Роланд Оруженосец

Жуковский В.А. Роланд оруженосец. Баллада. Рисунки Д. Митрохина

Роланд Оруженосец

М., издание И. Кнебель, 1913 (литография Ф.Г. Кейтель). 12 с. с ил. Тираж 5000 экз. Цена 50 коп. В издательской литографированной обложке. 30,6х22,8 см. Достаточно редка!

Раз Карл Великий пировал;Чертог богато был украшен;Кругом ходил златой бокал;Огромный стол трещал от брашен;Гремел певцов избранных хор;Шумел веселый разговор;И гости вдоволь пили, ели,

И лица их от вин горели.

«Роланд оруженосец». Написано 19 октября 1832 г. Напечатано впервые в альманахе «Новоселье», ч. II, СПб., 1834, с пометой: «31 октября 1832. Верне, на берегу Женевского озера». Перевод одноименной баллады И.-Л. Уланда. Уланд основывался на средневековых французских легендах о знаменитом Роланде, сложившихся уже после создания «Песни о Роланде».

Жуковский сохраняет в основном стиль подлинника — непринужденную грубоватость, юмористическую окраску и стремительность интонаций. Однако от своего обычного принципа смягчения, «облагораживания» Жуковский не отказывается; он опускает в переводе места, с его точки зрения грубо-прозаические («вспотел», восклицание «Эх» и т. д.).

Изменен стих баллады; подлинник написан семистишиями.

Артусов талисман, который попросил добыть Карл Великий своих именитых рыцарей у Великана из Арденского леса  — талисман короля Артура (Артуса), главного персонажа так называемого «бретонского цикла» французского средневекового романа о «рыцарях Круглого стола».

Великий Карл сказал гостям:«Свершить нам должно подвиг трудный.Прилично ль веселиться нам,Когда еще Артусов чудный Не завоеван талисман?Его укравший великан Живет в Арденском лесе темном,

Он на щите его огромном».

Отважный Оливьер, Гварин,Силач Гемон, Наим Баварский,Агландский граф Милон, Мерлин,Такой услыша вызов царский,Из-за стола тотчас встают,Мечи тяжелые берут;Сверкают их стальные брони;

Их боевые пляшут кони.

Тут сын Милонов молодой
Роланд сказал: «Возьми, родитель,

Меня с собой; я буду твой Оруженосец и служитель.Ваш подвиг не по ле́там мне;Но ты позволь, чтоб на коне Я вез, простым твоим слугою,

Копье и щит твой за тобою».

Все, кому довелось хоть раз в жизни встретиться с кнебелевскими детскими книжками, вошедшими в «Подарочную серию», навсегда запомнили их благородный, отмеченный большим художественным вкусом, внешний облик. Сочные, праздничные цвета безупречно воспроизведенных в них рисунков удачно сочетаются с выразительными шрифтами и с необычной фактурой первосортной бумаги…

Все в этих книжках свидетельствует о большой культуре и искренней любви к детям людей, причастных к выпуску «Подарочной серии», и прежде всего ее инициатора — Иосифа Николаевича Кнебеля.

И становится понятно, почему многие из этих книг вошли в золотой фонд русского книжного искусства и до сих пор столь любимы не только детьми, но и истинными любителями книги — библиофилами.

Митрохин, Дмитрий Исидорович (1883 — 1973) — русский художник, мастер книжной и станковой графики. Уроженец Ейска, в котором его дед владел типографией. Отец художника, Исидор Егорович Митрохин — мелкий торговый служащий; «10-летним был отдан в услужение купцу армянину, знал армянский и турецкий языки. Всю жизнь — друзья армяне».

Дед по отцовской линии, Егор Никитич Митрохин (1817, Тамань — 1887), происходивший из кантонистов военный фельдшер, «большой книгочей». Его женой была Мария Дротенко — дочь кубанского казака. Мать, Васса Наумовна Чага — дочь купца. Наум Степанович Чага, тоже казацкий сын, «пришёл из кубанских степей в приазовское рыбачье селение (будущий Ейск) неграмотным босоногим подпаском».

Благодаря своему недюжинному уму и кипучей энергии стал судовладельцем, городским головой. Приобретя по случаю типографию, отошёл от дел, и отдался новому для него увлечению. Н.С. Чага оказал на художника очень большое влияние, в его мастерской Д.И.

Митрохин ещё в раннем детстве познакомился с полиграфическим искусством, что вылилось в страсть к книгам и чтению, впоследствии закономерно сказавшуюся на его большой эрудиции.

Возможности легко вступать в общение, без напряжения поддерживать беседу практически на любую тему, легко же войдя в весьма требовательное культурное общество двух столиц, Дмитрий Митрохин обязан, конечно, и Науму Чаге, его мастерской, доступности разнообразной литературы,— самой этой заразительной страсти его к полиграфии во всех её проявлениях, наконец. Художник вспоминает:

«И мать и отец любили читать, в доме с детства помню много книг и журналы для «домашнего чтения», с большим количеством иллюстраций. Большой интерес к работе печатного станка. С наборщиками и печатниками — дружба. Читать и рисовать тянуло меня с ранних лет. …Я с детства видел внимательных читателей.

