Рябовол, Николай Степанович

Рябовол николай степанович

Рябовол, Николай Степанович

куб.) — род. 17 декабря 1883 г., ст. Динской; казачий политик и общественный деятель, председатель Кубанской Краевой Рады.

В семье станичного писаря, своего отца, Р. был старшим из 13 детей.

Отцу стоило много труда обучать своего первенца в начальных классах Екатеринодарского Войскового реального училища и поэтому средства для продолжения образования в старших классах и в Киевском Политехническом институте пришлось добывать самому молодому Р-лу.

Но окончить высшую школу ему так и не удалось; недостаток средств принудил его уйти с третьего курса механического отделения и искать постоянных заработков. В1909 г. станица делегировала его на учредительный съезд по постройке кооперативной Кубанско-Черноморской жел. дороги.

Здесь он избран в организационный комитет и принял на себя хлопоты по утверждению властями устава дороги, а также по банковскому финансированию предприятия и по подбору строительно-технического персонала. После успешного завершения задачи Р. выдвинут на пост одного из директоров правления.

В 1915 году его мобилизовали в армию с откомандированием в военно-инженерное училище, откуда с производством в чин прапорщика он вышел в саперную часть.

После революции, в мае 1917 года, ему удалось возвратиться из Финляндии на Кубань, где он сразу избран председателем Областного Продовольственного Комитета, проводившего снабжение не только Кавказской армии, но и населения прилегающих к фронту районов, подкармливая хлебом и Россию. В сентябре и ноябре того же года Рябовол избирался председателем Войсковой и Законодательной Рады.

Кубанский поход он проделал в составе правительственного отряда и после встречи с Добровольческой армией участвовал в переговорах Рады с ее командованием.

Договор, подписанный сторонами, предусматривал создание отдельной Кубанской армии и этот пункт договора потом стал причиной многих осложнений в отношениях между Кубанью и Добрармией, не допустившей его выполнения. После отступления на Дон, недоразумения по этому поводу начались уже в ст.

Мечетинекой Генералы Алексеев и Деникин требовали полного подчинения Кубани и в военных и в гражданских делах, а представители кубанского правительства, во главе с Л.Л. Бычем и Р-лом, отвергали даже мысль, чтобы деятельность Рады была взята под чей-либо контроль и настаивали на выполнении договора с ген.

Корниловым, предусматривавшим отношения союзные. Вопрос этот оставался нерешенным, всякие протесты добровольцы принимали с враждебностью, а старшие военные командиры Кубанцев своих политиков не поддерживали.

Из станицы Мечетинской во главе кубанской делегации Р. посетил Киев, занятый Германцами. Он имел заданием установить с гетманом добрососедские отношения и тем способствовать снабжению Казаков оружием из огромных русских запасов, собранных на складах Украины.

Возвратившись на Дон, Р-л отправился во Второй Кубанский поход. 2 августа 1918 года правительство Кубани получило возможность возобновить свои занятия в Екатеринода-ре, где Р. был избран на пост председателя Краевой Рады.

В июне 1919 г. начались заседания казачьей конференции, созванной в Ростове-на-Дону для окончательного оформления вопроса о Юго-Восточном Союзе. 13 июня глава Кубанской делегации Р.

произнес большую программную речь, в которой заявил категорически, что желая объединиться в тесном союзе с Донцами и Терцами, Кубанцы не могут примириться с намечающейся диктатурой русских белых вождей, так как для многих Казаков уже ясно, что политика этих вождей ведет к проигрышу дело борьбы, что Казаки не могут принять власти большевиков, но в такой же степени не могут признать полезной и деятельность Особого Совещания при ставке Добрар-мии, что, двигаясь в Россию, надо нести с собой идею освобождения от всякого насилия, а этого как раз ее население от добровольцев не видит и не ожидает.

В 2 часа ночи следующего дня (14 июня по ст. ст.), при возвращении в свой Палас-отель, Р. был убит двумя выстрелами из револьвера. Убийство произошло под крышей гостиницы; пули попали сзади в шею и в голову, смерть наступила мгновенно.

Преступление было совершено на земле Донской республики. Многочисленные улики указывали на участие в убийстве некоторых офицеров Добровольческой армии, чему имелись и непосредственные свидетели, но несмотря на это виновники не были обнаружены, очевидно, не по вине донских следственных органов. С уходом атамана П.Н. Краснова и избранием А.П.

Богаевского между правителями Дона и штабом ген. Деникина установилось полное единодушие. Только после этого в трудные для Дона минуты Кубанские полки Добровольческой армии были посланы ему на помощь. Теперь казачьи и добровольческие части успешно продвигались вперед.

Перед правительством Дона стал вопрос: будет ли целесообразным вести беспристрастное следствие, которое может обнаружить и вдохновителей этого террористического акта, или лучше замять дело, объясняя недостатком улик.

Выбрали последнее решение, но это решение не изменило общественного мнения, уверенного в том, что честный казачий политик Николай Степанович Р. погиб от руки убийц, подосланных штабом ген. Деникина.

Источник: Казачий исторический словарь-справочник

Источник: https://interpretive.ru/termin/rjabovol-nikolai-stepanovich.html

Бессменный председатель Кубанской Краевой Рады

Рябовол, Николай Степанович

Я поддерживаю общественное движение «За Веру, Кубань и Отечество!», созданное по инициативе нашего губернатора А. Н. Ткачева. И в связи с подготовкой экспозиций для нового музея хочу поделиться с земляками некоторыми материалами, собранными за многие годы, о Николае Степановиче Рябоволе.

Верю, что жизнь политического и общественного деятеля, первого руководителя Кубанской народно-демократической Республики, с ноября 1917 года и до своей гибели в 1919 году бессменного председателя Кубанской Краевой Рады будет отражена в нашем музее. Имя его внесено в «Календарь памятных дат Краснодарского края» на 2013 год. Жаль, что нынешнее поколение мало знает или вообще о нем ничего не слышало.

Первые публикации

В 1994 году газета «Трибуна» опубликовала большую статью Юрия Михайловича Бодяева «Мыкола Рябовол – наш земляк» с подробным изложением жизненного пути «страстного патриота кубанской земли» , который «остается для нас символом любви к родному краю, символом сплоченности и единства казачества» . 28 августа 1999 года в статье «Плачь, Кубаню, край наш милый» я поделилась с читателями «Трибуны» собранными мною к тому времени материалами о Н. С. Рябоволе.

Продолжила поиск.

Дело в том, что имя Рябовола упоминали в семейном альбоме-дневнике Погуляевы : мой прадедушка Дионисий Лукич (атаман станицы Динской в 1883-1885 годы), дедушка Михаил Дионисович, бабушка Елена Иосифовна.

У моей мамы Антонины Михайловны Варанкиной хранились фотографии ее двоюродного брата Ивана Ивановича Погуляева и его жены Веры Степановны, родной сестры Николая Степановича Рябовола .

Помню рассказ брата мамы Дмитрия Михайловича Погуляева о том, как он с динчанами, собравшимися на вокзале летом 1919 года, провожал в последний путь Н. С. Рябовола , тело которого на поезде из Ростова-на-Дону в Екатеринодар везли в гробу, наполненном медом.

Говорили мои родственники и о спрятанных где-то на чердаке в Васюринской отлитых из бронзы знаменитым скульптором Козловым , другом Николая Степановича, бюсте Николая Рябовола и фигурке его сестры Веры Степановны. К сожалению, слишком поздно я попыталась разыскать эти реликвии. Возможно, их даже сдали на переплавку как цветной металл.

Многое могли бы рассказать мои родственники о судьбе Рябоволов , хотя запретными в те годы были всякие рассуждения о казаках. Бабушка показывала мне дом семьи Степана Гурьевича Рябовола , где она раньше гостьей бывала.

Меня, к сожалению, все это стало интересовать много позже, когда работала в третьей школе учителем математики, выполняла с классом и следопытами школы задания по изучению истории Динской, а потом собирала материалы для будущего районного историко-краеведческого музея. Увы, давно ушли в мир иной свидетели тех времен…

Рассказ дочери

С Натальей Николаевной, дочерью Николая Степановича Рябовола , я познакомилась в 1967 году в совхозе «Агроном», когда та гостила у своей двоюродной сестры Лидии Ивановны Манжулы . Мы рассматривали альбомы фотографий.

Вот папа Лидии Ивановны – Иван Иванович Погуляев . Он в годы Великой Отечественной воевал врачом в военном госпитале, после демобилизации был главным врачом в станице Васюринской. Мама Вера Степановна работала учительницей в станице Динской, затем в Васюринской.

Потому, наверное, и Лида стала учительницей.

Помню, с какой теплотой говорила нам Наталья Николаевна о своей семье, об отце, о том, что мать ее Анна Федоровна долгие годы хранила рукописи Николая Степановича, его обширную переписку.

