Революция в поэзии В. В. Маяковского

Тема революции в поэзии В. Маяковского

Революция в поэзии В. В. Маяковского

Теория учит нас тому, что есть два пути развития – эволюция и революция. Первый постепенен и медленен, второй – это резкий скачок, быстрое изменение. Но каково людям в таких ситуациях?

Эволюционируя, человек успевает меняться за меняющейся обстановкой, он успевает подстраивать под окружающее свои мысли и привычки, образ жизни.

А что происходит, когда революция с бешеной скоростью сметает все старое на своем пути, не оставляя много времени на раздумья и сомнения?!
Владимир Маяковский жил именно в такое время, когда в воздухе витал дух перемен.

Общество было готовой уйти от одного и прийти к другому. Только мало кто осознавал, что именно он хочет увидеть в будущем.

Маяковский же не столько понимал, сколько отчаянно верил в наступление светлых дней, “коммунистического далека”. Также он понимал, что изменения в обществе есть следствие изменения людей. Каждый должен был сломать себя изнутри, чтобы добиться достойного будущего.

В дореволюционных стихах Маяковский сатирически изобличает общественные пороки, засилье быта и низменность мыслей. Он задыхается среди пустых людей. Лирический герой раннего Маяковского, ничего не боясь, бросает вызов обществу, призывает к переменам.

В стихотворении “Надоело”, перебрав образы типичных мещанских обывателей, он заключает: Когда все расселятся в раю и в аду, земля итогами подведена будет – помните: в 1916 году из Петрограда исчезли красивые люди.

Жующая и пьющая “пиджачная куча” пугает поэта, он готов “тысячами поцелуев” покрывать асфальт и омывать его слезами, лишь бы не видеть, как мещанство “заглатывает” общество и перекрывает дорогу переменам. Как сторонник изменений, он говорит читателю: не надо так существовать! Надо жить и дышать полной грудью, в мире же столько всего интересного и стоящего!

Революция 1917 года принесла Маяковскому новые надежды. Но он понимал, что свершение переворота – это не конец, а начало, что самая сложная работа впереди. Поэтому он стихотворно прославлял революцию и ее итоги.

Поэт призывал не останавливаться, а продолжать движение вперед. В 1918 году появляется “Ода революции”. Здесь революция выступает как вдохновительница, как роковая женщина, воодушевляющая на подвиги.

Она многолика и разнообразна: О, звериная! О, детская! О, копеечная! О, великая! Каким названьем тебя еще звали? Революция – защитница “человеческого труда”, она на стороне народа, и если ты вместе с ней – ты живешь, а не существуешь.

Стихотворение пропитано энергией перемен, открывающей новые страницы истории: Твоих шестидюймовок тупорылые боровы взрывают тысячелетия Кремля.

Между тем, Маяковский рассматривает революцию со всех сторон, ведь для кого-то она – смысл жизни, а кому-то мешает спать ночами и спокойно ходить по улицам: Тебе обывательское – о, будь ты проклята трижды! – и мое, поэтово – о, четырежды славься, благословенная!

И еще одно стихотворение, посвященное этой теме, я хочу отметить особо. Когда мы читаем о революции в учебниках по истории – мы видим только внешнюю сторону событий: драки, столкновения, лозунги и торжественные речи… Но все это ничто без особого настроя, без энергии сотен людей, объединенных одной целью.

Революция происходит на улицах и площадях, но еще большая революция происходит в душах и сердцах. Этой важной эмоциональной составляющей и посвящено стихотворение “Приказ по армии искусства”: Товарищи! На баррикады! – баррикады сердец и душ. Движущая сила революции – народ.

Но народ надо вдохновлять и воодушевлять, а это дело тружеников искусства – музыкантов, поэтов, художников: Это мало – построить парами, распушить по штанине канты. Все совдепы не сдвинут армий, если марш не дадут музыканты.

Получается, что революция – тоже искусство, требующее вдохновения, настроя, и, конечно же, немалого труда. Тем тяжелее бремя ответственности на плечах людей искусства, ведь от них зависит исход битвы за светлое будущее.

Причем революция должна стать для них не просто единичным проявлением способностей, а образом мыслей, второй сущностью: Довольно грошовых истин. Из сердца старое вытри. Улицы – наши кисти. Площади – наши палитры. Маяковский собственным примером показывал “нужное” отношение к революции.

