков: мастер, который везде искал красоту

В. Суриков как великий русский художник

Художник Василий Суриков — из рода енисейских казаков. Родился в Красноярске, учился в Петербурге, расписывал храм Христа Спасителя в Москве.

«В Сибири народ другой, чем в России: вольный, смелый, — рассказывал он. — И край-то у нас какой. Енисей течет на пять тысяч верст в длину, а шириною против Красноярска — верста. Берега у него глинистые, розово-красные. И имя отсюда — Красноярск. Про нас говорят: «Краснояры сердцем яры» (из монографии Максимилиана Волошина «Суриков»).

Рисовать Суриков начал в раннем детстве. «Еще, помню, совсем маленьким был, на стульях сафьяновых рисовал, пачкал. Мне шесть лет, помню, было, я Петра Великого с черной гравюры рисовал», — вспоминал художник, рассказы которого Волошин записывал в январе 1913-го и опубликовал после смерти художника.

Первым учителем рисования Сурикова стал Николай Гребнев из красноярского уездного училища. Когда в городе открылась гимназия, Суриков поступил в 4 класс, но позже ушел. Денег на оплату учебы у семьи не было — отец скончался, когда мальчику было 11 лет — и Суриков начал работать писцом в губернском управлении.

Делу помог енисейский губернатор Павел Замятнин, который, увидев рисунки Сурикова, нашел мецената — красноярского золотопромышленника Петра Кузнецова. Он оплатил обучение юноши в петербургской Академии художеств.

И он же приобрел первую самостоятельную работу Сурикова «Вид памятника Петру I на Сенатской площади в Санкт-Петербурге» (1870).

Во время учебы в Академии Суриков получил прозвище Композитор — говорят, слишком большое внимание уделял композиции. Кроме того, в его послужном учебном списке — 4 серебряных медали и несколько денежных премий. 4 ноября 1875 года талантливый красноярец окончил Академию художеств в звании классного художника первой степени.

Иллюминация московского Кремля (1883)

После Петербурга Суриков оказался в Москве. «Я в Москву приехал — прямо спасен был… Памятники, площади — они мне дали ту обстановку, в которой я мог поместить свои сибирские впечатления.

Я на памятники, как на живых людей смотрел — расспрашивал их: Вы видели, вы слышали, — вы свидетели. Только они не словами говорят… стены я допрашивал, а не книги… В Москве очень меня соборы поразили. Особенно Василий Блаженный: все он мне кровавым казался.

Как я на Красную площадь пришел, все это у меня с сибирскими воспоминаниями связалось…» (из книги Максимилиана Волошина «Суриков»).

Москва стала для Сурикова вторым домом. Здесь он прожил большую часть своей жизни и создал самые главные свои работы.

Утро стрелецкой казни (1881)

В детстве Суриков ходил вместе с друзьями наблюдать за казнью преступников. «Нравы жестоки были, — рассказывал Суриков. — Казни и телесные наказания на площадях публично происходили. Эшафот недалеко от училища был. Там на кобыле наказывали плетьми.

Бывало идем мы, дети, из училища, кричат: «Везут! Везут!» Мы все на площадь бежим за колесницей. Палачей дети любили. Мы на палачей как на героев смотрели. По именам их знали: какой — Мишка, какой — Сашка. Рубахи у них красные, порты широкие. …Мы на них с удивлением смотрели — необыкновенные люди какие-то. …

И ужаса никакого не было. Скорее восторг. Нервы все выдерживали.

…Помню, одного драли, — рассказывал Суриков, — он точно мученик стоял. Не крикнул ни разу.

И мы все мальчишки на заборе сидели. Сперва тело красное стало, а потом синее: одна венозная кровь текла» (из книги Волошина «Суриков»).

Между тем, в картине «Утро стрелецкой казни», которая сделала художника знаменитым, он не стал изображать казнь. По словам Сурикова, ему хотелось передать «торжественность последних минут, а совсем не казнь».

«Когда я «Стрельцов» писал, — рассказывал он мне, — я каждую ночь во сне казни видел. Ужаснейшие сны. Кровью кругом пахнет» (из книги Волошина «Суриков»).

Картина стала первым большим историческим полотном художника — он планировал закончить полотно зимой 1878 года, но в итоге работал над ней три года. На выставке работа сразу же была куплена Третьяковым.

Боярыня Морозова (1887)

«Боярыня» появилась на 15-й выставке художников-передвижников и сразу же получила самые восторженные оценки современников. Так критик Стасов писал: «Суриков создал теперь такую картину, которая, по-моему, есть первая из всех наших картин на сюжеты русской истории. Выше и дальше этой картины и наше искусство, то, которое берет задачей изображение старой русской истории, не ходило еще».

Впервые о боярыне Морозовой художник услышал от своей тетки Ольги Дурандиной, у которой он жил в Красноярске во время учебы в уездном училище. Другая его тетка — Авдотья Торгошина — стала прототипом боярыни.

»…А юродивого я на толкучке нашел — огурцами он там торговал. Вижу — он. Такой череп у этих людей бывает. Я говорю: идем. Еле уговорил его. …В начале зимы было. Снег талый. Я его на снегу так и писал. Водки ему дал и водкой ему ноги натер» (из книги Волошина «Суриков»).

Портрет О. В. Суриковой (в замужестве Кончаловской), дочери художника, в детстве, 1888

Василий Иванович Суриков. Портрет О. В. Суриковой (в замужестве Кончаловской), дочери художника в детстве, 1888

«Я мальчиком еще, помню, все в лица вглядывался, — говорил он. — думал, почему это так красиво. Каждого лица хотел смысл понять. Знаете, что значит симпатичное лицо? Это то, где черты сгармонированы. Пусть — нос курносый, пусть — скулы, а все сгармонировано. Это и есть то, что греки дали, — сущность красоты. Греческую красоту можно и в остяке найти» (из книги Волошина «Суриков»).

Суриков-портретист всегда находился в тени другого Сурикова — прежде всего, художник известен как мастер исторических работ. Среди самых известных его картин, кроме «Утра стрелецкой казни» и «Боярыни Морозовой» — «Меншиков в Березове», «Покорение Сибири Ермаком» (1895), »Степан Разин».