К сожалению, и эти реликвии утеряны. И не удивительно: к личности Рябовола в разные годы было отношение самое разное – от преклонения и почитания до диаметрально противоположного.

И семье пришлось жить по-разному, уходить от преследований.

Наталья Николаевна рассказывала: «Я родилась в 1914 году. До пяти лет – счастливое беззаботное детство. Когда собиралась наша большая дружная семья в Динской или в Екатеринодаре, приходили гости, папа играл на бандуре, кто-то – на гитаре, на скрипке, пели чудесные песни. На даче в Геленджике (у моря) бывало еще больше народу.

Но наступило лето 1919 года. Гибель папы 14 июня. И начинается новая жизнь. Слезы, скитания…

В 1921 году поселились мы у бабушки Рябовол в Динской. Мама и мои старшие братья Костя, Володя, Коля помогали бабушке работать в поле. Земли было много, нанимали работников. Потом перешли жить к Феодосии Ивановне и Василию Федоровичу Манжуле, брату лучшего друга папы Степана Федоровича Манжулы.

Началось раскулачивание, преследование казаков. Нам пришлось скрываться. Но я никогда не меняла свою фамилию, потому что отец для меня оставался честным, порядочным, убежденным борцом за интересы Кубани. Хотя дедушку убили в первые годы советской власти.

Мой старший брат Костя, 1906 года рождения, решил возвратиться в Динскую в 1937 году. По доносу был арестован «тройкой» и расстрелян. Брат Владимир родился в 1908 году, окончил курсы шоферов. Избегая преследования, с 1928 года работал водителем в разных местах. Женился на донской казачке.

В первые дни Отечественной войны был призван по мобилизации на фронт. Попал на Смоленское направление. Заболел, лечился в Курской области, затем уехал на работу в Германию. Дальнейшая его судьба мне неизвестна. О Николае, 1910 года рождения, вообще ничего не знаю.

Я работала бухгалтеромв Динской, затем в Азербайджане, в городе Мингечаур, куда мы уехали с мамой. В 1960 году мама тяжело заболела кишечной инфекцией. Похоронила я ее на гражданском кладбище в Мингечауре».

Наталья Николаевна приезжала еще дважды в «Агроном», но в 1987 году умерла от инфаркта в Мингечауре.

Лидия Ивановна и Мария Ивановна Манжула ездили в Мингечаур, похоронили ее рядом с могилой матери Анны Федоровны Рябовол. Привезли альбом с семейными фотографиями, передали мне.

Жаль, что многие фото не подписаны, трудно теперь уточнить, когда были сделаны некоторые снимки и кто на них запечатлен.

Начало пути

В восьмидесятые годы прошлого века я работала в краевом государственном и партийном архивах, собирала материалы для составления тематико-экспозиционного плана нашего будущего районного музея. Пыталась ознакомиться с фондом Н. С. Рябовола , но получила там вежливый отказ без особых объяснений: «об этом человеке не стоит говорить в музее, он такой чести не заслужил…»

Однако род Рябоволов упоминается еще при переходе запорожцев на Кубань. Дед Николая Степановича Гурий Рябовол долгое время был атаманом станицы Динской, а отец Степан Гурьевич более 35 лет работал станичным писарем.

Родился Николай Степанович Рябовол 17 декабря 1883 года в станице Динской. На углу улиц Советской и Чапаева (там, где сейчас находятся возле рынка магазины «Книги» и другие), стоял один из добротных красивых кирпичных домов с крышей из оцинкованного железа.

Веранду украшали три арки с замысловатой облицовкой из дерева и жести. Двор был обнесен забором из досок.

Здесь прошло детство Коли и его двенадцати сестер и братьев. Коля отличался живым характером, пытливым умом. Любил читать книги. На восьмом году жизни окончил станичную начальную школу, успешно выдержал экзамены в Кубанское войсковое реальное училище в Екатеринодаре, которое содержалось на средства Кубанского войска.

Будучи учеником 5 класса, чтобы помочь своей большой семье, работал репетитором. В старших классах сам зарабатывал для оплаты учебы. Лето, каникулы вместе со своим товарищем по станичной школе и реальному училищу Степаном Федоровичем Манжулой проводил в Динской.

Организовали с молодежью любительский кружок и ставили народные спектакли, запомнившиеся землякам. Николай чудесно пел, играл на бандуре. В 1901 году окончил училище и работал учителем в станице Динской. Вступил в украинский кружок.

В 1905 году, скопив денег, поступил в Киевский политехнический институт на механическое отделение. Продолжал заниматься репетиторством.

Но из-за недостатка средств ушел с третьего курса на заработки. В Киеве принимал активное участие в политической жизни студенчества, в его культурно-экономических организациях.

Вместе со Степаном Федоровичем Манжулой, студентом агрономического факультета Киевского политехнического института, вступил в Украинскую революционную партию.

В студенческих организациях приобретает опыт, умение и технику ведения многочисленных собраний, становится непреклонным борцом за права и казачьи вольности. С лета 1906 года стал заниматься журналистикой, сотрудничал на Кубани с первой профессиональной газетой «Заря» .

Участвовал в выборах в Первую Государственную Думу. Степан Гурьевич Рябовол в 1907 году основал кредитный кооператив, и старший сын Николай стал его помощником.

А поезда идут

В 1909 году динчане станичным сбором делегировали молодого грамотного Мыколу Рябовола в станицу Брюховецкую на Учредительный съезд по постройке кооперативной Черноморско-Кубанской железной дороги, которая прошла от Екатеринодара через Новотитаровскую, Старомышастовскую, Тимашевскую, Медведовскую к морю.

Николай Степанович был избран в организационный комитет в числе двенадцати уполномоченных по строительству дороги. Участвовал в разработке и утверждению властями в Петрограде Устава железной дороги «Черноморки», наряду с уже существовавшей Владикавказской железной дорогой. Занимался подбором строительно-технического персонала.

В 27 лет занял пост одного из директоров правления Черноморско-Кубанской железной дороги. В 1911 году добился банковского финансирования предприятия. С полковником И. Н. Ореховым , другим директором этой железной дороги, был командирован в Лондон для реализации облигаций займа. Им удалось сделать заем в 16 миллионов рублей.

За труд полученное вознаграждение в 160 тысяч рублей они передали железной дороге – поставили общественные интересы выше личных. С 1913 года ходят поезда по этой дороге.

С 1912 года Н. С. Рябовол деятельно участвовал в организации другого большого дела: возглавлял в течение 4 лет Президиум совета Кубанского Центрального Союза Учреждений мелкого кредита.

Противоречивое время

С началом войны 1914 года Н. С. Рябовол призван по мобилизации в Русскую армию. Как бывший студент-механик откомандирован в школу прапорщиков инженерных войск. Направлен в саперную часть в Финляндию. В армии его избирают в совет солдатских и офицерских депутатов.

После февральской революции 1917 года Рябовол возвращается из Финляндии на Кубань.

Избирается в апреле 1917 года заместителем Председателя Первой Краевой Рады, в мае председателем Кубанского областного продовольственного комитета, проводившего снабжение не только Кавказской армии, но и населения прилегающих к фронту районов, подкармливая хлебом и Россию, как отмечено в «Казачьем словаре-справочнике», изданном в США в 1970 году.

Казачьи области – Кубань, Терек и Ставрополье – предназначены были кормить Кавказскую армию ( 1,2 миллиона человек ), обеспечивать хлебом Закавказье ( около 8 миллионов человек ), посылать продукты и на другие фронты и города центральной России. Но главная тяжесть этих требований легла на Кубань.

Только благодаря Кубанскому продовольственному комитету и его председателю Рябоволу не голодали Кавказская армия и кавказское население.

И потому, что Кубань производила значительно больше нужных продуктов, чем соседи, и потому, что Николай Степанович сумел привлечь к работе в комитете хороших работников, установил порядок и рабочую дисциплину в самом комитете, деловые отношения со станичными и отдельными продовольственными комитетами.

Рябовол требовал от центра перевода достаточных кредитов для расплаты с населением за поставленные продукты и снабжение населения промысловыми продуктами: доставки мануфактуры, сахара, нефти, угля и прочего. Обороты Кубанского продовольственного комитета исчислялись миллионами рублей ежемесячно. Приходилось защищать интересы края перед центром России. Сложное, противоречивое это было время.

В Законодательной Раде

В сентябре 1917 года Кубанское Войсковое правительство созвало Войсковую Раду, куда вошли представители от казаков и от горцев, от городов и станиц. Динская своим представителем в Раду избрала Николая Степановича Рябовола .

К тому времени его знали не только динчане. Высоко ценилась многими его работа на Кубано-Черноморской железной дороге, работа в союзе мелкого кредита и в качестве председателя областного продовольственного комитета. Его избирают Председателем Краевой Рады.