Возможно, неслучайно он родился в то время, потому что насыщенное начало 20 века дало толчок для его огромного таланта. Ветер перемен кружит голову, заставляет проживать каждую минуту жизни, как последнюю, вынуждает творить и создавать, отбрасывая лень и усталость.

Хотя, возможно, Маяковский выдавал желаемое за действительное, превознося революцию и поднимая ее слишком высоко, незаслуженно высоко. Но этим поэт и вошел в историю: своей увлеченностью, силой воли, магнетизмом, будоражащей энергией стихов. Именно усилиями таких людей и происходят настоящие революции – революции в обществе и в сознании.

Loading…
Тема революции в поэзии В. Маяковского« Обломов характеристика образа Тарантьева Михея АндреевичаПроект “Талант – це щастя. Будь щасливим!” »

Источник: https://lit.ukrtvory.ru/tema-revolyucii-v-poezii-v-mayakovskogo/

Биография Маяковского. Революция поэта Маяковский В. В. —

Революция в поэзии В. В. Маяковского

Назад || Далее

Февральскую революцию 1917 года поэт встретил восторженно, что, впрочем, вскоре сменилось разочарованием.

Он участвовал в многочисленных митингах, собраниях и совещаниях деятелей искусств, выступал с чтением стихов, писал статьи. Но все это казалось ему топтанием на месте, и ощущение того, что революция только начинается, не покидало его.

В августе была задумана «Мистерия-буфф», в которой современные события должны были развернуться в объемную картину мироздания.

В октябрьские дни 1917 вопроса о том, принимать или не принимать большевиков, для Маяковского не было.

Наши эксперты могут проверить Ваше сочинение по критериям ЕГЭ
ОТПРАВИТЬ НА ПРОВЕРКУ

https://www.youtube.com/watch?v=jyi4t-6TIWk

Эксперты сайта Критика24.ру
Учителя ведущих школ и действующие эксперты Министерства просвещения Российской Федерации.

«Моя революция», — признается он впоследствии в автобиографии.

И все его поступки в октябрьские дни совершались под знаком огромной радости: наконец-то! 25 октября (7 ноября) он был в Смольном, видел Ленина. Все это потом он описал в поэме «Владимир Ильич Ленин».

В «Газете футуристов», которая начала выходить в марте 1918, Маяковский написал «Приказ по армии искусства». В нем, в частности, были такие слова:

«Никому не дано знать, какими огромными солнцами будет освещена жизнь грядущего.

Может быть, художники в стоцветные радуги превратят серую пыль городов, может быть, с кряжей гор неумолимо будет звучать громовая музыка превращенных в флейты вулканов, может быть, волны океанов заставим перебирать сети протянутых из Европы в Америку струн. Одно для нас ясно — первая страница новейшей истории искусств открыта нами».

И поэтому — «На улицы, футуристы, барабанщики и поэты!».

Революцию Маяковский воспринял прежде всего как возможность дать поэзии подобающее место в действительности, то есть сделать так, чтобы вся до самых основ потрясенная жизнь прониклась поэзией.

Слишком значительным было для поэта то, что происходило в его душе — а значит, во вселенной — и отстаивалось словом.

Допустить, что цель адского по напряжению поэтического труда состоит в услаждении салонных критикесс, что поэзия принадлежит кружку избранных, он просто не мог.

Маяковский очень гордился своим двустишием, написанным незадолго до октября 1917 года:

Ешь ананасы, рябчиков жуй,

День твой последний приходит, буржуй.

Эти стихи звучали тогда повсюду: улица, которой было «нечем кричать и разговаривать», заговорила стихами Маяковского. Лучшей награды, лучшего признания своего труда для него не могло быть! Впоследствии он говорил:

«Кому нужно, чтобы литература занимала свой специальный угол? Либо она будет во всей газете каждый день, на каждой странице, либо ее совсем не нужно. Гоните к черту такую литературу, которая подается в виде десерта!»

Впрочем, признавала Маяковского не только улица. В январе 1918 в Москве на квартире малоизвестного поэта А. Амари состоялась «встреча двух поколений поэтов». Присутствовали Бальмонт, Вяч. Иванов, А. Белый, Ходасевич, Балтрушайтис, Эренбург, Бурлюк, Каменский и другие. Маяковский читал поэму «Человек». Павел Антокольский, тоже присутствовавший на этом вечере, вспоминал:

«Он читал неистово, с полной отдачей себя, с упоительным бесстрашием, рыдая, издеваясь, ненавидя и любя. Конечно, помогал прекрасно натренированный голос, но, кроме голоса, было и другое, несравненно более важное. Не читкой это было, не декламацией, но работой, очень трудной работой шаляпинского стиля: демонстрацией себя, своей силы, своей страсти, своего душевного опыта».