Над «Покорением Сибири» Суриков работал с 1891 по 1895 год. «Он изъездил всю Сибирь, собирая материалы. Ездил в Тобольск и по Оби для пейзажа. В 92-м году — на Дон собрать казацкие типы, в 93-м году — на самый север Сибири рисовать остяков, в 94-м — снова в Тобольск и по Иртышу» (из книги Волошина «Суриков»).

Взятие зимнего городка (1891)

После смерти жены Суриков в начале лета 1889 года на некоторое время вернулся в Красноярск, где прожил до осени 90-го и написал «Взятие снежного городка».

На картине изображена старинная масленичная игра, которую художник впервые увидел в раннем детстве по дороге в родное село матери Торгошино. Снежный городок был построен во дворе дома Сурикова.

В массовке участвовали крестьяне деревни Базаиха.

Картина получила именную медаль на международной выставке в Париже в 1900 году.

Севилья (1910)

Василий Иванович Суриков. «Севилья», 1910

Суриков-акварелист почти не известен широкому кругу. В 1880-1890-х гг. художник совершил большое путешествие по Италии, Франции и другим странам Европы, откуда привез множество акварелей.

Переход Суворова через Альпы (1899)

Василий Иванович Суриков. «Переход Суворова через Альпы», 1899

Французский критик Делинь называл Сурикова «могучим воскрешателем прошлого». Картину «Переход Суворова через Альпы» Суриков задумал в октябре 1895 года. Прототипом Суворова стал 82-летний красноярский отставной казачий офицер Федор Спиридонов.

«Суворов у меня с одного казачьего офицера написан, — рассказывал он. — Он и теперь еще жив. Ему под девяносто лет. Но главное у меня в картине — движение.

Храбрость беззаветная — покорные слову полководца идут» (из книги Волошина «Суриков»). Работа над картиной была закончена в 1899 году — в 100-летие итальянского похода Суворова.

Работа выставлялась в Петербурге и Москве — приобрел ее император Николай II.

Василий Суриков скончался в марте 1916 года в Москве от хронической ишемической болезни сердца. Последними словами художника стали: «Я исчезаю».

Источник: https://www.gazeta.ru/culture/2018/01/23/a_11622913.shtml

В. Суриков как великий русский художник

В. Суриков как великий русский художник
Читать далее: Композиции семи исторических картин

Введение

1.  Биография

2.  Композиция семи исторических картин

2.1  «Утро Стрелецкой казни»

2.2  «Меншиков в Берёзе»

2.3  «Боярыня Морозова»

2.4  «Исцеление слепорожденного»

2.5  «Покорение Сибири Ермаком»

2.6  «Переход Суворова через Альпы»

2.7  «Стенька Разин»

Заключение

Список литературы

Введение

«Я ИСЧЕЗАЮ…» — таковы были последние слова, сказанные умирающим Василием Суриковым… А до этого — сорок лет титанической работы, грандиозные произведения, поражавшие всех и всякого, всеобщее восхищение и суеверное поклонение перед гением художника.

«Боярыня Морозова», «Утро стрелецкой казни», «Меньшиков в Березове», «Покорение Сибири Ермаком», «Переход Суворова через Альпы», «Исцеление слепорожденного Иисусом» — каждая из этих картин становилось целой эпохой в развитии русской живописи.

И вряд ли можно вспомнить другого русского художника XIX века, чей талант и творческое наследие имели бы такой большой резонанс и такое значение для всей нашей русской культуры. Судьба Василия Ивановича Сурикова родственна судьбам большинства художников-передвижников.

Как и многие из них, он вырос вдали от столиц; преодолевая большие трудности, сумел поступить в Академию художеств. Суриков родился в Красноярске в 1848 году, в казацкой семье (предки его, по-видимому, некогда жили на Дону и пришли в Сибирь при Иоанне Грозном — с Ермаком).

Прадеды художника участвовали в красноярском бунте XVIII века, и род Сурикова гордился этими вольнолюбивыми предками. Современный исследователь творчества Сурикова В.С. Кеменов пишет: «Через род Суриковых он чувствовал себя как бы участником истории XVI-XVII веков».

1. Биография

Василий Иванович Суриков родился 12 января (24 по новому стилю) 1848 года в городе Красноярске в семье губернского регистратора Ивана Васильевича Сурикова. Семья принадлежала к старинному казачьему роду. «Предки его пришли в Сибирь вместе с Ермаком.

Род его идет, очевидно, с Дона, где в Верхне-Ягирской и Кундрючинской станицах еще сохранились казаки Суриковы. Оттуда они пошли завоевывать Сибирь и упоминаются как основатели Красноярска.

«После того как они Ермака потопили в Иртыше, — рассказывал сам художник, — пошли они вверх по Енисею, основали Енисейск, а потом Красноярские остроги — так у нас места, укрепленные частоколом, назывались».

Имена Суриковых и Торгошиных (предков художника со стороны матери) упоминаются в списках бунтовщиков, выступивших против сибирского воеводы Дурново в конце XVII века.

Суриков всегда гордился своими предками и своей родиной — Сибирью. Он поэтично и образно рассказывал о ней: «Сибирь под Енисеем… — страна полная большой и своеобразной красоты. На сотни верст — девственный бор тайги с диким зверьем.

Таинственные тропинки вьются тайгою десятками верст и вдруг приводят куда-нибудь в болотную трясину или же уходят в дебри скалистых гор.

Изредка попадается несущийся с гор бурный поток, а ближе к Енисею то по одному берегу, а то и по обоим — убегающие в синюю даль богатые поемные луга с пасущимися табунами…

В такой обстановке сибиряк стал особым человеком с богатой широкой натурой, с большим размахом во всем: и в труде, и в разгуле. В Сибири на все своя мера: расстояние в сотню верст — нипочем, стройка — на сотни лет.

Богатства природы, торговый тракт, близость рудников и приисков с приносимым ими быстрым обогащением… вольное население, не знавшее крепостного права, необходимость каждому охранять себя и в лесу, и в дороге от лютого зверя или лихого человека — все это создавало и в обращении с деньгами особый размах. Наложила свою печать на Сибирь и каторга с ссылкой…

Остроги с зловещими частоколами, клейменные лица, эшафоты с палачом в красной рубахе, свист кнута и бой барабана… — все это было обычными впечатлениями сибиряка. А рядом — беглые, жуткими тенями скользящие по задворкам в ночной тишине, разбои, грабежи, поджоги, пожары». Жизнь в Сибири сохраняла патриархальный уклад и жестокие нравы.