В доме деда, приехавшего с Кавказской Фанагорийской линии и доживавшего свой век на скудную пенсию отставного военного фельдшера, были журналы и книги 1860-х годов — «Сын отечества», «Ваза», журнал мод, «Огонёк» Германа Гоппе на розовой бумаге. Среди книг — Мартын Задека («глава халдейских мудрецов, гадатель, толкователь снов», многотомные «Приключения, почерпнутые из моря житейского» Вельтмана.

…Один из дальних родственников выписывал журналы Figaro Illustré, Illustration, Le Monde moderne. От него я впервые услышал имя Стейнлена (Théophile Steinlen). Он мне показывал маленькую книжку Аристида Брюана Dans la rue с её ставшею поговоркою начальною строкою: «T'es dans la rue — va, te's chez toi» («Выброшен на улицу, так будь как у себя дома») с рисунками Стейнлена.

В ней множество трепещущих жизнью набросков уличных типов: бездомники, кутилы, уличные певцы, рабочие».

Дмитрий Митрохин был учеником А.М. Васнецова, А.С. Степанова, С.И. Ягужинского. Посещал мастерскую Е.С. Кругликовой в Париже в 1901 — 1903 годах. Член объединения «Мир искусства» с 1916 года. Знакомство с выдающимся деятелем В.Д. Замирайло склоняет его к выбору пути графика.

На первых же порах своей деятельности Митрохин, сотрудничая со многими столичными журналами и издательствами, завоевал репутацию виртуоза книжно-журнального оформления. В своем творчестве представлял традиции модерна, «тихого искусства».

Продолжил принципы символистски-модернистской эстетики в книжной культуре советского периода. Рисовал в разных техниках, признан мастером ксилографии.

В искусстве книги особое внимание уделял не полосным иллюстрациям, а всему орнаментально-ритмическому комплексу обложки, форзацам, титульному листу, заставкам, концовкам и пр., филигранно вырисовывая каждый элемент, мастерски выдерживая общий стиль книги.

Плодотворно сотрудничал с И.Н. Кнебелем молодой художник Дмитрий Исидорович Митрохин, обладавший, быть может, менее ярким, чем Нарбут, но глубоко лирическим характером дарования.

В настоящее время трудно определить, кто рекомендовал Митрохина — выпускника Московского училища живописи, ваяния и зодчества — издателю как иллюстратора детских книг.

Скорее всего Кнебель был хорошо знаком с графическими работами художника, нередко печатавшимися в столичных журналах: «Весы», «Зритель», «Сатирикон», «Аполлон» и др.; знал оформленные им для издательств И.Д. Сытина и А.Д. Ступина детские книги; видел его работы на выставках в Петербурге и Москве.

Издателю импонировала графическая манера художника, развивавшего в своем творчестве традиции выдающихся мастеров «Мира искусства». Первые рисунки по заказу И.Н. Кнебеля (обложку, фронтиспис, иллюстрации, заставки, концовки и буквицы к книге «Басни» И.И. Хемницера) Митрохин сделал в 1911 году.

В этом издании, увидевшем свет в следующем году, ему наконец удалось осуществить свою давнюю мечту о полном художественном оформлении детской книги. «Вступив на новый путь,— как справедливо отмечает автор монографии о Митрохине Ю.А. Русаков,— молодой художник как бы бросил вызов на „творческое соревнование» крупнейшим русским графикам, до него пробовавшим свои силы в этом жанре».

К концу 1913 года в издательстве Кнебеля вышла целая серия детских книжек Митрохина, в работе над которыми вполне определились его литературные и художественные симпатии. В ряду лучших книг серии можно назвать старую арабскую сказку «Маленький Мук» в пересказе В. Гауфа.

Как и в самой сказке, в силуэтных рисунках Митрохина органично сочетаются необычайные фантастические сюжеты с документально точными бытовыми деталями, что придает по-восточному причудливо расцвеченным иллюстрациям особый, сказочный колорит. В книге весьма ощутимо влияние графики знаменитого английского художника конца прошлого века Обри Бердсли.

Показательна в этом смысле страничная иллюстрация, изобра­жающая Маленького Мука, кормящего кошку. Здесь игра черных и белых силуэтов особенно выразительна и напоминает о графических приемах Бердсли. В стиле искусства европейского средневековья оформлены Митрохиным две следующие книжки «Подарочной серии» — «Кубок» и «Роланд-оруженосец» В.А. Жуковского.

Пожалуй, именно в них художник достигает наивысшей гармонии между всеми графическими элементами издания.

Особенно удачной представляется обложка к балладе «Кубок», поражающая тонким сочетанием строгой, уравновешенной рамки обложки с оригинальны­ми рисованными шрифтами и многоцветной орнаментальной виньеткой с овальным «портретом» пажа.

В иллюстрациях черные силуэтные заливки нередко соседствуют с легкими перовыми рисунками, а в виньетках и концовках весьма ощутимы элементы западной геральдической орнаментики. Палитра художника при этом достаточно лаконична: в ней преобладают черный и белый цвета. В том же году по заказу Кнебеля Митрохин оформил сказку Р.