После чтения Андрей Белый, бледный от волнения, сказал, что поэмой Маяковского, могучей по глубине замысла и выполнению, двинута на громадную дистанцию вся мировая литература.

Как ни странно, именно в это первое послеоктябрьское время отношения Маяковского с большевиками складывались вовсе не так безоблачно, как можно было бы думать.

«Начинают заседать», — насмешливо отметил поэт в автобиографической записи, относящейся к октябрю 1917. И далее: «РСФСР — не до искусства. А мне именно до него. Заходил в Пролеткульт к Кшесинской. Отчего не в партии? Коммунисты работали на фронтах.

В искусстве и просвещении пока соглашатели. Меня послали б ловить рыбу в Астрахань».

Маяковский видел свою задачу в другом.

«Нам нужен не мертвый храм искусства, где томятся мертвые произведения, а живой завод человеческого духа, — заявил он на митинге в Зимнем дворце (который, кстати, был тогда спешно переименован во Дворец искусств).

— Искусство должно быть сосредоточено не в мертвых храмах-музеях, а повсюду — на улицах, в трамваях, на фабриках, в мастерских и в рабочих квартирах». Поистине: стоцветные радуги над пылью городов, вулканы, превращенные во флейты…

Стремление Маяковского к тому, чтобы искусством была пронизана вся жизнь, не казалось большевикам насущным. Их больше устраивал «понятный» Пролеткульт с его делением искусства на хорошее и плохое по признаку классового происхождения авторов.

Все это не могло не разочаровывать такого страстного художника, как Маяковский. Его творческая деятельность переместилась в Москву, подальше от петроградских начальников.

К этому времени относится возрождение его интереса к кинематографу. Более того: интерес приобретает практический характер.

Весной 1918 Маяковский написал сценарии для трех фильмов: «Не для денег родившийся» (русский вариант «Мартина Идена» Джека Лондона), «Барышня и хулиган» и «Закованная фильмой».

Последний из сценариев предназначался специально для Лили Брик. Все три картины были сняты на частной студии «Нептун» в павильоне в Самарском переулке. Они вышли в прокат очень быстро и имели успех. Во всех Маяковский играл главные роли.

Это было очень ему свойственно: самому писать сценарии, участвовать в постановке, играть главные роли, рисовать афиши… Но Маяковский не просто стремился попробовать себя в разных амплуа.

Ему было важно, что кинематограф с его новыми, совершенно не раскрытыми еще возможностями приближает искусство к большому количеству людей.

Маяковский был жаден до работы и имел собственное мнение обо всем, за что брался. Часто оно не совпадало с мнением режиссера Н. Туркина, и съемки сопровождались яростными спорами.

Впрочем, это не мешало Маяковскому быть невероятно пунктуальным, с огромной требовательностью относиться к себе и окружающим, что вообще было главной чертой его работы с людьми.

И, конечно, он шутил, смеялся сам и смешил всех прямо во время съемок — благо кино немое.

Всю зиму 1918 Маяковский много выступал с чтением своих поэм «Человек» и «Война и мир». Чаще всего это происходило в Политехническом музее или в «Кафе поэтов».

Это кафе в Настасьинском переулке было в то время одним из наиболее привлекательных мест для тех, кто интересовался современной поэзией.

«Длинная низкая комната, в которой раньше помещалась прачечная. Земляной пол усыпан опилками. Посреди деревянный стол. Такие же кухонные столы у стен. Столы покрыты серыми кустарными скатертями. Вместо стульев низкорослые табуретки. Стены вымазаны черной краской. Бесцеремонная кисть Бурлюка развела на них беспощадную живопись.

Распухшие женские торсы, глаза, не принадлежащие никому. Многоногие лошадиные крупы. Зеленые, желтые, красные полосы. Изгибались бессмысленные надписи, осыпаясь с потолка вокруг заделанных ставнями окон.

Строчки, выломанные из стихов, превращенные в грозные лозунги: «Доите изнуренных жаб», «К черту вас, комолые и утюги», — так описал московское пристанище футуристов поэт Сергей Спасский.