Не раз семья Суриковых подвергалась разбойным нападениям, и жизнь будущего художника «висела на волоске». Любимыми развлечениями сибиряков были кулачные бои и охота. С малых лет Суриков ходил с отцом на охоту и прекрасно стрелял, а в юности любил участвовать в кулачных боях.

Огромное влияние на Сурикова оказала его мать Прасковья Федоровна. Она была незаурядным человеком — сильная, смелая, проницательная — «посмотрит на человека и одним словом определит». Прасковья Федоровна выросла в старинном, похожем на сказку, доме с высокими резными крыльцами, множеством крытых переходов и слюдяными окнами.

Сам воздух в доме «дышал стариной». Из своего девичества она вынесла любовь к старинным торжественным обрядам, затейливым узорам. Прасковья Федоровна мастерски вышивала цветами и травами по своим рисункам, тонко чувствовала цвет, разбиралась в полутонах.

Свою любовь к старине, внутреннее чувство прекрасного Суриков унаследовал от матери.

Тяга к рисованию проявилась у Сурикова с ранних лет. Мальчиком он вглядывался в окружающих: «как глаза расставлены», «как черты лица составляются», часами мог рассматривать старинные иконы и гравюры, пытаясь передать увиденное на бумаге.

В 1856 году Суриков поступил в приходское училище в Красноярске. Там способности мальчика к рисованию были замечены преподавателем Н.В.

Гребневым, который стал заниматься с ним отдельно, рассказывал о произведениях классического искусства, водил рисовать с натуры акварельными красками виды Красноярска.

«Идеалы исторических типов воспитала во мне Сибирь с детства. Она же дала мне и дух, и силу, и здоровье».

Сибирь многое объясняет в творчестве художника, но для того чтобы красноярский юноша, выучившийся в Академии художеств на стипендию местного купца-мецената, стал великим русским живописцем Суриковым, нужны были могучий талант, причем талант истинно русский, глубоко национальный, патриотизм, демократичность и высокая гражданственность, большая живописная, профессиональная культура и обширные знания, целеустремленность и сила воли. Наконец, неповторимый дар угадывания истории, не столько буквы, сколько ее духа, правды давно минувших веков.

Читать далее: Композиции семи исторических картин

… наций и прежде всего русского народа, субстратом ее культуры в значительной степени также выступала русская культура.

Удельный вес русской составляющей в формировании новой общности советских людей был настолько велик, что Сталин порой по существу отождествлял ее с русским народом.

Показательным в данном случае представляется тост Сталина за русский народ, произнесенный 6 июля 1933 года во время …

… «Что вы, говорит, сделали?» Плачет ведь — со слезами на глазах».

Третьяков купил Боярыню Морозову за пятнадцать тысяч рублей, и Суриков смог наконец-то осуществить свою заветную мечту — поехать на родину в Красноярск со всей семьей.

Однако столь долгожданная для Василия Ивановича поездка на родину оказалась роковой для его жены. Тяжелая и неудобная дорога на перекладных и на пароходе подкосила и …

… бедноты, наглость и грубость полицейских, спесивую важность богатеев. Интегрированный урок на выбранную мною тему «Трагическая роль русского народа в творчестве А.С. Пушкина, М.П. Мусоргского и В.И.

Сурикова» я думаю провести когда буду знакомить учащихся с культурой России XIX века. Это будет один из уроков знакомства учащихся с реалистическим течением в искусстве России. Предварительно будет …

… взглядом молодого художника. Куинджи начинает искать самостоятельные пути в искусстве.

Созданная им в 1872 году картина «Осенняя распутица» (ГРМ) своей реалистической направленностью была близка картинам художников-передвижников.

Куинджи не просто передал осенний холодный день, размытую дорогу с тускло поблескивающими лужами — он ввел в пейзаж одинокую фигуру женщины с ребенком, которая с трудом …

Источник: https://www.KazEdu.kz/referat/195944

Василий Суриков – художник, который жил в двух временах

В. Суриков как великий русский художник

24 января исполняется 170 лет со дня рождения Василия Сурикова. О художнике, который не оставил после себя учеников, не работал на заказ и всю жизнь винил себя в смерти любимой жены, рассказывает Иван Черкасов, заместитель директора по науке Красноярского краевого краеведческого музея.

Всю свою жизнь Василий Суриков вспоминал один эпизод. Когда пришла пора учиться, мама повезла его из села Сухой Бузим в Красноярск, в уездное училище.

Маленькому Васе не понравилось, что в училище строгая дисциплина. И после первых уроков он собрал свою котомку и пошел пешком из Красноярска домой в Сухой Бузим. Мальчик успел отойти от города на девятую версту, когда его догнала повозка матери – женщина задержалась в городе по делам.

Позже художник с братом не раз приезжал на это место и считал, что здесь произошел поворотный момент в его жизни, определивший его дальнейшую судьбу. Если бы мама тогда пожалела сына и забрала домой, скорее всего, он бы не стал художником.

О жизни и творчестве одного из самых знаменитых российских художников известно многое. Но исследователи до сих пор находят белые пятна в его биографии.

Портрет мамы Сурикова, написанный им

Иногда даже с экрана телевизора можно услышать, что Василий Суриков родился в селе Сухобузимо, где несколько лет назад стали возрождать старинную русскую забаву – «Взятие снежного городка» в память о картине художника с одноименным названием.

Однако в селе Сухой Бузим (нынешнее Сухобузимо) художник лишь жил несколько лет. А родился он в Красноярске, об этом есть записи в метрических книгах. Когда у отца художника начались серьезные проблемы со здоровьем – в роду Суриковых все мужчины были предрасположены к туберкулезу, он попросился перевести его на службу в село. И семья переехала в Сухой Бузим.

До сих пор не известно, откуда изначально пошел род Суриковых. По одной из версий предки художника пришли в Сибирь с Ермаком. Как утверждает историк Геннадий Быконя, точно известно, что сам Суриков пытался установить, откуда пошел его род, и просил брата заняться этим.