Густафсона «Баржа». В стилистике всего изобразительного ряда книги хорошо прослеживается влияние японской гравюры, что проявилось и в композиционном построении рисунков, и в приемах введения локального цвета.

Здесь, как и в предыдущей книге, художнику особенно удалось оформление обложки, графические элементы которой удачно уравновешиваются чистым, свободным от рисунка и шрифтов полем.

Опираясь на лучшие образцы книжного искусства прошлых веков, увлекаясь лубком или японской гравюрой, росписью изразцов и резьбой пряничных досок или западным средневековым искусством, Митрохин, по словам его биографа, все же сумел создать «глубоко индивидуальную орнаментально-декоративную графику, имеющую ярко выраженную национальную окраску».

В Митрохине (внуке типографа из г. Ейска), как и в Нарбуте, Кнебель ценил стремление непосредственно участвовать в самом процессе создания книги, то есть работать рука об руку с наборщиками и печатниками. Важность таких творческих контактов подчеркивал и современник Митрохина, известный гравер И. Н.

Павлов: «Если бы предприниматели умели сразу же окружить художника соответствующим вниманием и дать ему все возможности для работы, то художественная сторона полиграфической культуры поднялась бы у нас на большую высоту. Общение рабочих с художниками дает чрезвычайно много обеим сторонам; отделять технику от искусства в печатной продукции нельзя.

Задачи художественной печати настолько сложны и ответственны, что требуют серьезной подготовки кадров, их культуры и взаимодействия всех работников». Митрохин был частым гостем в петербургской типографии Товарищества Р. Голике и А. Вильборг, а также в московской литографии Ф.Г. Кейтеля, внимательно наблюдая за печатанием своих книжек.

Это, без сомнения, способствовало высокому полиграфическому уровню его изданий. В течение трех с лишним лет тесного содружества Митрохина с Кнебелем (1911 —1914) ими подготовлено для издания 12 детских книжек, 9 из которых были успешно выпущены в «Подарочной серии», а три — «За синей далью» В. Стражева, «Мена» Г.-Х.

Андерсена и сказка «Золотая рыбка» (по независящим от Кнебеля обстоятельствам) так и не увидели света.  Современники высоко оценили серию митрохинских книжек, изданных Кнебелем. Один из видных деятелей «Мира искусства» Д.В.

Философов утверждал: «Всякий, хоть немного знакомый с иллюстрационной работой, с техникой печатания в красках, поймет, сколько старания и любви вложено в эти яркие, пестрые книжки. Кто знал Митрохина несколько лет тому назад? Думаю, никто… А теперь в нашу художественную жизнь властно вошел талантливый, серьезный рисовальщик, упорно работающий, с каждым годом достигающий новой ступени совершенства».

  • В. Гауф. Жизнь Альмансора. Повесть
  • В. Гауф. Корабль призрак. Сказка
  • В. Гауф. Маленький Мук. Сказка
  • Р. Густафсон. Баржа. Сказка
  • Р. Густафсон. Земной глобус папы. Сказка
  • Басни И. Хемницера
  • Ребята своевольные
  • Зеленый осел
  • Дворовая собака
  • В. А. Жуковский. Кубок. Баллада
  • В. А. Жуковский. Роланд оруженосец. Баллада
  • М. Ю. Лермонтов. Спор. Стихотворение

Художники «Мира искусства» не ограничивались при оформлении детских книг поисками новых модификаций русского стиля, их интересовал более широкий спектр эстетических проблем. Разумеется, в работах мастеров этого круга для детской аудитории проявились и их «западнические» пристрастия, глубокие познания в области зарубежной художественной культуры.

Источник: http://www.raruss.ru/childrens-books/3726-mitrokhin-zhukovsky-roland.html

Вопросы и ответы к балладе В. А. Жуковского “Роланд-оруженосец”

Роланд Оруженосец

Кто отправляется на спасение чудесного талисмана, принадлежавшего королю Артуру? Охарактеризуйте одного из участников этого похода.

По призыву Карла Великого на спасение чудесного талисмана короля Артура отправляются “шесть бодрых витязей”: “отважный Оливьер, Гварин, силач Гемон, Наим Баварский, агландский граф Милон, Мерлин”. Но кроме этих шести “младой Роланд с копьем, щитом”.

В начале баллады приметы каждого из рыцарей очень коротки, и нельзя дать развернутую характеристику ни одному из них. Однако можно сказать, что Оливьер отважен, а Гемон силен.

Когда в балладе впервые появляется главный герой? Какая это строфа?

Главный герой – Роланд, именем которого названа баллада, появляется в четвертой строфе. Мы узнаем его как сына одного из витязей, решивших отправиться за талисманом, – Милона. Роланд получил разрешение отца поехать с ним в качестве оруженосца, который везет копье и щит.

Почему на пиру у Карла никто даже не мог и подумать о возможности подвига Роланда?