В Краевую Раду избиралось почти 600 депутатов.

В декабре 1917 года состоялось совместное заседание Рады и Съезда представителей иногородних, где число участников доходило до тысячи душ. Собрались люди разных убеждений, часто остро ненавидящих друг друга, готовых уничтожить один другого. Рябоволу удавалось удерживать порядок, утихомирить, успокоить эту массу, заставить ее продолжить спокойное деловое обсуждение острых вопросов.

Осенью 1917 года чувствовалось скорое падение Временного правительства и переход власти к большевикам. Поэтому Краевая Рада на Кубани создает самостоятельные органы власти.

Утверждает первую Кубанскую конституцию, по которой за Радой закрепляется верховная власть в крае и право выбора войскового атамана.

Постоянным органом становится Законодательная Рада, которая формирует правительство, контролирует его деятельность, издает законы по всем вопросам жизни на Кубани.

В январе 1918 года в Законодательную Раду вошли, кроме казаков, 46 человек иногородних. Но Н. С. Рябовол снова избирается председателем. Таким образом, он совмещает в себе обязанности председателя Краевой и Законодательной Рад. Степан Федорович Манжула становится членом Законодательного совета.

Провозглашение независимой республики

Шло противостояние сил. Генералы Алексеев и Деникин требовали полного подчинения им Кубани и в военных, и в гражданских делах. Представители кубанского правительства во главе с Л. Л. Бычем и Н. С. Рябоволом не допускали даже мысли, чтобы деятельность Рады была взята под чей-либо контроль.

Рябовол – лидер федералистов-черноморцев, сторонников кубанской государственности в рамках федерации. Именно он стал инициатором провозглашения 8 января 1918 года Кубанского края независимой республикой, вышедшей из состава нового русского Советского государства, входящей в состав России на федеральных началах.

Утверждены проект «Временных основных положений о высших органах власти в Кубанском крае» и флаг республики.

В составе правительственного отряда Н. С. Рябовол встретился с командованием Добровольческой армии, руководимой Лавром Георгиевичем Корниловым . Подписанный договор между Радой и Добровольческой армией предусматривал создание отдельной Кубанской армии, право Кубанской народной демократической республики на самостоятельное устройство своей жизни.

Но на военном совете 22 февраля (6 марта) 1918 года в атаманском дворце было решено эвакуировать из Екатеринодара. Н. С. Рябовол убедил, что нецелесообразно расходиться членам Рады по своим станицам для подготовки восстания против большевиков, что они будут так просто физически уничтожены.

Рада выступила в поход как носитель законной верховной власти в крае 28 февраля (12 марта) особым конным отрядом в 120-130 человек, вооруженных винтовками, и на двух подводах обозных генералов и полковников, исполнявших обязанности ездовых, и их помощников.

Из Екатеринодара вышло около трех тысяч солдат и двух тысяч гражданских, кто боялся репрессий со стороны наступающих большевиков.

Александр Петрович Филимонов , избранный 11 октября 1917 года Краевой Радой на пост Кубанского атамана, после боя под Энемом в январе 1918 года произвел капитана Виктора Леонидовича Покровского , русского летчика, в полковники и поручил ему командование Правительственным отрядом.

Через два месяца тот получил чин генерал-майора и командование дивизией Добровольческой армии, а потом и кубанским корпусом.

Покровский отличался жестокостью и в систему борьбы ввел несвойственные казакам террористические способы: там, где стоял штаб Покровского, всегда было много расстрелянных и повешенных без суда, по одному подозрению в симпатиях к большевикам.

Боевое крещение

Под станицей Калужской при отсутствии резервов в бой был введен отряд Рады во главе с Рябоволом. Рядом с ним члены правительства. За ними двигались около полутора сот обозников. И большевики отступили. Выступление Рады на этот раз спасло положение. Но Рябовол понимал, что отряд Рады не боевой, он состоит из людей, в основном, штатских, многие из которых почтенного возраста.

При соединении отряда генерала Корнилова (называвшимся Добровольческой армией) с Кубанским отрядом (называвшимся Кубанской армией) насчитывалось всего пять тысяч бойцов. Они были измучены дальними походами и беспрерывными боями. Однако предпринимается попытка идти на Екатеринодар и взять его с налета.

В районе станицы Елизаветинской уже второй день отряд переправляется на правый берег Кубани на единственном небольшом пароме, отбитом у большевиков.

Рябовол, понимая, что Рада может отсутствовать при вступлении войск в Екатеринодар, задерживаясь на переправе, дает команду: «По коням! Рада, вплавь!» И Рада, за исключением нескольких стариков, переправилась вплавь. Казачий парламент на конях переплыл бурную реку. Но Екатеринодар взят не был.

Понесены были большие потери. 31 марта 1918 года был убит и бесстрашный генерал Лавр Георгиевич Корнилов , создатель и командующий Добровольческой армии. Годных к бою оставалось менее двух тысяч бойцов.

Командование Добровольческой армией старалось подчинить себе Кубанское правительство Луки Лаврентьевича Быча и Раду. В станице Мечетинской генерал Алексеев созвал совещание, на котором упрекал Раду и Кубанское правительство в самостийности.

Рябовол горячо и с полным достоинством отверг самую мысль о том, чтобы деятельность Рады была взята под чей-то контроль, чтобы кто-либо взял на себя право указывать избранникам Кубани, что им можно и чего нельзя делать. Из Мечетинской Н. С. Рябовол во главе делегации едет в Киев.

Используя свои старые знакомства и связи, договаривается о поставке из Украины оружия и боеприпасов. Из Киева возвращается на Дон, оттуда – с боями на Кубань. Вошел 2 (15) августа 1918 года в освобожденный Екатеринодар.

28 октября на сессии Чрезвычайной Рады Рябовол избирается ее Председателем и обращается к народу: «Братья казаки! Я призываю вас к единению… Первая главная задача – водворить спокойствие…»

За что убили Рябовола?

Рябовол выступает за соблюдение принципов казачьей вольности, за власть народа.

При его деятельном участии начинает оживать экономика края, наводится порядок, дорабатывается и принимается Конституция Кубани, в первоочередном порядке развивается система высшего, среднего специального народного образования, вводятся гарантии прав трудящихся на труд, отдых, свободу слова, отменяется частная собственность на землю, укрепляются внешние экономические связи. Истинный борец за победу народа и демократии, Рябовол был неугоден и большевикам, и монархистам. Разногласия между Радой и Деникиным никогда не затихали. Чтобы вывести вопрос государственной независимости Кубани на международную арену, Николай Степанович решительно поддерживает вопрос о посылке от Краевой Рады особой Кубанской делегации во главе с Л. Л. Бычем в Париж, на Версальскую мирную конференцию.

В своей речи 13 июня 1919 года в Ростове-на-Дону на заседании казачьей конференции, созванной для решения вопроса об окончательном оформлении Юго-Восточного союза, Рябовол говорил: «Мы всегда охотно шли кого бы то ни было освобождать и избавлять от насильников, но были против политики завоевательной. Мы полагали, что с движением в Россию нужно нести такие принципы, которые бы ясно показали населению, что на смену насильникам идет другая власть, дающая ему право жить» . Он обвинил Добровольческую армию в расправе над двухсоттысячным населением Черноморской губернии и казаками Ставрополья. Поставил задачу: «Мы должны находить себе не врагов, а население, которое нас бы приветствовало, и заводился бы соответствующий режим, при котором и другим хорошо было бы, если нам хорошо жить. Это было наше основное положение, с которым не соглашались и не соглашаются по-прежнему» .

На следующий день, 14 июня 1919 года, в 2 часа ночи при возвращении в гостиницу «Палас-Отель» Рябовол был убит двумя выстрелами из револьвера. Убийство произошло под крышей гостиницы. Пули попали сзади в шею и в голову. Смерть наступила мгновенно.

Зверское убийство Рябовола всколыхнуло Кубань. Кубанская Рада постановила считать Рябовола бессменным председателем, а избирать на следующей сессии Рады только заместителя председателя, полагая, что к убийству Рябовола была причастна деникинская контрразведка.

Казаки не простили

В связи с трагической гибелью Н. С. Рябовола был объявлен трехдневный траур. В станицах проходили панихиды, разносился погребальный звон колоколов. Тело его поместили в гроб, наполненный медом. По пути из Ростова-на-Дону на каждой железнодорожной станции останавливались. Население станиц выходило проститься со своим вождем.

«В Екатеринодаре гроб поставили на лафет, – рассказывал участник этих событий нововеличковец Е. С. Куница. – Процессия в окружении военного караула двигалась от вокзала по Екатерининской и Бурсаковской улицам до войскового собора.