За год до своей смерти Суриков утверждал, что их роду более 200 лет и идет он от донских казаков. В 1893 году художник с дочерью Ольгой приехал на Дон для сбора материала для картины «Покорение Сибири Ермаком». И донские казаки признали его своим.

«Покорение Сибири Ермаком»

Также есть свидетельства, что предки художника Петр и Илья Суриковы были участниками красноярского бунта. Красноярск славился своим бунтарским духом. В конце XVII века красноярцы изгнали нескольких воевод подряд.

Последний бунт закончился для них хорошо. Царь Петр I признал требования жителей справедливыми, назначил воеводу, против которого горожане не возражали, а прежних воевод отдал под суд.

О бунте же велел никаких расследований не производить.

Отец художника Иван Васильевич, по некоторым сведениям, был казачьим сотником, но потом казачью службу оставил и служил чиновником средней руки в Енисейском губернском управлении. Дважды был женат.

От второй жены у него родилось восемь детей, но выжили только трое. Остальные умерли в младенчестве. Есть мнение, что смерть маленьких детей, которая происходила на глазах у Сурикова-ребенка, наложила свой отпечаток на творчество будущего художника.

Работа-загадка и счастливый случай

Именно в училище он встретил преподавателя рисования Гребнева, который первым рассмотрел его талант и стал с ним заниматься, брал с собой на пленэр.

Так появилась самая ранняя подписанная работа Сурикова – акварель «Плоты на Енисее». Василию Ивановичу на тот момент было 14 лет. И работа-загадка, отгадать которую исследователи не могут до сих пор – «Синий камень на Енисее».

Пытаясь определить, где именно находится этот камень, называют самые разные места.

Затем в судьбе художника произошел еще один интересный и счастливый случай. К этому времени его отец умер, мама с сестрой и братом вернулись в Красноярск. Жить было не на что, и женщина решила сдать второй этаж дома постояльцам.

Первый — хозяйский этаж дома-музея Сурикова

Жильцами оказались дочь губернатора Красноярска Павла Замятина с мужем. Вскоре дочь рассказала отцу, что хозяйский сын очень хорошо рисует, и тот взял его в учителя для своей младшей дочери.

Обнаружив, что парень и правда талантливый, Замятин попросил у него 11 работ и отослал их в Санкт-Петербургскую академию художеств. Оттуда пришел отзыв, что у молодого человека есть задатки, он достоин у них учиться, но обучение платное. Денег у семьи Суриковых не было.

Второй — гостевой этаж дома-музея Сурикова

Тогда губернатор собрал купцов и промышленников и предложил им вскладчину отправить Сурикова на учебу. В те времена это была обычная практика. Бюджета у города практически не было, а дороги, больницы и другие важные объекты возводились за счет меценатов. Купцы не были в восторге от предложения губернатора.

Тогда известный золотопромышленник и меценат Петр Кузнецов сказал, что готов без всякой складчины, на свои деньги отправить молодого художника в Петербург. Вместе с Суриковым Кузнецов отправил еще одного способного человека, Дмитрия Лаврова. Позже Лавров вернулся и стал иконописцем и священником Минусинского уезда.

Петр Кузнецов с семьей

Взрыв Храма Христа Спасителя и спасенное полотно

Дорога от Красноярска до Петербурга тогда занимала три месяца.

Кузнецов продолжал помогать художнику и во время учебы. Он купил его первую большую работу «Вид памятника Петру Первому на Сенатской площади». Меценат заплатил за нее 100 рублей, это были большие деньги, после смерти отца семья Суриковых жила на 13 рублей в месяц. Василий сразу же отправил 50 рублей домой.

«Вид памятника Петру I на Сенатской площади в Санкт-Петербурге»

Также во время учебы художник написал несколько работ на библейские сюжеты. После работы «Пир Валтасара» о Сурикове в Петербурге некоторое время говорили.

За картину «Милосердный самарянин» художник получил золотую медаль и подарил своему благодетелю Кузнецову.

После окончания академии Суриков оказался в числе лучших выпускников, которым предложили большой государственный заказ – написание картин для Храма Христа Спасителя.

«Пир Валтасара»

Для работы Сурикову пришлось переехать в Москву. И он написал несколько картин о Вселенских соборах, которые проходили начиная с 325 года. С этими работами связана еще одна загадка. Когда Храм Христа Спасителя был взорван, все работы оказались уничтожены.

А в ХХ веке, после Великой Отечественной войны одна из картин, на которой изображен четвертый Вселенский собор, была обнаружена в Государственном музее истории религии в Санкт-Петербурге. Кто, когда, при каких обстоятельствах вынес из храма полотно размером четыре на четыре метра, до сих пор остается загадкой.

Четвертый Вселенский Собор

За работу над оформлением храма Суриков получил огромные деньги – 10 000 рублей.

Время действия, которое изображено на картине, датируется 325 годом, когда большинство христиан были евреями, армянами, сирийцами и греками. Соответственно тип лица у них сильно отличается от европейского. И, чтобы изобразить своих персонажей, Суриков ходил на базар, знакомился с греками, армянами и писал с натуры.

Однако заказчикам такой ход не понравился, и художнику во многом пришлось подстраиваться под их требования. Это был его первый и последний опыт работы на заказ.

Не писал на заказ, никого не учил и только называл цену

Все последующие 40 лет творчества он не написал на заказ ни одной работы. Это один из феноменов художника. Практически все русские живописцы писали на заказ и только так могли безбедно существовать. Суриков же никогда не нуждался в деньгах.

Его картины покупали, и за ту цену, которую выставлял он сам.

Автопортрет на фоне картины «Покорение Сибири Ермаком»

Большую картину художник в среднем писал от 3 до 5 лет. И все это время жил на деньги, полученные от продажи предыдущей. Не отказывал себе в поездках в Сибирь, в Европу, дал детям хорошее образование. Выписывал лучше холсты и краски из-за границы.

Также он не вел никакой педагогической работы, хотя его несколько раз приглашали. Художник отвечал, что у него нет времени и очень много замыслов, которые он хотел бы реализовать. Именно поэтому у Сурикова не осталось учеников.

Хотя, как утверждают исследователи, его манера писать прослеживается в творчестве более поздних художников, но это скорее бессознательное влияние. Более того, Суриков не продал ни одной своей картины за рубеж, хотя у него не единожды просили.