Ни один вечер здесь не повторялся. И венцом почти каждого вечера было чтение Маяковским своих стихов.

«Это была разговорная речь, незаметно стянутая ритмом, скрепленная гвоздями безошибочных рифм… — писал С. Спасский. — Это значительно, даже страшновато, пожалуй. Тут присутствуешь при напряженной работе. При чем-то, напоминающем по своей откровенности и простоте процессы природы. Тут присутствуешь при явлении откровенного, ничем не заслоненного искусства».

Весной 1918 произошло важнейшее событие в жизни поэта. После съемок картины «Закованная фильмой» Лиля Юрьевна объявила Осипу Максимовичу о своей любви к Маяковскому.

По ее словам, отношения с мужем с 1915 перешли в чисто дружеские, и любовь к Владимиру Владимировичу не должна была омрачить отношений между людьми, которые за эти годы стали необходимы друг другу.

В дневниковой записи «Как было дело» Л. Брик объяснила это следующим образом:

«Мы с Осей больше никогда не были близки физически, так что все сплетни о “треугольнике”, “любви втроем” и т. п. — совершенно не похоже на то, что было. Я любила, люблю и буду любить Осю больше чем брата, больше чем мужа, больше чем сына.

Про такую любовь я не читала ни в каких стихах, ни в какой литературе. Эта любовь не мешала моей любви к Володе… Ося говорил, что для него Володя не человек, а событие. Володя во многом перестроил Осино мышление…

и я не знаю более верных друг к другу, более любящих друзей и товарищей».

С этого времени Брики и Маяковский приняли решение всегда жить вместе и не расставаться ни при каких обстоятельствах. Невозможно теперь сказать наверняка, с каким чувством решался на это каждый из них. Но это был сознательный выбор незаурядных людей, спорить с которым на расстоянии многих лет, холодно взвешивая «за» и «против», бессмысленно.

Годы спустя у каждого из них появились иные любовные отношения, не всегда проходившие безболезненно для других. Но желание возвращаться под общий кров оста валось неизменным. Каждый старался устраивать свою жизнь так, чтобы утром и вечером бывать дома, вместе садиться за завтрак и ужин.

Так начался общий быт, о который разбилась любовная лодка Маяковского.

Летом Брики и Маяковский переехали на дачу в Левашово под Петроградом. Здесь началась семейная жизнь Владимира Владимировича и Лили Юрьевны. В это время Маяковский работал над «Мистерией-буфф» — пьесой, которая «впервые в песнопение революционной мистерии переложила будни».

Пьеса была впервые прочитана в квартире на улице Жуковского 27 сентября 1918. На чтении присутствовали нарком Анатолий Васильевич Луначарский и режиссер Всеволод Эмильевич Мейерхольд.

Присутствие последнего стало знаменательным событием для Маяковского. Величайший режиссер XX века, Мейерхольд сразу почувствовал в поэте огромное театральное дарование.

Через несколько дней, представляя «Мистерию-буфф» актерам Александрин- ского театра, где ее предполагалось поставить, Мейерхольд сказал: «Товарищи, мы знаем Гете, мы знаем Пушкина, разрешите представить крупнейшего поэта современности Владимира Владимировича Маяковского».

Актеры были шокированы таким представлением не меньше, чем самим текстом пьесы, в которой героями являлись семь пар чистых (абиссинский негус, индийский раджа, турецкий паша, русский купчина и другие), семь пар нечистых (трубочист, фонарщик, шофер и другие) дама-истерика, черти, святые, вещи и Человек просто, а в качестве места действий были указаны вся Вселенная, Ад, Рай, Земля обетованная.

Мейерхольд все-таки поставил «Мистерию-буфф» в театре Музыкальной драмы. Маяковский играл в ней Человека просто. Кроме того, из-за опоздания на представление одного из исполнителей ему неожиданно пришлось сыграть в премьерном спектакле еще и роль одного из святых.

Спектакль прошел трижды, имел успех и одновременно сопровождался всяческими помехами со стороны «коммуниствующей интеллигенции». Слишком все это оказалось «непохоже», слишком очевидно переворачивало основы психологического театра.

Впрочем, было ли в творчестве Маяковского хоть что-нибудь не «слишком» и не переворачивающее каких-нибудь основ?

В октябре 1918 Маяковский вместе с Бриком обратился к Луначарскому с предложением организовать издательство книг нового искусства «ИМО» («Искусство молодых»).