За гробом шли 7 представительств с венками: от членов Кубанской Рады 7 венков, от Кубанского казачьего войска – 5, от станицы Динской – 5 и другие. Разбрасывались листовки с последней речью Рябовола в Ростове». Гражданская панихида состоялась 17 (30) июня, затем отпевание в Войсковом соборе святого князя Александра Невского.

Торжественные похороны состоялись в ограде Воскресенской церкви в Екатеринодаре. После гибели Николая Степановича осталась вдова Анна Федоровна и четверо детей. Старшему Косте было 13 лет, младшей Наталье – 5 лет.

Рябовол отличался сердечностью, добротой, гостеприимством, простотой общения. К нему шли обиженные, ему доверяли казаки.

Он один из лидеров «федералистов-черноморцев», сторонников кубанской государственности в рамках федерации.

«Только при федеральном строе казаки могут рассчитывать на автономию и на самостоятельное распоряжение своими землями и прочими угодьями» под лозунгом «Через федерацию – к единой России».

15 июня 1919 года под влиянием последней речи Рябовола конференция вопреки воле Добровольческой армии приняла резолюцию о создании политического и экономического союза Государственных формирований Дона, Кубани, Терека.

Между кубанским казачеством и белым движением произошел разрыв. Белая армия успешно наступала, приближаясь к Москве. Казаки стали переходить на сторону красных, что оголило фронт и, возможно, явилось поворотным моментом в гражданской войне.

Т. А. ЧЕКРЫГИНА.

Краевед,

основатель Динского районного музея.

Данный материал опубликован на сайте BezFormata 11 января 2019 года,
ниже указана дата, когда материал был опубликован на сайте первоисточника!

Источник: https://Krasnodar.BezFormata.com/listnews/predsedatel-kubanskoj-kraevoj-radi/16368754/

«Кто-то кокнул Рябовола за любовные грехи»: 100 лет со дня убийства кубанского соратника Петлюры

Рябовол, Николай Степанович

«Энциклопедия истории Украины» утверждает, что Рябовол, «застреленный агентом деникинской контрразведки», «считается национальным героем украинцев Кубани». Эмигрантская украинская и кубанско-сепаратистская пресса писала, что наемного убийцу подослал чуть ли не лично главнокомандующий Вооруженными силами на Юге России (ВСЮР) генерал Антон Деникин

Но был ли Рябовол сторонником присоединения Кубани к Украине? И имела ли «деникинская контрразведка» (и тем более сам Деникин) хоть какое-то отношение к его убийству?День в истории. 22 мая: родился главный украинский атаман© commons.wikimedia.org, Г.Шкляр Симон Петлюра

Николай Рябовол родился 5 (17) декабря 1883 г. в станице Динской в семье станичного писаря.

Отучившись в Екатеринодаре в реальном училище, он возвращается в станицу (денег на поступление в университет у него на тот момент не было) и работает народным учителем. В 1902 — 1903 гг.

вступает в украинский кружок и знакомится с рядом украинских деятелей, прибывших на Кубань, в частности, с будущим головным атаманом УНР Симоном Петлюрой.

В эти же годы он становится активистом Революционной украинской партии (РУП), позднее преобразованной в Украинскую социал-демократическую рабочую партию (УСДРП).

В 1905 г. Рябовол поступает в Киевский политехнический институт, но не заканчивает его — опять же из-за безденежья. Зато во время учебы в Киеве он активно участвует в местной политической жизни и вращается в украинских кругах. После возвращения из Киева домой Рябовол занимается вопросами строительства Кубанско-Черноморской дороги, участвует в местном кооперативном движении.

В мае 1915 г. Рябовол был мобилизован и отправлен сначала в школу прапорщиков инженерных войск, а затем на службу в Финляндию. Лишь в мае 1917 г. ему удается вернуться на Кубань, и он, с головой погрузившись в бурную общественно-политическую жизнь края, вскоре становится председателем Кубанского областного продовольственного комитета. 

В сентябре 1917 г. была создана Кубанская краевая рада, и ее председателем избирают именно Рябовола. С ноября 1917 г. до декабря 1918 г. Рябовол также является председателем Законодательной рады — постоянного органа, действующего в перерывах между заседаниями Краевой рады.

В начале марта 1918 г. под натиском большевиков Рада была вынуждена покинуть Екатеринодар. Вскоре кубанский отряд, в составе которого находился и Рябовол, встречается с Добровольческой армией. Рябовол выступал против соединения с добровольцами, но иного выхода не было.День в истории. 11 февраля: В Харькове появилась первая украинская политическая партия

В конце концов между кубанцами и Добровольческой армией заключается договор, согласно которому кубанские части переходят в подчинение к генералу Лавру Корнилову, но все местные учреждения, в том числе и Рада, продолжают свою деятельность.

Несмотря на это, отношения между частью кубанцев, настроенной «самостийно», и добровольцами оставались напряженными, время от времени перерастая в полномасштабные конфликты, которые станут одной из важных причин поражения южнорусского Белого движения.

Летом 1918 г. Рябовол побывал на Украине с целью получения оружия и боеприпасов для казачьих частей. Некоторые представители украинских властей выдвигали идею вхождения Кубани в состав Украины, кубанская же делегация склонялась к идее федерации Кубани и Украины на равных.

Впрочем, это были просто разговоры, так как кубанские части к тому времени подчинялись белым генералам.

Да и внутри самих кубанских казаков не было единства: «черноморцы», ведущие свое происхождение от запорожских казаков (к ним относился и Рябовол), были склонны к мечтам о «самостийности», и именно среди них имелся «украинский» уклон; «линейцы» же, происходящие преимущественно от донских казаков, поддерживали идею о «единой и неделимой России».

Сам Рябовол был по взглядам «самостийником», выступавшим в идеале за отделение Кубани от России, о чем говорил в кругу близких людей, но по тактическим соображениям стал позиционировать себя как федералиста, сторонника Российской Федеративной Республики, в состав которой должны войти Кубань, Дон, Терек, горцы Кавказа, Украина и другие новообразования, появившиеся после распада Российской империи.

По украинскому вопросу у кубанских «самостийников» единства не было: какая-то часть их выступала за присоединение к Украине, но большинство было все же за самостоятельное казачье государство.

Исходя из этих позиций, Рябовол постоянно критиковал белых генералов как «централистов» и «единонеделимцев». Деятельность Рябовола и его «самостийного» окружения из Рады, конечно, вредила Белому движению на юге России, но дальше тыловых разговоров и яростных переругиваний на страницах прессы не шла.

Кубанский атаман Александр Филимонов пытался лавировать между Деникиным и Радой, но наиболее популярные кубанские военные лидеры — генералы Андрей Шкуро и Виктор Покровский — однозначно стояли на позиции «единой и неделимой России». Кубанские «самостийники» доминировали только в Раде, но на подавляющую часть фронтовых кубанских частей они положиться не могли.

К весне 1919 г. ситуация накаляется, причем основное противостояние проходит не столько по линии Кубань — Добровольческая армия, сколько внутри самих кубанцев. Часть кубанцев, в первую очередь из числа «линейцев», считала «самостийников» предателями России и стремилась избавиться от них.

В мае 1919 г. отряд во главе с сотником Ожаровским окружил и обстрелял дом, в котором жил один из лидеров «самостийников» Петр Макаренко. Ходили слухи, что вскоре Рада будет разогнана, а ее вожди арестованы или убиты.

Именно в такой напряженной обстановке Рябовол едет в Ростов-на-Дону для участия в Южнорусской конференции, которая должна была определить формы союза между Кубанью, Доном и Тереком. Сто лет Бендерскому восстанию.

Как в разгар Гражданской войны родилась и погибла Бессарабская республика© commons.wikimedia.org, Loraine

Примерно в это же время в Ростов-на-Дону к ротмистру Дмитрию Бологовскому, лидеру монархически настроенного отряда офицеров-террористов, приезжает упомянутый выше Ожаровский с посланием от видного кубанского деятеля и противника «самостийников» Петра Карташева.

Ожаровский сообщает, по словам Бологовского, приблизительно следующее:

«Рябовол, делегат от черноморской секции Кубанской краевой рады на Южнорусскую конференцию, привез с собой воззвание к кубанским казакам, подписанное большинством членов Рады, о том, чтобы казаки-кубанцы бросали фронт Добровольческой армии и уходили к границам своей области.

На первом же заседании конференции Рябовол должен был предложить донцам и терцам присоединиться к этому воззванию. Это грозило кончиться если не полным развалом фронта Вооруженных сил Юга России, то, во всяком случае, большими осложнениями в междуобластных отношениях.

Избежать всего этого можно было только уничтоживши Рябовола, как главного инициатора этого воззвания».

Бологовский, поверивший Карташеву и Ожаровскому, соглашается убить Рябовола. Таким образом, монархисты-террористы выступили только исполнителями «заказа», поступившего от одной из внутрикубанских группировок (о чем было известно достаточно давно).