Все думали, что после смерти жены он уже ничего не создаст

В Петербурге Суриков познакомился со своей будущей женой француженкой по отцу Елизаветой Шаре. Он всю жизнь считал, что ему очень повезло. Елизавета смогла создать комфортные условия для его творчества и родила двух дочерей – Ольгу и Елену.

Портрет Елизаветы Августовны Суриковой, жены художника

Но любимая жена ушла из жизни, когда девочки были еще маленькими. И Суриков не мог простить себе этого всю жизнь.

После создания «Боярыни Морозовой» он решил впервые свозить жену в Сибирь и показать родные места.

Дальняя дорога на лошадях, пароходами по рекам жарким летом плохо сказалась на здоровье Елизаветы, так как она с рождения страдала пороком сердца. Вернувшись из Красноярска, она тяжело заболела и умерла.

Портрет О.В. Суриковой

Для Сурикова это стало ударом, он каждый день ходил на кладбище, бесконечно заказывал панихиды, много читал Библию, думал о вере и почти не мог писать. Коллеги по цеху тогда решили, что художник больше ничего не создаст.

Спас художника родной брат. Он, никогда не выезжавший из Красноярска, приехал в Москву, чтобы его утешить, занялся племянницами и уговорил его вернуться в Красноярск.

На родине брат же подал ему идею написать картину о старинной масленичной забаве «Взятие снежного городка». Эта работа возродила Сурикова. Он свозил ее на выставки в Москву, в Петербург, в Париж.

Картина до сих пор путешествует – ее выставляют в разных городах мира.

«Взятие снежного городка»

Жил в двух временах и не любил кровавую историю

Главный секрет картин художника наверняка еще до конца не разгадан. Ведь ту же боярыню Морозову, Ермака, Суворова писали многие, а они нам больше всего запомнились по картинам Сурикова. Один из ключей к разгадке – Суриков жил в двух временах.

Суть в том, что, пожив в Питере и в Москве, художник заметил, что красноярцы ему напоминают москвичей, но не его времени, а XVII века. Приехав из Красноярска, он понял, что преодолел не только 3 000 верст, но и как минимум 200-300 лет. Это дало ему тот механизм, благодаря которому он смог приоткрыть дверь в прошлое. Поэтому его картины на историческую тему такие правдоподобные.

Еще один любопытный факт: историческая правда в картинах художника уступает место художественной задумке. Например, в картине «Утро стрелецкой казни» Суриков изменил угол кремлевской стены, сделав его менее крутым, чтобы стена шла параллельно отряду петровских преображенцев. Так, по замыслу художника, наиболее явно видно противопоставление хаоса старой Руси новым порядкам, вводимым Петром.

«Утро стрелецкой казни»

Хотя сам Суриков никогда не говорил, на чьей он стороне – стрельцов, идущих на казнь, или царя. Он вообще был далек от политики.

А с картиной приключилась любопытная история. Ее впервые выставили на Девятой выставке передвижников 1 марта 1881 года. А вскоре после открытия выставки раздалась весть о взрыве на Екатерининском канале и убийстве Александра Второго. Выставку тут же закрыли.

К слову, на самой картине, которая говорит о казни, казни нет. Говорят, Илья Репин советовал Сурикову добавить на полотно парочку повешенных, а не просто пустые виселицы. Суриков сделал набросок, вошла няня его детей и упала в обморок.

И художник сразу же отказался от этой идеи. Он не любил «чернуху» и считал, что на картине Репина «Иван Грозный убивает своего сына» неправдоподобно много крови.

Сам же он кровью поражать не будет, а лишь хочет, чтобы люди задумались о своей истории.

Вершиной творчества художника считается картина «Боярыня Морозова» – полотно на тему раскола в Русской Православной Церкви, который стал идеологической травмой для русского народа, сопоставимой с революцией 1917 года и Гражданской войной. Здесь Суриков также отходит от исторической правды.

«Боярыня Морозова»

Известно, что боярыню Морозову везли на санях, привязанную к стулу. Так и было на набросках картины, но стул мешает добиться динамики, и Суриков усадил Морозову прямо в сани.

Недавно специалисты Русского этнографического музея проанализировали картину «Покорение Сибири Ермаком». С точки зрения этнографии там очень богатый выбор костюмов и деталей эпохи. И обнаружили интересные моменты.

Народы, которые там представлены, преимущественно западносибирского происхождения, а костюмы на них – эвенков и нганасанов, которые живут на берегах Енисея. Причем костюмы эти женские, а надеты на мужчин.

Видимо, художнику они показались более яркими и красивыми.

Вера есть дар и талант, не имеющего этого дара – не научить

Самая любимая картина художника – «Меншиков в Березове». Композицию он подсмотрел случайно. Вернулся домой в дождливый день и увидел жену и детей, сидящих за столом у окна. Перебирая образы, он вспомнил сосланного при Петре I Александра Меншикова.

Натурщицей, с которой художник писал младшую дочь Меншикова, смертельно больную Марию, стала жена художника, которая тоже в это время себя очень плохо чувствовала. На картине видно, насколько девушка бледна.

«Меншиков в Березове»

Последней большой работой художника стала картина «Благовещение». Подлинник находится в Красноярске, в Художественном музее имени В.И. Сурикова. Здесь он предельно лаконичен: архангел Гавриил протягивает руки к Богоматери.

На одном из альбомов своих рисунков Суриков пишет:

«Благовещение»

Последний раз Василий Суриков приезжал в Красноярск в 1914 году. Хотел остаться в Сибири, но началась война, его зять Петр Кончаловский был мобилизован, и художник решил вернуться к дочери и внукам.

В 1915 году он поехал в Крым, чтобы поправить здоровье. Пребывание на солнце усугубило наследственную проблему с легкими. Вернувшись, он тяжело заболел и 6 марта 1916 года умер.

На сегодняшний день еще нет полного каталога произведений Сурикова. В советское время Владимир Кеменов пытался его создать и включил туда более 2 000 названий. Но там нет многих работ, которые сегодня уже известны.

Фигура художника в бронзе выставлена в доме-музее

Сейчас специалист Красноярского художественного музея им. Сурикова Татьяна Резвых работает над созданием такого каталога.