На пиру у Карла присутствовали славные рыцари, о подвигах которых знали все. Едва ли они могли думать о том, что рядом с ними подрастают новые герои. Каждый из этих “бодрых витязей” мечтал добыть таинственный талисман короля Артура и был готов к собственному подвигу.

Прочтите обращение Роланда к отцу. Как характеризует Роланда этот монолог? Какие особенности героя баллады прежде всего бросаются в глаза: смелость, умение трезво оценить обстоятельства, разумная оценка своих сил, скромность, решительность?

В четвертой строфе баллады мы читаем слова Роланда, обращенные к отцу. В этом обращении сына к отцу-рыцарю есть скромность, которую юноша подчеркивает. Пока еще рано говорить о других его качествах. Но можно думать, что решительность сын уже показал.

Наверное, не всякий сын славного рыцаря решился бы обратиться к отцу с такой просьбой.

Прочтите вслух обращения к Карлу его подданных: Гемона, Тюрпина, Наима, Оливьера, Гварина, Милона. Речь какого из этих шести рыцарей привлекла ваше внимание? Как вы оцениваете речь каждого?

Проследим, как рыцари обращались к великому Карлу.

Гемон, с нахмуренным лицом Приближась, голову немую Стряхнул с копья перед крыльцом И Карлу так сказал:

“Плохую Добычу я завоевал;Я этот клад в лесу достал, Где трое суток я скитался:Мне враг без головы попался”.

Так Гемон честно признал свою неудачу. Его добыча – отрубленная кем-то голова богатыря.

Приехал за Гемоном вслед Тюрпин, усталый, бледный, тощий.

“Со мною талисмана нет;Но вот вам дорогие мощи”.Добычу снял Тюрпин с седла:То великанова былаРука, обвитая тряпицей, С его огромной рукавицей.

Тюрпин также признал свою неудачу, привезя лишь могучую руку убитого богатыря.

Сердит и сумрачен, НаимПриехал по следам Тюрпина, И великанова за нимВисела на седле дубина.”Кому достался талисман, Не знаю я; но великанМеня оставил в час кончиныНаследником своей дубины”.

Так Наим почти в шутку описал свой неудавшийся подвиг.

Шел рыцарь Оливьер пешком, Задумчивый и утомленный;Конь, великановым мечомИ панцирем обремененный, Едва копыта поднимал.”Все это с мертвеца я снял;Мне от победы мало чести;О талисмане ж нет и вести”.

Так и Оливьер рассказал о своей неудаче и представил снаряжение великана.

Вдали является ГваринС щитом огромным великана, И все кричат: “Вот паладин, Завоеватель талисмана!”Гварин, подъехав, говорит:”В лесу нашел я этот щит;Но обманулся я в надежде:Был талисман украден прежде”.

Так у Карла оказался щит великана.

Вид печального Милона “с потупленною головою” был красноречивее всяких слов.

Только последние строфы баллады рассказывают о том, кто обнаружил талисман. Роланд в самую последнюю минуту, когда отец подъехал к крыльцу, на котором его ждали Карл и паладины, прикрепляет к щиту отца талисман.

Можно сказать, что все рыцари были честны и сумели признать свое поражение: среди них не было ни одного, который бы попытался обмануть повелителя и товарищей.

Сравните их речи со словами Роланда: “Прости, отец: Тебя будить я побоялся И с великаном сам подрался”.

В чем, на ваш взгляд, преимущество краткой реплики героя?

Речи рыцарей, расстроенных своей неудачей, строги и честны.

Слова Роланда, завершающие балладу, звучат шуткой и в то же время показывают, что юный герой не хочет хвалиться своим подвигом: он и здесь сохраняет ту скромность, которую мы уже заметили, когда встретились с ним в самом начале баллады.

Можно заметить, что юноша даже хочет пошутить над своим успехом: едва ли смертельно опасный поединок можно описать так, как он это сделал. “С великаном сам подрался” – так сказать можно скорее о потасовке со своими ровесниками.

Поэтому Роланда стоит похвалить и за скромность, за умение пошутить и не обидеть старших, которых он так неожиданно превзошел в этом поединке.

Расскажите о том, каким представляете себе героя баллады, вашего ровесника. Какие приемы использует поэт для его изображения

Герой баллады Роланд – смелый юноша. Он находчив и изобретателен. И при этом у него нет желания обидеть тех, кого он превзошел в поисках талисмана короля Артура.

Автор баллады знакомит нас с Роландом: мы слышим его речь, и она убеждает нас в уме и скромности юноши. Он говорит: “Ваш подвиг не по летам мне”. Однако когда встречается с великаном, то решает не будить отца, а справиться с ним самому. Вот его ответная речь на тяжкие оскорбления противника:

“…Тяжел мой щит для детских плеч – Зато за ним стою я смело;Пусть неуч я – мой конь учен;Пускай я слаб – мой меч силен:Отведай нас; уж мы друг другуОкажем в честь тебе услугу”.

Иными были его речи в стане отца и его соратников. Мы уже обратили внимание на то, как коротка и скромна его реплика победителя, которая и завершает балладу.