В действительности никакого воззвания не было. То ли Карташев его придумал, то ли реально сам в него верил.

На одном из первых заседаний конференции Рябовол выступил с речью, в которой сказал среди прочего следующее:

«…Критикуют нас, опять обвиняют в самостийности, что мы не желаем единой России, но я опять-таки повторяю, что кубанские представители никогда и нигде не заявляли о том, что они желают отделиться от России, наоборот, мы всегда желали, чтобы единая Россия была, и наше горячее желание — создавать Россию, а не откалываться и уходить от нее».Две стороны партизанщины в Крыму: разноцветная и межнациональная© IWM | Перейти в фотобанк

Хотя Рябовол продолжал нападать на «единонеделимцев» и делать упор на права регионов в будущей Российской Федерации, по соображениям момента он полностью отказался от «самостийнической» риторики.

Он упирал на то, что восстанавливать Россию надо не «сверху», а «снизу», путем договоренностей между областями, начиная с союза Кубани, Дона и Терека, к которому также могут присоединиться Украина, Грузия, Добровольческая армия и другие государственные и квазигосударственные формирования.

Таким образом, Рябовол к лету 1919 г. не только не выступал за присоединение Кубани к Украине, но и публично поддерживал идею восстановления России, хотя его слова были и не совсем искренними.

Тем более, делегации Дона и Терека не поддерживали сепаратистские наклонности Кубанской Рады, так что, по воспоминаниям Деникина, «кубанская делегация, возглавленная Рябоволом, оказалась поэтому в положении меньшинства, заранее обреченного на изоляцию.

И если верить сведениям, появившимся после крушения Юга и ставящим убийство Рябовола в вину одной из вольных контрразведок, то акт этот, кроме своей моральной неприглядности, был вместе с тем нецелесообразен политически, создав чрезвычайные затруднения для главного командования».

Ротмистр Дмитрий Бологовский, взявшийся убить Рябовола, предупредил своих сообщников, что «в случае нашего провала генерал Деникин, стоящий на платформе законной борьбы, ни одной минуты не задумается подписать приказ о нашем повешенье».

Бологовский выяснил, что Рябовол живет в «Палас-отеле» вместе с другими членами кубанской делегации, на улицу не показывается. Было необходимо как-то выманить его.

Для этого Бологовский решил использовать сестру милосердия Хотимскую, в прошлом «видную звездочку петербургского аристократического полусвета», не отличавшуюся строгостью нравов.

Она, знавшая Рябовола, должна была напоить его и выманить на улицу, а затем привести обратно, когда все в гостинице уже заснут.

Все было разыграно как по нотам.

Вечером 26 июня Рябовол и Макаренко увидели Хотимскую, сидевшую с очередным своим поклонником есаулом Колковым в садике при ресторане «Палас-отеля», и обе компании объединились.

«Хотимская вела дело правильно: сидела очень близко к Рябоволу, постоянно подливала ему вино, чокалась с ним и, видимо, отчаянно с ним кокетничала. Физиономия Рябовола цветом уже не отличалась от его [красной] черкески, а глазки совершенно спрятались», — вспоминал Бологовский, наблюдавший за происходящим со стороны.

Ближе к полуночи вся компания переместилась в номер Рябовола, где продолжила пить вино и кофе.

У номера к тому времени уже прогуливались сообщники Бологовского. Еще один сообщник должен был напоить швейцара гостиницы, правда, в процессе он напился и сам. Бологовский на время уехал из отеля к знакомой шансонетке Дези, чтобы гарантировать себе алиби. День в истории. 6 июня: Троцкий объявил махновцев вне закона

К двум часам ночи празднество стало близиться к завершению. Есаул Колков уехал в госпиталь, в котором он находился на лечении после ранения. Хотимская вдруг «вспомнила», что днем отдала Колкову сверток с бриллиантами, и высказала опасение, что пьяный есаул может их потерять. В связи с этим она решила ехать в госпиталь к Колкову, а заодно предложила Рябоволу проводить ее.

Они уехали на извозчике, а террористы начали занимать места. Два офицера дежурили у номера Рябовола, еще двое, в том числе и вернувшийся Бологовский, у входа в гостиницу. Рядом с гостиницей стоял автомобиль, который должен был увезти террористов.

В начале четвертого часа утра 27 июня Рябовол и Хотимская вернулись в «Палас-отель». Гостиница была закрыта, Рябовол позвонил, и швейцар, которого напоить до потери сознания так и не удалось, отправил мальчика-прислугу отрыть дверь.

«Хотимская быстро вскочила внутрь, Рябовол шагнул за ней, одна нога его была уже внутри, — вспоминал Бологовский. — Два выстрела четко хлестнули воздух. Хотимская вскрикнула и на секунду присела, закрыв лицо руками.

Мне показалось, что она тоже ранена, только я недоумевал, как это могло случиться. А Рябовол без стона, без крика, без хрипенья повалился вперед и слегка в сторону.

Одна нога его согнулась и подвернулась под него, а другая была вытянута и торчала из двери на улицу. Смерть была мгновенная».

Как потом установило следствие, выстрелы были произведены из револьвера системы «Браунинг» с расстояния 15—25 см.

Кстати говоря, Бологовкий стрелял с левой руки, так как правой у него вовсе не было — он потерял ее в бою с красными летом 1918 г.

Так что можно сказать, что это чуть ли не единственный пример однорукого террориста! День в истории. 25 июня: белые заняли Харьков© mikhael-mark.livejournal.com

Хотимская закатила истерику, а Бологовский спокойным шагом пошел к шансонетке Дези. В это же время от номера Рябовола бежали двое сообщников Бологовского с криками: «Кто это стреляет? Где это стреляет?» Один из них, напившийся в процессе спаивания швейцара, чуть не запнулся о труп Рябовола. Оба они прыгнули в поджидавшую их машину и скрылись с места преступления.

Бологовский, явно гордившийся красотой осуществленной комбинации (и сам остался на свободе, и Рябовол был убит не просто так, а находясь в компании дамы легкого поведения!), вспоминал:

«Главный виновник происшествия, Рябовол, или, вернее, труп его, был проклят его собственной женой, приехавшей из Екатеринодара и уверенной, что он был убит на романической подкладке; а после проклятия был торжественно перевезен в Екатеринодар. Макаренко сам сбежал в Екатеринодар же, так что кубанская делегация лишилась двух самых самостийных самостийников».

Дело о смерти Рябовола так и не было раскрыто. Сначала был арестован знакомый Бологовского граф Воронцов-Дашков, но вскоре его отпустили на свободу в связи с очевидной непричастностью.

Бологовский был вызван на допрос, но после предъявления алиби его оставили в статусе свидетеля, а вскоре он выехал на фронт, на суде так и не появившись.

Обвинение в соучастии в убийстве было предъявлено комиссионеру Коврижкину, который якобы подавал какие-то знаки подозрительным офицерам, стоявшим у номера Рябовола, но суд, состоявшийся в октябре 1919 г., признал его невиновным.

Убийство Рябовола еще долго обсуждалось на страницах всех южнорусских газет.

Орган Кубанского краевого правительства — газета «Вольная Кубань», которая в одном номере доказывала, что казаки — это не русские, в другом — что казаки самые русские из русских, а в третьем печатала вирши на украинской мове, опубликовала стихотворение памяти Рябовола:

Борец, все помыслы, делаОтдавший русскому народу…Борец… Вся жизнь его была

Одним порывом: «За Свободу».

Источник: https://ukraina.ru/history/20190627/1024013434.html

Казак, чуть не присоединивший Кубань к Украине. Биография Николая Рябовола | Юга.ру

Рябовол, Николай Степанович

В 1917 году конфликт в регионе нарастал не только между будущими «красными» и «белыми». Была еще третья сила — казаки, сторонники автономии Кубани. Одним из видных представителей самостийников был Николай Рябовол. Именно он вел переговоры о присоединении Кубани к Украине и возглавил первый кубанский парламент.

В 1919 году Николая Рябовола убили белогвардейцы, несмотря на открытые антибольшевистские взгляды. Разбираемся, почему так получилось.

Николай Рябовол родился в 1883 году в станице Динской в многодетной казачьей семье, был старшим из 13 детей. Его род переселился на Кубань в первой четверти XIX века с территории средней Украины. Дед Николая Степановича Гурий Рябовол долгое время был атаманом станицы.

Отец Степан Рябовол после увольнения со службы работал станичным писарем. Но денег на обучение сына в Екатеринодарском Войсковом реальном училище не хватало, несмотря на хорошую должность. В старших классах Рябовол зарабатывал на обучение самостоятельно. Та же хроническая нехватка денег заставила его уйти с 3-го курса Киевского политехнического института.