В него уже включены исторические, бытовые картины, этюды и эскизы к ним, книжные иллюстрации.

До сих пор мало говорилось о том, что Суриков иллюстрировал произведения Пушкина и Лермонтова, у него есть и книжная графика. Так что исследователям еще предстоит большая работа по изучению наследия художника.

Светлана Хустик

Фото из архива Красноярского краеведческого музея

Источник: https://www.pravmir.ru/vasiliy-surikov-hudozhnik-kotoryiy-zhil-v-dvuh-vremenah/

Суриков как художник-историк

В. Суриков как великий русский художник

Издательство «Вторая литература», специализирующееся на выпуске книг Русского зарубежья, представляет сборник статей Дмитрия Кончаловского (1878 — 1952) «Пути России. Размышления о русском народе, большевизме и современной цивилизации».

Видный историк и юрист, профессор Московского университета, родной брат художника Петра Кончаловского через этап коллаборационизма оказался в эмиграции во Франции.

В сборник «Пути России» вошли исторические и историософские статьи, написанные в эмиграции, а также лекции Кончаловского. Книга будет презентована 13 февраля в Москве в Доме русского зарубежья.

VATNIKSTANпубликует лекцию Дмитрия Кончаловского, посвящённую творчеству художника Василия Сурикова (1848 — 1916). Лекция была прочитана по случаю десятилетия смерти живописца.     

О жизни Сурикова рассказывать почти нечего. Он происходил из сибирских казаков, родился в Красноярске в 1848 году.

В 1874 году он окончил Петербургскую Академию Художеств, после чего поселился в Москве, где и жил до самой своей смерти, от времени до времени совершая поездки в родную Сибирь или за границу с целью посещения музеев живописи.

По характеру своему Суриков был замкнут, суров и прост, перед сильными мира сего — независим, одно время своей жизни — фанатически религиозен. Таков же был его образ жизни. Вся его жизнь была сосредоточена в художественном творчестве. Над каждым своим произведением он работал годами.

Пять больших монументальных картин могут быть названы его шедеврами: это — «Утро стрелецкой казни» (1881), «Меншиков в Березове» (1883), «Боярыня Морозова» (1887), «Покорение Сибири Ермаком» (1895), и «Переход Суворова через Альпы» (1899). Эти картины, в особенности первые три, и послужат основой для характеристики его творчества.

Скажем сперва несколько слов об исторической живописи вообще. Большинство художников-историков понимают область, дающую им сюжеты и образы, как некую противоположность окружающей их живой действительности.

Для них задача художественного постижения истории сводится к умению как можно более верно и точно воссоздать старину, воскресить когда-то бывшие живыми, но ныне мертвые лица, события и предметы.

При таком понимании как раз на различии прошлого от настоящего основывается интерес картины с историческим сюжетом и строится психологический расчет художника в целях подчинения себе воображения зрителя и воздействия на его впечатлительность.

Такая картина показывает зрителю нечто им еще невиданное, необычайное, даже «диковинное», начиная с костюмов и утвари и кончая действующими лицами и ситуациями. Множество таких картин отвечает антикварному интересу более или менее узкого круга любителей истории.

Впрочем, и на почве такого понимания задачи исторической живописи нередко создавались замечательные произведения, особенно в тех случаях, когда сюжетами их становились великие события прошлого, много говорящие патриотическому чувству.

Таковы произведения Мейсонье, Менцеля, Матейки, Верещагина, чтобы назвать только наиболее известных.

Различие художественной ценности этих произведений и им подобных огромно, но в смысле понимания задачи исторической живописи все они одинаково принадлежат к охарактеризованной выше категории.

Но есть и другое, гораздо более глубокое понимание задачи историка, и его-то мы находим в творчестве Сурикова.

Боярыня Морозова. 1887 год

Согласно такому пониманию, эпизоды прошлого, правда, представляют нечто единственное в своем роде и неповторимое, но это не значит, что прошлое и настоящее различны между собою.

Различие их лишь в нашем соотношении с тем и другим и в способах нашего восприятия того и другого, но для человеческого познания оба одинаково представляют собою материал фактов, в котором мы открываем некую непреходящую сущность человеческого духа и человеческой жизни.

Постигнуть эту сущность и выразить ее в научных положениях и художественных образах —- такова задача историка, будь он ученый или художник.

Каким-то бессознательным чутьем Суриков стал на почву такого понимания задачи историка и потому как исторический живописец он представляет единичное явление не только в русском искусстве, но и в искусстве мировом.

Темою произведений Сурикова является прошлое русского народа, но моменты и эпизоды прошлого выбраны им не ради их внешней эффектности, их интересного антикварного аппарата, но потому, что они выражают собою самую сущность исторического развития русского народа и его духовных переживаний.

В этом отношении замечательны первые картины Сурикова, особенно «Утро стрелецкой казни» и «Боярыня Морозова». Их общая тема — это борьба национального быта, психологии и самосознания русского народа, т.е. его самобытной культуры, с идущим сверху, организующим, принудительным государственным началом.

В художественных образах Суриков выразил трагедию исторической жизни русского народа, разыгрывающуюся с тех пор, как над великой народной стихией воздвиглось государство российское.

Эта трагедия есть столкновение двух начал, народного и государственного, стихийного и организующего, в котором во имя целей и предначертаний, часто непонятных, чуждых и даже ненавистных народу, государство разрушает его быт, ломает его волю, гасит веру, душит мысль.

В самом деле, в какой другой истории увидим мы государство и народ в этом постоянном разладе и вражде то скрытой, то прорывающейся наружу? Сюжеты Сурикова — не просто эпизоды прошлого, воскрешенные фантазией художника, они — символы, запечатлевающие трагедию русского народа, тяготеющий над ним рок.

Здесь именно лежит источник того потрясающего впечатления, которое производят картины Сурикова. «Боярыня Морозова» символизирует насилие над народной верой, «Утро стрелецкой казни» символизирует торжество чуждых иноземных форм над национальным русским бытом, наконец «Меншиков» — это образ попранной личности русского человека, жертвы жестокого произвола.

Меншиков в Берёзове. 1883

Замечательно, что к своему глубочайшему постижению русской истории Суриков пришел бессознательно, только путем художественной интуиции. В самом деле, Суриков считал себя чистым живописцем, мастером рисунка и краски. Его беседы были всегда посвящены чистому, т.е. бессюжетному искусству, задачам живописи, красочной гамме.