Продолжите “цепочку” наблюдений за событиями в балладе Жуковского “Роланд-оруженосец” или в любом другом недавно прочитанном произведении.

В балладе “Роланд-оруженосец” события развиваются таким образом: великий Карл посылает своих рыцарей за талисманом короля Артура, который украл злобный великан. Шесть рыцарей получают это задание. Милон берет с собой в качестве оруженосца своего сына Роланда.

Ночью Роланд увидел великана – похитителя талисмана, сразился с ним и победил, а затем спрятал талисман, никому, даже отцу, об этом не сказав. Все спали и даже не проснулись во время его поединка с великаном.

Утром рыцари обнаружили останки своего врага и привезли Великому Карлу то, что им удалось обнаружить. Только когда Милон хотел “отчитаться” перед Карлом, сын прикрепил талисман к щиту великана, который отец хотел вручить королю. Так все узнали о подвиге молодого Роланда, и он прославился.

Герой и сюжет всегда тесно связаны между собой. Каждый поступок героя, конечно, предопределяется многими обстоятельствами, но личные качества героя во многом определяют ход событий.

Как вы оцениваете поведение Роланда-оруженосца? Какие причины, какие мотивы заставляют его сначала совершить поступок, а потом скрыть собственный подвиг? Может быть, дело в прочных и привычных принципах, по которым оруженосец был не вправе совершать подвиг рыцаря?

Читателю очевидно, что юный Роланд мечтал о подвигах, но не смел даже своему отцу рассказать об этих мечтах. В отношениях старших с младшими, родителей с детьми, тем более в среде знати, среде избранных людей утверждалась определенная иерархия, и младшие были полностью подчинены старшим.

Напомним, что первоначально слово “рыцарь” значило всадник, тяжеловооруженный конный воин. Для рыцаря считались обязательными моральные нормы: смелость, верность долгу, благородство по отношению к женщине. Отсюда и переносное значение этого слова – самоотверженный, благородный человек.

Поэтому Роланд мог лишь мечтать о том, чтобы ему доверили то, что было предложено сделать шести рыцарям. Но самостоятельно вступить в бой, опережая кого-либо из них, он, конечно, не мог. Его спасла лишь необычность ситуации: рыцари спали, и, если бы Роланд не решился на этот бой, их ждала бы неминуемая гибель.

Его решение было вызвано необходимостью, и ему удалось преодолеть почти непреодолимые барьеры, которые ставили перед молодым воином привычные отношения и нормы.

Справка. Иерархия – расположение частей или элементов от высших к низшим. Она используется в самых различных науках.

В ботанике: дерево – дуб, береза. В социальных отношениях: царь – боярин – дворянин (в России в IX-XVII веках).

Какое чувство, как вам кажется, преобладает в отношении автора к Роланду-оруженосцу: симпатия или уважение?

Трудно решить, что преобладает в отношении автора к юному Роланду. Очевидно только одно: и симпатия, и уважение в этом отношении присутствуют. Но можно предположить, что кроме этого в отношении автора звучит и удивление перед ранним проявлением мужества сына Милона.

Источник: https://lit.ukrtvory.ru/voprosy-i-otvety-k-ballade-v-a-zhukovskogo-roland-oruzhenosec/

Роланд Оруженосец

Роланд Оруженосец

    Раз Карл Великий пировал;    Чертог богато был украшен;    Кругом ходил златой бокал;    Огромный стол трещал от брашен;    Гремел певцов избранных хор;    Шумел веселый разговор;    И гости вдоволь пили, ели,    И лица их от вин горели.     Великий Карл сказал гостям:    «Свершить нам должно подвиг трудный.

    Прилично ль веселиться нам,    Когда еще Артусов чудный    Не завоеван талисман?    Его укравший великан    Живет в Арденском лесе темном,    Он на щите его огромном».

    Отважный Оливьер, Гварин,    Силач Гемон, Наим Баварский,    Агландский граф Милон, Мерлин,    Такой услыша вызов царский,    Из-за стола тотчас встают,    Мечи тяжелые берут;    Сверкают их стальные брони;    Их боевые пляшут кони.     Тут сын Милонов молодой    Роланд сказал: «Возьми, родитель,    Меня с собой; я буду твой    Оруженосец и служитель.

    Ваш подвиг не по ле?там мне;    Но ты позволь, чтоб на коне    Я вез, простым твоим слугою,    Копье и щит твой за тобою».     В Арденский лес одним путем    Шесть бодрых витязей пустились,    В средину въехали, потом    Друг с другом братски разлучились.     Младой Роланд с копьем, щитом    Смиренно едет за отцом;    Едва от радости он дышит;    Бодрит коня; конь ржет и пышет.

    И рыщут по? лесу они    Три целых дня, три целых ночи;    Устали сами; их кони?    Совсем уж выбились из мочи:    А великана все им нет.     Вот на четвертый день, в обед,    Под дубом сенисто-широким    Милон забылся сном глубоким.     Роланд не спит.