Тем не менее, во время учебы он успел вступить в Киеве в Украинскую революционную партию, стал непреклонным борцом за права и казачьи вольности. В студенческих организациях научился проводить многолюдные собрания. 

У себя в станице Рябовол имел репутацию образованного человека. Поэтому в 1909 году земляки отправили его делегатом на учредительный съезд по поводу строительства Черноморско-Кубанской железной дороги.

Позже его избрали в организационный комитет в числе двенадцати уполномоченных по строительству. Рябовол также занимался подбором строительно-технического персонала.

В 1914 году он стал одним из директоров правления.

Черноморско-Кубанскую железную дорогу на Кубани называли казачьей — она была построена на средства, которые внесли более 50 местных станиц в акционерный фонд дороги. Движение по ней открылось 11 сентября 1916 года.

Еще до революции 1917 года, находясь в должности чиновника и путешествуя по России, он пришел к выводу об ущербности централизованной авторитарной власти. Позже, уже во время сотрудничества с Добровольческой армией, он осознал диктаторский характер белой власти:

Если не изменится политика Добровольческой армии, все может рухнуть. Мы не желаем бороться с народами… Все рухнет, если будем продвигаться вперед и назначать губернаторов

Николай Рябовол, «Протоколы и стенограммы заседаний кубанских краевой и законодательных Рад, 1917-1920 гг»

До революции Рябовол уже был известен как сторонник федерализма — за ним следили в охранном отделении, ответственном за политический сыск. В 1914 году, когда он занимал должность председателя правления Черноморско-Кубанской железной дороги, у него и у всех его подчиненных полиция произвела тщательный обыск, но не нашла ничего компрометирующего.

Причину приверженности Рябовола к идеям федерализма, вероятно, нужно искать в семье и станичном окружении. Этнический сепаратизм был характерен для запорожского казачества и уходил корнями в традиции Сечи.

В начале XIX века казаки привезли с собой культуру самоуправления на Кубань, но со временем царская власть лишила их права на независимость.

Надежда на возвращение казачьей вольницы долго жила в памяти станичных казаков.

Февральская революция 1917 года дала Рябоволу шанс реализовать проект по суверенизации Кубанской области. Совместно с Лукой Бычем Рябоволу удалось в кратчайшие сроки создать казачий парламент — Раду. В Раде он принадлежал к фракции черноморцев, выступавших за федерализацию Кубани.

Николай Рябовол считал, что Россия должна стать федерацией свободных народов и республик. Он верил в торжество демократии, но понимал, что новой России и Кубани требуется время, чтобы встать в один ряд с передовыми республиками Запада. Обращаясь в Раде в ноябре 1918 года к союзникам (Великобритании и Франции), он говорил: «Мы на вас смотрим как на наших учителей по пути демократизма».

Рябовол был бессменным председателем краевой и законодательной рад с сентября 1917 по июнь 1919 года.

До революции в октябре 1917-го в этой должности он поддерживал создание Юго-Восточного союза, «Временных положений» (кубанской конституции), продвигал идею независимости Кубанского края.

Но через несколько месяцев после Октябрьского переворота большевики заняли Екатеринодар, и Раде пришлось бежать.

После Октябрьской революции в России началась Гражданская война. Кубанский (ледяной) поход под командованием генерала Корнилова стал первым маневром Добровольческой армии в феврале 1918 года. Во время этой операции правительственные войска Кубанской области заключили военно-политический союз с добровольцами.

По условиям союза, кубанский правительственный отряд на время операции переходил под командование Корнилова. Тот пообещал, что при занятии белыми Екатеринодара казаки смогут воссоздать независимую Кубанскую армию.

Рябовол относился к главнокомандующему с доверием и симпатией — чего нельзя будет позже сказать об отношении к Деникину, утверждали современники.

При штурме Екатеринодара генерал Корнилов погиб, а объединенные войска отступили к Дону.

В это же время (3 марта 1918 года) советское правительство подписывает Брест‑Литовский сепаратный мирный договор, и немцы занимают Киев с Ростовом-на-Дону. Узнав об этом, кубанское правительство принимает решение отправить делегации на оккупированные территории, чтобы наладить там союзнические контакты. 

На складах Украины оставались огромные запасы русского оружия, и целью дипломатической акции стало получение права забрать его на нужды добровольческого движения. Делегацию к немецкому управлению на Дон возглавил Быч, в Киев отправился Рябовол.

Внешний вид делегации на Украину Даниил Скобцов, участник событий, описывал так:

Вид у нас был очень неказистый: одеты в плохо пригнанные черкески, на головах кудлатые старые шапки, на ногах смазные сапоги… внешность совсем не дипломатической миссии

Даниил Скобцов, «Три года революции и гражданской войны на Кубани»

В Киеве делегация встретилась с гетманом Скоропадским. В разговоре с Рябоволом гетман дал понять, что поможет Кубани с оружием.

Это была уловка, разыгранная германским командованием, — когда подошел момент обсуждения конкретных сроков поставок и их количества, украинцы изменили условия.

Вместе с немецким командованием они были согласны отдать оружие только в том случае, если Кубань присоединится к Украине на автономных началах. Фактически это означало подчинение края немцам.

Конечно, для кубанцев это было неприемлемо. В итоге Рябоволу удалось договориться лишь о небольших поставках для объединенной армии.

Союз, заключенный между добровольцами и кубанцами, дал трещину сразу же после взятия Екатеринодара — 4 августа 1918 года. Отношения осложнялись тем, что командование Добровольческой армии грезило о «единой и неделимой» России и не торопилось исполнять свои обещания по восстановлению Кубанской армии и суверенитета края.

Не было среди кубанских деятелей другого человека, который собрал бы на себя столько неприязни добровольцев, как Рябовол

Даниил Скобцов, «Три года революции и гражданской войны на Кубани»

Напряженность в отношениях между Деникиным и Радой не переставала расти.

В феврале 1919-го Рябовол, комментируя статус отношений с Особым совещанием Деникина (орган, выполнявший функции правительства), заявлял: «Кубанское казачество поставлено в необходимость головами своих детей платить за грехи разных политических проходимцев». Выход он видел в том, чтобы немедленно взять в свои руки внешнюю политику и «отстранить третьих лиц, нами распоряжающихся».

В условиях противостояния с властью, позиционирующей себя всероссийской, председатель Рады Рябовол взял курс на продолжение борьбы за права региона. Одним из важных планов в этом направлении было возобновление работы Юго-Восточного союза. 

Юго-Восточный союз казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей — объединение Донского, Кубанского, Терского и Астраханского казачьих войск, представителей калмыков, горских народов Дагестана и Закатальского округа, Терского края, Кубанского края, Сухумского края, степных народов Терского края и Ставропольской губернии. Цель союза — создать государственно-территориальную единицу, управляемую на принципах конфедерации. Создан 20 октября 1917 года, но из-за Октябрьского перевората прекратил деятельность на неопределенный срок.

Рябоволу удалось назначить съезд Юго-Восточного союза на 13 июня 1919 года в Ростове-на-Дону, несмотря на неодобрение администрации Деникина. Но именно этот съезд в «Палас-Отеле» стал для него фатальным.

На открытии съезда Юго-Восточного союза 13 июня Рябовол выступил с готовностью объединиться в тесном союзе с донскими и терскими казаками, чтобы вместе бороться против диктатуры большевиков и белогвардейцев. Но главным моментом выступления была его резкая критика Особого совещания — законосовещательного и распорядительного органа управления антибольшевистскими силами на юге России.

Вот отрывок из речи Рябовола на съезде: «В ноябре, вслед за нашим возвращением в Екатеринодар, был разработан вопрос об организации центральной всероссийской власти группой политических деятелей, приехавших бог знает откуда, не то из Одессы, не то из Крыма. Мы протестовали против их проекта, потому что они предлагали диктатуру».

Когда пришли добровольцы в Черноморскую губернию и завели там губернаторский режим, то с населением в 200 тыс. они так управились, что крестьяне сплошь обратились в большевиков

Николай Рябовол, речь на съезде Юго-Восточного союза 13 июня 1919 года

После заседания Рябовол с членами кубанской делегации и некой госпожой Хатимской до поздней ночи ужинали в ресторане при отеле. После ужина Рябовол вызвался проводить новую знакомую, но по дороге был убит двумя выстрелами из револьвера в голову, смерть наступила мгновенно. Преступнику удалось скрыться на автомобиле.

Новость об убийстве председателя Рады восприняли неоднозначно. Белые в основном ликовали, а вот для казаков это была трагедия. Рада объявила трехдневный траур, а также постановила закрыть все газеты, травившие покойного.