В этих случаях имя Тинторетто не сходило с его уст, и в заграничных поездках он особенно изучал этого мастера композиции и краски. Об идеях, тенденциях в живописи Суриков не говорил никогда. Никогда не говорил он тоже об истории, тем более о ее научных проблемах, хотя он и интересовался ее фактическим материалом, черпая его в мемуарах и в «Историческом Вестнике».

Не проявлял он особенного интереса и к так называемым историческим «реалиям», т.е. предметам минувшего быта: утвари, оружию и костюмам. Недаром, когда разговор заходил об истории, он любил повторять слова: «Хороша старина, да Бог с ней». Поэтому-то в своих исторических картинах Суриков весьма мало обращал внимания на верность и точность этих «реалий», а иногда и умышленно искажал их.

Так, в «Боярыне Морозовой» узор парчи на одежде не XVII, а конца XVIII века, казаки Ермака вооружены кремневыми ружьями, вошедшими в употребление столетием позднее, лицо Меншикова списано не с подлинного его портрета, но с какого-то провинциального учителя, ибо его черты и выражение казались Сурикову более соответствующими искомому образу ссыльного вельможи.

Наконец, поза Морозовой в санях исторически прямо неверна, и тут Суриков сознательно отступил от документальности изображения, ибо оно помешало бы ему выразить сущность происходящей на картине драмы. Здесь им руководил эстетический такт, а также чутье психолога и историка.

Для историка важны были не внешние аксессуары события в их документальной точности, но сущность исторического момента: конфликт национальной религиозности с попыткой навязать ей чуждые рациональные формы.

Вдохновенный жест истинного знамения креста, горящие верой глаза Морозовой, сосредоточенная и замершая в общем чувстве толпа покидаемых друзей, лукавые и злорадные маски никониан — сущность изображаемой драмы здесь, а не в антикварных аксессуарах, якобы передающих «эпоху».

Повторяем, Суриков постигал идею русской истории интуитивно, он никогда не формулировал ее словами и не объяснял выбора исторического сюжета для своих картин. Напротив, по его собственным словам, зародыш каждой из них заключался в каком-либо зрительном впечатлении и вытекающей из него живописной проблеме. Так, живописный образ стрелецкой казни возник из эффекта отражения горящей свечи на белой рубахе, а сидящая на снегу черная ворона с оттопыренным крылом дала толчок живописному образу боярыни Морозовой.

Боярыня Морозова в Третьяковке. Фотография 1960 года

Характеризуя художественное дарование Сурикова, важно отметить еще одну его черту, которая в огромной степени содействует впечатлению, производимому его картинами.

Все они имеют своей темой драму, выраженную почти всегда в действии, и участники этой драмы находятся в движении.

Однако живопись как вид искусства статична, в отличие от поэзии и музыки она не располагает временем как средством выражения, и живописцу из всего процесса движения, т.е. развертывания драмы, дано зафиксировать только один момент.

Какой же момент выбрать, чтобы в нем одном выразить весь смысл происходящего, чтобы всю драму отразить на плоскости одного мгновения?

Драматическое действие вызывает в зрителе волнение самым процессом нарастания: близится какой-то страшный конец, и ожиданием его полно «Утро стрелецкой казни». Это ожидание страшнее самого конца.

Утро стрелецкой казни. 1881 год

Зрелище заключительного момента драмы, т.е. самой казни, правда, вызвало бы у нас чувство ужаса, зато художественное впечатление было бы ослаблено чисто физическим отвращением при виде крови и мертвых тел.

Чем натуральнее было бы это изображение, тем сильнее было бы вызываемое им отвращение, и тем слабее стало бы искомое впечатление психологической драмы. Его заглушила бы атмосфера мертвецкой или застенка. Таков именно эффект картины Репина: «Убиение Грозным сына».

Здесь восприятие психологической и исторической драмы целиком подавляется в зрителе чисто физическим отвращением при виде крови и потухающего взора умирающего. В этой картине как раз необычайное мастерство изображения всей сцены «как живой» разрушает ее основную цель.

Несомненно, картины Сурикова по самому своему духу революционны, хотя и не в узко политическом смысле этого слова: они с необычайной силой выражают борьбу народного духа против идущего сверху угнетения.

Историческое прозрение и художественное чутье Сурикова объясняют нам, почему свои сюжеты он взял из эпохи раскола и петровских реформ, и почему, вопреки советам многих своих почитателей, он уклонился от изображения казацко-крестьянских бунтов или борьбы позднейших революционеров.

Ведь эти темы попросту не соответствовали тонкой художественной разборчивости Сурикова, не вызывали в нем тех эстетических образов, которые он искал и умел находить с таким верным чутьем и тактом.

Действительно, какие эпизоды этих движений пришлось бы ему брать? Кровавые сцены мести крестьян или жестокой расправы с ними их усмирителей? Виселицы с телами господ или виселицы с телами бунтовщиков? Но ведь таких-то сцен, как мы видели, как раз и избегал Суриков. Также и сущность русской истории не усматривал он в классовом движении, напротив он любил повторять слова Пушкина: «Что может быть ужаснее, чем русский бунт, бессмысленный и беспощадный?»

В русской истории Суриков искал универсального, всенародного.

Потому-то он не брал своих сюжетов из времен удельной, еще только складывавшейся Руси, а остановился на XVII веке, когда наш народ уже вырос в нацию и возникло государство в современном смысле, когда впервые в полных драматизма событиях выявился конфликт этих начал, государственного и народного — конфликт, породивший на всем протяжении нашего духовного и общественного развития столько тяжелых, мучительных переживаний. Для раскрытия этой неизменной сущности нашей истории Суриков остановился именно на XVII веке потому, что тогда по быту своему и духовному содержанию народ был един, между тем как со времени раскола и петровской реформы и бытие его и сознание потекли по многим отдельным руслам, как и само общество разделилось на части, между которыми залегла глубокая пропасть. И едва ли какое-либо событие послепетровского периода могло бы выразить универсальность народных переживаний так, как она выражена в «Боярыне Морозовой», где толпа представляет собою подлинный народ, где нищий, простолюдин и боярин стоят в одной группе и сплочены общим и единым чувством.