Вдруг видит он:    В лесной дали, сквозь сумрак сеней,    Блеснуло; и со всех сторон    Вскочило множество оленей,    Живым испуганных лучом;    И там, как туча, со щитом,    Блистающим от талисмана,    Валит громада великана.

    Роланд глядит на пришлеца    И мыслит: «Что же ты за диво?    Будить мне для тебя отца    Не к месту было бы учтиво;    Здесь за него, пока он спит,    Его копье, и добрый щит,    И острый меч, и конь задорный,    И сын Роланд, слуга проворный».

    И вот он на бедро свое    Повесил меч отцов тяжелый;    Взял длинное его копье    И за плеча рукою смелой     Его закинул крепкий щит;    И вот он на коне сидит;    И потихоньку удалился —    Дабы отец не пробудился.     Его увидя, сморщил нос    С презреньем великан спесивый.

    «Откуда ты, молокосос?    Не по тебе твой конь ретивый;    Смотри, тебя длинней твой меч;    Твой щит с твоих ребячьих плеч,    Тебя переломив, свалится;    Твое копье лишь мне годятся».

    «Дерзка твоя, как слышу, речь;    Посмотрим, таково ли дело?    Тяжел мой щит для детских плеч —    Зато за ним стою я смело;    Пусть неуч я — мой конь учен;    Пускай я слаб — мой меч силен;    Отведай нас; уж мы друг другу    Окажем в честь тебе услугу».     Дубину великан взмахнул,    Чтоб вдребезги разбить нахала,    Но коль Роландов отпрыгнул;    Дубина мимо просвистала.

    Роланд пустил в него копьем;    Оно осталось с острием,    Погнутым силой талисмана,    В щите пронзенном великана.     Роланд отцовский меч большой    Схватил обеими руками;    Спешит схватить противник свой;    Но крепко стиснут он ножнами;    Еще меча он не извлек,    Как руку левую отсек    Ему наш витязь; кровь струею;    Прочь отлетел и щит с рукою.

    Завыл от боли великан,    Кипучей кровию облитый:    Утратив чудный талисман,    Он вдруг остался без защиты;    Вслед за щитом он побежал;    Но по ногам вдогонку дал    Ему Роланд удар проворный:    Он покатился глыбой черной.     Роланд, подняв отцовский меч,    Одним ударом исполину    Отрушил голову от плеч,    Свистя, кровь хлынула в долину.

    Щит великанов взяв потом,    Он талисман, блиставший в нем    (Осьмое чудо красотою),    Искусной выломал рукою.     И в платье скрыл он взятый клад;    Потом струей ручья леснова    С лица и с рук, с коня и с лат    Смыл кровь и прах и, севши скова    На доброго коня, шажком    Отправился своим путем    В то место, где отец остался;    Отец еще не просыпался.

    С ним рядом лег Роланд и в сон    Глубокий скоро погрузился    И спал, покуда сам Милон    Под сумерки не пробудился;    «Скорей, мой сын Роланд, вставай;    Подай мой шлем, мой меч подай;    Уж вечер; всюду мгла тумана;    Опять не встретим великана».

    Вот ездит он в лесу густом    И великана ищет снова;    Роланд за ним, с копьем, щитом —    Но о случившемся ни слова,    И вот они в долине той,    Где жаркий совершился бой;    Там виден был поток кровавый;    В крови валялся труп безглавый.

    Роланд глядит; своим глазам    Не верит он: что за причина?    Одно лишь туловище там;    Но где же голова, дубина?    Где панцирь, меч, рука и щит?    Один ободранный лежит    Обрубок мертвеца нагого;    Следов не видно остального.     Труп осмотрев, Милон сказал:    «Что за уродливая груда!    Еще ни разу не видал    На свете я такого чуда:    Чей это труп?. .

Вопрос смешной!    Да это великан; другой    Успел дать хищнику управу;    Я про?спал честь мою и славу».     Великий Карл глядел в окно    И думал: «Страшно мне по чести;    Где рыцари мои? Давно    Пора б от них иметь нам вести.     Но что?. . Не герцог ли Гемон    Там едет? Так, и держит он    Свое копье перед собою    С отрубленною головою».

    Гемон, с нахмуренным лицом    Приближась, голову немую    Стряхнул с копья перед крыльцом    И Карлу так сказал: «Плохую    Добычу я завоевал;    Я этот клад в лесу достал,    Где трое суток я скитался:    Мне враг без головы попался».     Приехал за Гемоном вслед    Тюрпин, усталый, бледный, тощий.     «Со мною талисмана нет:    Но вот вам дорогие мощи».     Добычу снял Тюрпин с седла:    То великанова была    Рука, обвитая тряпицей,    С его огромной рукавицей.     Сердит и сумрачен, Наим    Приехал по следам Тюрпина,    И великанова за ним    Висела на седле дубина.     «Кому достался талисман,    Не знаю я; но великан    Меня оставил в час кончины    Наследником своей дубины».     Шел рыцарь Оливьер пешком,    Задумчивый и утомленный;    Конь, великановым мечом    И панцирем обремененный,    Едва копыта подымал.     «Все это с мертвеца я снял;    Мне от победы мало чести;    О талисмане ж нет и вести».     Вдали является Гварин    С щитом огромным великана,    И все кричат: «Вот паладин,    Завоеватель талисмана!»    Гварин, подъехав, говорит:    «В лесу нашел я этот щит;    Но обманулся я в надежде:    Был талисман украден прежде».     Вот наконец и граф Милон.     Печален, во вражде с собою,    К дворцу тихонько едет он    С потупленною головою.     Роланд смиренно за отцом    С его копьем, с его щитом,    И светятся, как звезды ночи,    Под шлемом удалые очи.     И вот они уж у крыльца,    На коем Карл и паладины    Их ждут; тогда на щит отца    Роланд, сорвав с его средины    Златую бляху, утвердил    Свой талисман и щит открыл. . .     И луч блеснул с него чудесный,