В ростовской газете «На Москву» монархист Пуришкевич опубликовал стихотворение «Кубань и Рада», посвященное убийству Рябовола и использованию его смерти в пропагандистских целях. Фрагмент стихотворения:

Самостийным вожделеньям

Чудный выискав предлог,
По станицам, по селеньям
Шлют гонцов, сбиваясь с ног.
Труп для них стал жирным злаком
(Рябовол душой был наг)
…Но хотят они казакам
Сунуть в руки красный флаг.

Расследование преступления к задержанию виновных не привело. Но многочисленные улики указывали на участие в убийстве офицеров Добровольческой армии. Однако есть версия, что главнокомандующий Деникин ничего не знал о готовящемся преступлении, а убийцы действовали как частные лица.

Убийство Рябовола в июне, а затем частичный арест осенью 1919 года кубанских делегатов, ездивших на Парижскую мирную конференцию, стали импульсом к разгону кубанского парламента. На Кубани установилась прямая власть Особого совещания.

Узнав об этом, казаки, воевавшие в армии Деникина за пределами Кубани, стали массово покидать свои позиции и возвращаться домой. Поход белых на Москву провалился.

Добровольцы без помощи кубанских казаков отступали до самого Новороссийска, откуда в январе-феврале 1920 года в панике отплыли в Крым.

Материал подготовлен в рамках спецпроекта «1917 на Кубани»

Источник: https://www.yuga.ru/articles/society/8257.html

Убийство председателя Кубанской Рады Николая Рябовола в

Рябовол, Николай Степанович

Здание бывшей гостиницы «Палас-Отель» — это историческое трехэтажное (теперь пятиэтажное) здание на Буденновском (Таганрогском) проспекте. Его история начинается в 1853 году, когда предприниматель Я.С.

Кушнарёв в собственном небольшом доме создал табачную мастерскую. Позже, в 1880-х годах, по проекту инженера А.В. Познякова здание мастерской было перестроено под гостиницу, которая первоначально называлась «Кундури».

Но вскоре гостиницу переименовали в «Палас-Отель».

В 1914 году «Товарищество Я.С. Кушнарёва» вместе с табачной фабрикой Асланиди присоединяется к табачной фабрике Асмолова, находящейся в Казанском (Газетном) переулке, а здание на Буденновском проспекте в 1914—1915 году перестраивается в архитектурном стиле «ампир» по проекту армянского архитектора Арутюна Христофоровича Закиева.

После перестройки в здании была гостиница, которая относилась к 1-му классу. В гостинице было около 70 двух- и трехместных номеров, большой столовый зал. В центре зала бил фонтан. У торцовой стены зала находилась оркестровая раковина. У входа в столовый зал в большой нише стоял аквариум с рыбой, входившей и в меню ресторана. Площадь аквариума составляла 8 кв. метров.

Стены в столовом зале были окрашены в светлые кремовые тона. По продольной и одной поперечной стене были расположены отдельные столовые кабинеты. Кабинеты открывались в столовый зал рядом арок с выступами. Столовый зал был рассчитан на 800 посетителей.

В августе 1914 года в фешенебельной гостинице «Палас-отель» останавливался император Николай II c cемьей и наследником престола. Государь император с семьей следовали с Кавказа в Москву на конных экипажах.

Ростовская публика перед «Палас-отелем» 1916 год (фото из архива Ростовского областного музея краеведения)

С 23 марта по 4 мая 1918 года в «Палас-отеле» располагалось правительство Донской советской республики во главе с руководителями революционного казачества на Дону Ф.Г. Подтелковым и М.В. Кривошлыковым.

После занятия Ростова белыми войсками в мае 1918 года здесь снова работала гостиница.

13 июня 1919 года в гостинице был убит председатель Кубанской Рады хорунжий Николай Рябовол, который выступал за самостоятельность Кубани и отделение её от России с последующим отказом от участия в Гражданской войне. Убийца в офицерских погонах дважды выстрелил ему в спину и скрылся в автомобиле.

УБИЙСТВО РЯБОВОЛА В «ПАЛАС-ОТЕЛЕ» РОСТОВА-на-ДОНУ

15 июня 1919 года белый стан облетели две крупных новости. Первая: «наши части вышли на Волгу, севернее Царицына. Вторая: «14 июня, в 2 ч. 30 м. утра, в г. Ростове, в вестибюле гостиницы «Палас-Отель», убит председатель Кубанской Краевой Рады Н.С. Рябовол».

Оба известия вызвали взрыв бешеного восторга среди «единонеделимцев». Казачьи политические круги приветствовали только первое. Выход на Волгу сулил ряд блестящих перспектив. Расправа с Рябоволом ничего хорошего не предвещала, осложняя и без того запутанные отношения между Кубанью и Доброволией.

Николай Степанович Рябовол еще в царское время пользовался вниманием охранного отделения. Оно считало его не много, не мало кандидатом в гетманы самостийного Черноморского казачьего войска. Уже тогда он слыл «хведералистом».

Выступив в 1917 году открыто на политическое поприще, он очень быстро выдвинулся вперед и занял пост председателя Краевой (Чрезвычайной) Рады.

Когда прозвучал приказ ген. Деникина о подчинении Добровольческой армии адм. Колчаку, Н.С. Рябовол произнес в Раде громовую речь против Особого совещания, отлично поняв, что актом 2 июня Деникин хотел, главным образом, заткнуть глотки «хведералистам».

— Мы накануне больших событий, — говорил он. — Момент опасный. И если не изменится политика Добровольческой армии, все может рухнуть. Мы не желаем бороться с народами…

Все рухнет, если будем продвигаться вперед и назначать губернаторов…

Можно написать на своем знамени что угодно, но дать землю и демократическую республику сможет тот, кто придет в Москву, обладая реальной силой.

Вскоре после этой речи, произнесенной в Раде 6 июня, Рябовол начал получать угрожающие письма. 11 июня он уехал в Ростов, для работы в конференции по созданию южнорусского союза. Там стерегла его смерть.

Председатель Кубанской Законодательной Рады Н.С. Рябовол

«Следствие по делу об убийстве Рябовола находится в надежных руках донских органов власти. Убийство совершено на территории Дона и строжайшее расследование уже производится донским правительством. Следы преступления уже найдены. Есть уже арестованные», — сообщала газета «Вольная Кубань» через несколько дней после убийства.

Но кубанский официоз ошибался. Донское правительство, как таковое, палец о палец не стукнуло, чтобы разыскать убийц Рябовола. Следствие же, действительно, производилось судебным следователем но особо важным делам г. Павловым, не казакоманом, не политиком вообще, а добросовестным судебным работником.

Вот что ему удалось установить.

Прибыв в г. Ростов вместе с И.Л. Макаренко и другими кубанскими делегатами, Рябовол остановился в лучшей гостинице «Палас-Отель», на Таганрогском проспекте.

Эта гостиница, к слову сказать, находилась па особом положении. Номера в ней отводились не иначе, как с разрешения ростовского генерал-губернатора ген. Семенова. Этот бывший пристав обратил «Палас-Отель» в «единонеделимческий» притон.

Тут кишел целый муравейник, обитатели которого, однако, не отличались трудолюбием. Тут изящные дамы и шикарно одетые мужчины соперничали друг с другом белизною кожи и блеском бриллиантов чистой воды. Тут очень часто слышалась французская и английская речь вперемежку с еврейским жаргоном и гортанным криком восточных людей.

Нигде, как в «Паласе», знаменитый жандармский генерал Комиссаров обдумывал планы новых провокаций. Место икаевской «контрразведки» здесь теперь заняли разные штабы таинственных добровольческих отрядов особого назначения. Тут же свили себе гнездо правления монархических организаций.

В этих учреждениях служили и работали несколько потрепанные гвардейцы, подчас представители лучших аристократических фамилий. Боязнь фронта заставляла их искать покровительства у бывших околоточных и жандармских ротмистров.

Прибытие таких знаменитостей, как кубанские «хведералисты», сразу обратило на себя внимание матерых обитателей «Паласа». Графини и баронессы фыркали при встрече с ними. Гвардейцы, с царскими вензелями на

погонах, чуть-чуть не бросались на них в атаку.

Макаренко, почувствовав какую-то неуловимую слежку за кубанскими делегатами, поспешил переехать из этого вертепа к своим знакомым.

13 июня, уже с полудня, в коридоре второго этажа гостиницы, близ номера Рябовола, появилась группа из трех неизвестных, одетых в военную форму. Из их среды выделялся высокий, в белой куртке, с обмотками на ногах.

При том водовороте, который образовался тогда в гостинице, переполненной военными, никто не интересовался, чего ради они торчат в коридоре.

Вечером к Рябоволу зашли Макаренко и командир «волчьего» дивизиона есаул Колков, лечившийся в Ростове от ран. Предводитель «волков» познакомил Рябовола со своей приятельницей, г. Хатимской, только что приехавшей из Екатеринодара и остановившейся в том же «Паласе».