Впрочем, Суриков принес дань своего творчества и простой народной массе, возвеличив ее могучую силу, изобразив ее в действии, а не в страдании. Это — его картины «Ермак» и «Суворов». Также и в них Суриков выявил нечто органически присущее русской народной стихии — широкий размах духа, порыв на вольный простор, к сказочным подвигам, испробовать силу богатырскую.

«Покорение Сибири» символизирует стихийное движение народа-колонизатора, которое удалью передовых отрядов открыло ему для его устроения шестую часть земного шара.

«Переход через Альпы» запечатлевает беспримерный подвиг русской армии, и центром этой картины является не театральная фигура полководца, а простая солдатская масса, преодолевающая невиданное ею чудовищное препятствие — Альпы.

Переход Суворова через Альпы. 1899 год.

Нам остается указать еще одну характерную черту творчества Сурикова — вскрытие им в художественных образах сущности религиозного сознания русского народа.

Мы видели, что три главные его картины, «Стрельцы», «Морозова» и «Меншиков», выражающие трагедию русской истории, дают образы страдания духа и личности русского человека.

Но исчерпывается ли только этим фактом все содержание картин, весь их нравственный смысл? Значит ли это, что по мысли художника самое важное и существенное в нашей истории есть нечто жалкое, способное вызвать только чувство сострадания? В самом деле, протест стрельцов сломлен, ревнители веры гонимы, личность русского человека в лице Меншикова попрана.

И все же образы Сурикова показывают, что и терпя внешнее поражение, народный дух спасает в себе главное, и что его поражение есть, в сущности, победа. Чтобы убедиться в этом и вместе подвести итоги его творчества, еще раз бросим взгляд на его картины.

В первой же из них фигура стрельца слева, обращенная лицом к Петру, с одной стороны, и фигура самого царя, с другой, представляют как бы крайние полюсы двух борющихся начал. Но перед гордым орлиным взором умирающего меркнет патетическая фигура самодержца.

Морозова высоко и свободно поднимает скованную цепью руку и, расставаясь со своими, завещает им стойкость в вере до последнего конца. Чем же побеждают эти побежденные? Вот тут-то и раскрывается вся глубина постижения Суриковым русской религиозной психологии.

Один современный Сурикову критик сетовал на отсутствие в этой толпе «мужественных, твердых характеров» и хотел бы, чтобы «блеснуло у кого-нибудь чувство злобы, мести, отчаяния». Трудно проявить большее непонимание религиозного смысла суриковских картин, того, что он вскрыл и запечатлел в глубинах русской народной религиозности.

Где же искать твердых и мужественных характеров, как не здесь? Правда, духовная их сила выражается по-своему: никто из этих людей не охвачен злобой, местью или отчаянием, никто не бросается освобождать узницу, но, благословляя ее на подвиг, никто не отказывается нести свой крест. И не в тупой покорности застыла эта толпа.

Угодников власти и ханжей художник ясной чертой отделил от верных и твердых. В своих образах Суриков дал разгадку сущности народной борьбы за свои духовные идеалы, и разгадка эта кроется в религиозном миросозерцании русского народа.

Если не признать выраженную Суриковым в образах формулу, то в нашем народе мы увидим только массу рабов, готовых подчиниться любому произволу. Эта формула гласит: когда борьба идет из-за духовных ценностей, когда насилие совершается над убеждением и совестью человека, то это насилие нельзя победить; нельзя даже отвечать на него таким же насилием.

Верность убеждению можно запечатлеть только готовностью до конца нести за него страдание, надо и голову склонить и смирить свою гордыню, но не перед мирским, не перед победителем-человеком, а перед высшей правдой, которая стоит над обеими борющимися сторонами.

В ней-то и лежит то примирение, тот синтез, которого нет и не может быть в запутанном лабиринте общественной борьбы, где с обеих сторон сталкиваются человеческие эгоизмы, где обе стороны одинаково неправы.

Так именно Меншиков находит в Святом Писании убежище от собственной гордыни, примирение двух полюсов своего бытия — величия и ничтожества, наконец, утешение в своем страдании. Нам вспоминаются слова знаменитого расколоучителя, протопопа Аввакума, который, расставаясь с тиранившим его сибирским воеводой, говорит: «Не знаю, кто кого больше мучил, он ли меня или я его». Здесь выражено чисто русское религиозное сознание, что в этом мире вполне правых нет, как нет в нем и вполне виноватых.

Покорение Сибири Ермаком. 1895 год

И потому-то Суриков не брал темою своих картин моментов бунта и кровавой мести.

Вдохновение, одушевленность большим и высоким чувством, — вот что возвеличивает он в своих картинах, а ведь русский народ, оставаясь себе верным, даже когда он бунтует и мстит, не вдохновляется ни бунтом, ни местью, и, в конце концов, не верит в способность грешного человека создать царство правды на земле.

Зато он верит в очищающую силу страдания, в обязанность каждого искупать свой и общий грех. Это русское религиозное сознание Суриков с изумительным проникновением показал нам в своих образах. И потому-то не случайно, что так или иначе во всех его картинах играют роль символы религии.

Даже в казни стрельцов погребальные свечи как бы говорят о панихиде за упокой мятежных душ. Суворовский солдат идет на подвиг, осеняя себя крестным знамением. Казаки Ермака сомкнулись вокруг хоругви с ликом Спасителя, как вокруг своей твердыни. Нужно ли говорить, что религиозные переживания, экстаз веры и утешение в вере представляют все содержание «Боярыни Морозовой» и «Меншикова»?

Русские искусствоведы ставят Сурикова в один ряд с лучшими нашими колористами; все же среди них он не является ни первым, ни новатором. Его значение лежит в содержании его картин и в их художественном выражении.

Повторяем, здесь он представляет явление исключительное, единственное не только в нашем искусстве, но и в мировом. Ибо он открыл глубокую и важную черту русской истории, можно сказать, ее сущность.

Он сделал это интуитивно и самостоятельно, как не сделал до него ни один ученый историк, всю жизнь свою проведший над источниками и документами.

Источник

Подписаться на VATNIKSTANzen||||||telegram

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/595b6e8857906af2f24e2723/5c5d5f0cfd24ee00af0d1bec

Refy-free
Добавить комментарий