    Как с черной тучи день небесный.

    Милон, слова услыша те,    Глаза на сына обращает. . .     И что же? Перед ним в щите,    Как солнце, талисман сияет.     «Где это взял ты, молодец?»    Роланд в ответ: «Прости, отец;    Тебя будить я побоялся    И с великаном сам подрался».          Примечания

    Роланд оруженосец. Написано 19 октября 1832 г. Напечатано впервые в альманахе «Новоселье», ч. II, СПб. , 1834, с пометой: «31 октября 1832. Верне, на берегу Женевского озера». Перевод одноименной баллады И. -Л. Уланда.

Уланд основывался на средневековых французских легендах о знаменитом Роланде, сложившихся уже после создания «Песни о Роланде». Жуковский сохраняет в основном стиль подлинника — непринужденную грубоватость, юмористическую окраску и стремительность интонаций.

Однако от своего обычного принципа смягчения, «облагораживания» Жуковский не отказывается; он опускает в переводе места, с его точки зрения грубо-прозаические («вспотел», восклицание «Эх» и т. д. ). Изменен стих баллады; подлинник написан семистишиями.

Артусов талисман — талисман короля Артура (Артуса), главного персонажа так называемого «бретонского цикла» французского средневекового романа о «рыцарях Круглого стола». .

Источник: https://cwetochki.ru/post-Roland-Orujenosetz-1348.html

Роланд оруженосец

Роланд Оруженосец

Раз Карл Великий пировал; Чертог богато был украшен; Кругом ходил златой бокал; Огромный стол трещал от брашен; Гремел певцов избранных хор; Шумел веселый разговор; И гости вдоволь пили, ели,

И лица их от вин горели.

Великий Карл сказал гостям: «Свершить нам должно подвиг трудный. Прилично ль веселиться нам, Когда еще Артусов чудный Не завоеван талисман? Его укравший великан Живет в Арденском лесе темном,

Он на щите его огромном».

Отважный Оливьер, Гварин, Силач Гемон, Наим Баварский, Агландский граф Милон, Мерлин, Такой услыша вызов царский, Из-за стола тотчас встают, Мечи тяжелые берут; Сверкают их стальные брони;

Их боевые пляшут кони.

Тут сын Милонов молодой
Роланд сказал: «Возьми, родитель,

Меня с собой; я буду твой Оруженосец и служитель. Ваш подвиг не по ле́там мне; Но ты позволь, чтоб на коне Я вез, простым твоим слугою,

Копье и щит твой за тобою».

В Арденский лес одним путем Шесть бодрых витязей пустились, В средину въехали, потом Друг с другом братски разлучились. Младой Роланд с копьем, щитом Смиренно едет за отцом; Едва от радости он дышит;

Бодрит коня; конь ржет и пышет.

И рыщут по́ лесу они Три целых дня, три целых ночи; Устали сами; их кони́ Совсем уж выбились из мочи: А великана все им нет. Вот на четвертый день, в обед, Под дубом сенисто-широким

Милон забылся сном глубоким.

Роланд не спит. Вдруг видит он: В лесной дали, сквозь сумрак сеней, Блеснуло; и со всех сторон Вскочило множество оленей, Живым испуганных лучом; И там, как туча, со щитом, Блистающим от талисмана,

Валит громада великана.

Роланд глядит на пришлеца И мыслит: «Что же ты за диво? Будить мне для тебя отца Не к месту было бы учтиво; Здесь за него, пока он спит, Его копье, и добрый щит, И острый меч, и конь задорный,

И сын Роланд, слуга проворный».

И вот он на бедро свое Повесил меч отцов тяжелый; Взял длинное его копье И за плеча рукою смелой Его закинул крепкий щит; И вот он на коне сидит; И потихоньку удалился —

Дабы отец не пробудился.

Его увидя, сморщил нос С презреньем великан спесивый. «Откуда ты, молокосос? Не по тебе твой конь ретивый; Смотри, тебя длинней твой меч; Твой щит с твоих ребячьих плеч, Тебя переломив, свалится;

Твое копье лишь мне годятся».

«Дерзка твоя, как слышу, речь; Посмотрим, таково ли дело? Тяжел мой щит для детских плеч — Зато за ним стою я смело; Пусть неуч я — мой конь учен; Пускай я слаб — мой меч силен; Отведай нас; уж мы друг другу

Окажем в честь тебе услугу».