Компания отправилась ужинать в садик при гостинице. Во время ужина Макаренко заметил, как высокий человек в белой куртке, появившись со стороны веранды, направился было к их столику, но, встретившись с ним глазами, остановился, постоял немного и ушел внутрь гостиницы.

Часов около двенадцати ночи компания перешла пить кофе в номер Рябовола. Таинственная же группа их трех лиц все еще расхаживала по коридору, исчезая и снова появляясь на том же месте.

Время от времени они заходили в номер, который занимала группа гвардейских офицеров, и где происходила шумная пирушка.

Среди пировавших был и молодой граф Илларион Воронцов-Дашков, внук бывшего наместника на Кавказе.

В третьем часу ночи есаул Колков уехал в лазарет имени ген. Шкуро; там он лечился. Макаренко ушел домой еще раньше. Рябовол и Хатимская, усадив подвыпившего Колкова на извозчика, немного прогулялись возле гостиницы.

— Какая досада! — спохватилась вдруг дама. — Утром, когда я по приезде пошла в ванную, отдала Колкову свои бриллианты, а потом забыла взять. Как бы он, подвыпив, не потерял их в лазарете. Там и украсть могут.

— Тогда самое лучшее съездить в лазарет к Колкову, пока он еще не заснул, — предложил Рябовол.

Они отправились в лазарет, сев на извозчика. По дороге их обогнал прекрасный, с черным верхом автомобиль, в котором сидело два человека. Как потом было установлено, этот автомобиль появился возле гостиницы с наступлением темноты и дежурил, кого-то, видимо, поджидая.

Когда Рябовол и Хатимская, получившая от Колкова свои бриллианты, возвращались в гостиницу, автомобиль снова обогнал их; при приближении извозчика к «Паласу» он уже пыхтел на прежнем месте.

За несколько минут до возвращения этой четы комиссионер Адриан Коврижкин, неизвестно почему оставшийся на ночь в вестибюле гостиницы, отправился во второй этаж, где сидела компания из трех лиц.

Он поманил к себе того, который был одет в белую куртку, пошептался с ним и повел его вниз в вестибюль.

Невольным свидетелем этих действий Коврижкина оказался ночной сторож гостиницы, старик Цыгоев, тихо сидевший на диване в коридоре третьего этажа и глядевший вниз.

Расплатившись с извозчиком, Рябовол и Хатимская подошли к парадным дверям. Обычно открытые в течение всей ночи, они на этот раз были закрыты. Кем — следствие не установило с точностью.

Швейцар Губин спал. Его подручный, мальчик Терников, дремал. Зато бодрствовал Коврижкин. Услыхав звонок, он растолкал мальчика, который направился к двери.

В тот момент из глубины вестибюля, со стороны лестницы во второй этаж, внезапно появился неизвестный, высокого роста, в белой куртке, оттолкнул Терникова и сам открыл дверь. Пропустив мимо себя Рябовола и Хатимскую, он вдруг выхватил браунинг, сделал несколько шагов вслед за Рябоволом и дважды выстрелил в него.

Хатимская разразилась истерикой. Рябовол же упал и тут же умер.

Убийца преспокойно вышел на улицу.

Немедленно вслед за тем, как раздались выстрелы, два других заговорщика быстро спустились вниз по лестнице, пробежали через вестибюль мимо убитого и шмыгнули в дверь. Усевшись в поджидавший их автомобиль, они быстро понеслись по Таганрогскому проспекту. Однако постовой городовой запомнил номер автомобиля.

Автомобиль, мчащийся мимо гостиницы «Палас-отель»

На место происшествия немедленно прибыли власти. Г. Павлов приступил к производству следствия. Сторож Цыгоев доложил полиции о таинственных переговорах Коврижкина с убийцей за несколько минут до начала стрельбы. Показалось странным, для чего комиссионер, выполнявший поручения по покупке железнодорожных билетов, остался в гостинице на всю ночь.

Коврижкин, при допросе его помощником начальника уголовно-розыскного отделения Кузнецовым, отрицал то, что приписывал ему старик Цыгоев.

Заинтересовались личностью Коврижкина. Выяснили, что, помимо комиссионерской деятельности, он занимался еще и другой. В «Палас-Отеле» помещалась контрразведка отряда особого назначения Добровольческой армии.

Коврижкин числился на службе в этом учреждении.

Ему грозила отправка на фронт, но начальник отряда, ротмистр Баранов, бывший жандарм, принял Коврижкина к себе в контрразведку но протекции бывшего шталмейстера Бурлюкова, одного из зубров, работавших при Особом совещании.

При обыске у Коврижкина нашли 13 000 рублей, большей частью «николаевскими», наиболее ценными в белом стане. Его жена показала на допросе, что ее муж комиссионерством занимался всего лишь полтора месяца и почти все время пьянствовал.

У следователя оказались серьезные нити к раскрытию преступления. Он ждал, что уголовно-розыскное отделение докопается до корней заговора, тем более, что выяснился и номер автомобиля, на котором уехали убийцы.

Но в дело вмешалась добровольческая контрразведка. Считая, что здесь имело место не общеуголовное, а политическое преступление, что в убийстве Рябовола можно заподозрить и большевиков, которым выгодна ссора Кубани с Доброволией, она сама взяла на себя тайный розыск.

Через две недели г. Павлов получил от контрразведки несколько измазанных листов бумаги. Развернув их, он увидел два-три протокола крайне небрежных допросов тех же лиц, которые уже допрашивались им самим.

Младенцу было ясно, что этот трюк контрразведка проделала для того, чтобы оттянуть время и дать возможность истинным виновникам хорошо замести следы.

Коврижкина гг. контрразведчики допрашивали не так, как других. Ни на следствии, ни на суде он никогда не заявлял о том, чтобы контрразведка принуждала его к даче показаний обычными методами воздействия.

Г. Павлов увидел, что его провели самым бессовестным образом.

Еще в самом начале следствия он обратил внимание на кружок «жоржиков», группировавшихся возле графа Воронцова-Дашкова. Большинство из этой золотой молодежи, не исключая и графа, тоже числились в отряде ротмистра Баранова или в аналогичных частях таинственного назначения.

Следователь сначала подверг их домашнему аресту, но потом освободил. Ротмистр Баранов долгое время не желал являться на допрос, так что г. Павлов вызвал его к себе через военное начальство. Опытный человек, жандарм знал, что надо говорить. Про Коврижкина сообщил самые элементарные сведения. Графу же Воронцову-Дашкову дал не совсем лестную характеристику:

— Это безвольный, ничтожный человек, не способный на такое серьезное дело, как заговор на убийство политического деятеля.

Без содействия сыщиков следователь ничего не мог сделать. Зная номер автомобиля, на котором уехали убийцы, и установив, что он принадлежал отделу путей сообщения Добровольческой армии, Павлов обратился в гараж этого учреждения с просьбой выяснить, кто из шоферов брал эту машину в ночь на 14 июня.

— Знать ничего не знаем, ведать ничего не ведаем! — таков последовал ответ от начальства гаража, впрочем, не отрицавшего того факта, что машина, действительно, отсутствовала в эту ночь. Следователь повсюду наталкивался на препоны.

Раскрытие этого преступления не входило в чьи-то планы. Инициатива убийства исходила из «единонеделимческих» кругов, скорее всего из среды монархистов, организации которых всегда действовали в самой тесной связи с контрразведкой.

Источник: Калинин И. Русская Вандея. — М.; Л.: Госиздат, 1926. — Гл. 20. — С. 236-259.

                                                                    *  *  *

В 1920 году в гостинице «Палас-отель» разместился штаб Первой Конной армии, а немногим позднее — штаб Северо-Кавказского военного округа.

В 1930-е годы была выполнена надстройка двух верхних этажей по проекту архитекторов Монтвида и А. Зимина.

Ныне в здании находится штваб Южного военного округа и входящие в его структуру организации федерального подчинения.

Бывшая гостиница «Палас-отель», а теперь штаб Южного военного округа на Буденновском (бывшем Таганрогском) проспекте. Современный вид.

Количество просмотров: 1852

Источник: http://rslovar.com/content/%D1%83%D0%B1%D0%B8%D0%B9%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE-%D0%BF%D1%80%D0%B5%D0%B4%D1%81%D0%B5%D0%B4%D0%B0%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8F-%D0%BA%D1%83%D0%B1%D0%B0%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9-%D1%80%D0%B0%D0%B4%D1%8B-%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D1%8F-%D1%80%D1%8F%D0%B1%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%BB%D0%B0-%D0%B2-%D0%BF%D0%B0%D0%BB%D0%B0%D1%81-%D0%BE%D1%82%D0%B5%D0%BB%D0%B5-13-%D0%B8%D1%8E%D0%BD%D1%8F-1919-%D0%B3%D0%BE%D0%B4%D0%B0

Refy-free
Добавить комментарий