Дубину великан взмахнул, Чтоб вдребезги разбить нахала, Но коль Роландов отпрыгнул; Дубина мимо просвистала. Роланд пустил в него копьем; Оно осталось с острием, Погнутым силой талисмана,

В щите пронзенном великана.

Роланд отцовский меч большой Схватил обеими руками; Спешит схватить противник свой; Но крепко стиснут он ножнами; Еще меча он не извлек,

Как руку левую отсек

Ему наш витязь; кровь струею;
Прочь отлетел и щит с рукою.

Завыл от боли великан, Кипучей кровию облитый: Утратив чудный талисман, Он вдруг остался без защиты; Вслед за щитом он побежал; Но по ногам вдогонку дал Ему Роланд удар проворный:

Он покатился глыбой черной.

Роланд, подняв отцовский меч, Одним ударом исполину Отрушил голову от плеч, Свистя, кровь хлынула в долину. Щит великанов взяв потом, Он талисман, блиставший в нем (Осьмое чудо красотою),

Искусной выломал рукою.

И в платье скрыл он взятый клад; Потом струей ручья леснова С лица и с рук, с коня и с лат Смыл кровь и прах и, севши скова На доброго коня, шажком Отправился своим путем В то место, где отец остался;

Отец еще не просыпался.

С ним рядом лег Роланд и в сон Глубокий скоро погрузился И спал, покуда сам Милон Под сумерки не пробудился; «Скорей, мой сын Роланд, вставай; Подай мой шлем, мой меч подай; Уж вечер; всюду мгла тумана;

Опять не встретим великана».

Вот ездит он в лесу густом
И великана ищет снова;

Роланд за ним, с копьем, щитом — Но о случившемся ни слова, И вот они в долине той, Где жаркий совершился бой; Там виден был поток кровавый;

В крови валялся труп безглавый.

Роланд глядит; своим глазам Не верит он: что за причина? Одно лишь туловище там; Но где же голова, дубина? Где панцирь, меч, рука и щит? Один ободранный лежит Обрубок мертвеца нагого;

Следов не видно остального.

Труп осмотрев, Милон сказал: «Что за уродливая груда! Еще ни разу не видал На свете я такого чуда: Чей это труп?.. Вопрос смешной! Да это великан; другой Успел дать хищнику управу;

Я про́спал честь мою и славу».

Великий Карл глядел в окно И думал: «Страшно мне по чести; Где рыцари мои? Давно Пора б от них иметь нам вести. Но что?.. Не герцог ли Гемон Там едет? Так, и держит он Свое копье перед собою

С отрубленною головою».

Гемон, с нахмуренным лицом Приближась, голову немую Стряхнул с копья перед крыльцом И Карлу так сказал: «Плохую Добычу я завоевал; Я этот клад в лесу достал, Где трое суток я скитался:

Мне враг без головы попался».

Приехал за Гемоном вслед Тюрпин, усталый, бледный, тощий. «Со мною талисмана нет: Но вот вам дорогие мощи». Добычу снял Тюрпин с седла: То великанова была Рука, обвитая тряпицей,

С его огромной рукавицей.

Сердит и сумрачен, Наим Приехал по следам Тюрпина, И великанова за ним Висела на седле дубина. «Кому достался талисман, Не знаю я; но великан Меня оставил в час кончины

Наследником своей дубины».

Шел рыцарь Оливьер пешком, Задумчивый и утомленный; Конь, великановым мечом И панцирем обремененный, Едва копыта подымал. «Все это с мертвеца я снял; Мне от победы мало чести;

О талисмане ж нет и вести».

Вдали является Гварин С щитом огромным великана, И все кричат: «Вот паладин, Завоеватель талисмана!» Гварин, подъехав, говорит: «В лесу нашел я этот щит; Но обманулся я в надежде:

Был талисман украден прежде».

Вот наконец и граф Милон. Печален, во вражде с собою, К дворцу тихонько едет он С потупленною головою.

Роланд смиренно за отцом

С его копьем, с его щитом, И светятся, как звезды ночи,

Под шлемом удалые очи.

И вот они уж у крыльца, На коем Карл и паладины Их ждут; тогда на щит отца Роланд, сорвав с его средины Златую бляху, утвердил Свой талисман и щит открыл… И луч блеснул с него чудесный,

Как с черной тучи день небесный.

И грянуло со всех сторон Шумящее рукоплесканье; И Карл сказал: «Ты, граф Милон, Исполнил наше упованье; Ты возвратил нам талисман; Тобой наказан великан; За славный подвиг в награжденье

Прими от нас благоволенье».

Милон, слова услыша те, Глаза на сына обращает… И что же? Перед ним в щите, Как солнце, талисман сияет. «Где это взял ты, молодец?» Роланд в ответ: «Прости, отец; Тебя будить я побоялся

И с великаном сам подрался».

Источник: http://zhukovskiy.lit-info.ru/zhukovskiy/ballady/roland-oruzhenosec.htm

Refy-free
Добавить комментарий