Отношения Маяковского с Луначарским складывались в то время довольно напряженно (впоследствии Маяковский придал Победоносикову, одному из персонажей пьесы «Баня», некоторые черты Луначарского), но согласие и деньги нарком просвещения все-таки дал.

Первыми книгами «ИМО» собиралось выпустить «Мистерию-буфф» и «Революционную хрестоматию футуристов “Ржаное слово”».

Кроме работы в «ИМО», всю зиму 1918/19 Маяковский и Осип Брик выпускали газету «Искусство коммуны», в которой печатались программные заявления нового искусства.

И всю эту зиму Маяковский выступал в рабочих районах Петрограда с чтением своих произведений. Для одного из таких выступлений он написал «Левый марш» — прямо по дороге на очередное рабочее собрание.

Маяковский очень гордился тем, что его вещи встречают полное понимание в совершенно не подготовленной рабочей аудитории.

Слышавшие авторское чтение Маяковского вспоминают, что смысл стихов передавался им рельефно, в четком каркасе ритма.

«Повышенный», патетический тон чередовался с «низким», разговорным — ив этой неповторимой интонации заключалась главная особенность его исполнительской манеры.

На широкий интонационный диапазон Маяковского обращал внимание и Игорь Ильинский, спустя десять лет сыгравший главную роль в пьесе «Клоп».

В марте 1919 Маяковский и Брики окончательно переехали в Москву. Они поселились в Полуэктовом переулке, в той самой квартире, которую впоследствии Маяковский опишет в поэме «Хорошо!»: «Двенадцать квадратных аршин жилья. Четверо в помещении

Лиля, Ося, я и собака Щеник». Жизнь в одной комнате объяснялась просто: невозможно было отапливать большую квартиру в голодной и холодной Москве девятнадцатого года. Щеника подобрал на улице Маяковский, любивший животных, и привел домой. Лиля Брик вспоминала: «Они были очень похожи друг на друга…

Оба скулили жалобно, когда просили о чем-нибудь, и не отставали до тех пор, пока не добьются своего. Иногда лаяли на первого встречного просто так, для красного словца. Мы стали звать Владимира Владимировича Щеном».

Он почти всегда подписывал этим прозвищем письма и телеграммы к Лиле — даже из-за границы, заставляя недоумевать телеграфистов.

Кроме жилья в Полуэктовом переулке, у Маяковского появилась своя комната в Лубянском проезде, которую помог получить Роман Якобсон. Эта комната до конца жизни оставалась рабочим кабинетом Маяковского. В ней он написал поэму «Про это». В ней покончил с собой.

Из Полуэктова переулка в сентябре 1920 переехали в Водопьяный (описан в поэме «Про это»), затем, в 1926 — в Гендриков.

Посмотреть все сочинения без рекламы можно в нашем

Чтобы вывести это сочинение введите команду /id3197

Источник: https://www.kritika24.ru/page.php?id=3197

���������, ��������. ���� ��������� � ���������� �����������

Революция в поэзии В. В. Маяковского

��� ���������

�������� �����: ������ � �. ����������
������ �. �����������
���� ����� � ������ � ���������� �����������.

�. �. ����������

��������� ����� ���������

� ������� ������ XX ���� ����������� ����������� ������, �������������� ����. �� ������ �� ������ XX �������� ����� ���� ������� ������ �������������� ���������� �����, �������� ������� ��������.

� ���� ��� ��� ������������ ��������������� ������ ����� ����������� ������� ������� ����� ���������� �������� ������������ �� �������.

������� ������ ����������� � ���������������� ���������� ����������, � ���������, ������, ��� �� ��� �� ������� ������� ���������� ����������� �������� � ���������� � ��������������� ������.

��� �������������� ������� �������� ����, ����� ������ ���� �������� — �����������, ����������� � ������������.

������ ����� ������������ ������� �����������������. �������� �� ��������� ������������� � ������������� ����������� �����, ��� �������� «�������� ����������», � �������� ������������� �� ��� ����� «������ � ������», «������-�����������», «����� � ���», «�������» ��������� ���������� ����� �������� � ������� ����������.

����� «������ � ������» �������� ����� ������������ � ����������� ������ �� ������ ������, ��� ��� �������� ����������� ����� � ���������� ���������, �� � �� ������ ��������� ���������� ����������������� ���������������� � ��������� � ��� �����. ������������������ �����, �� ��������� �����������, ���������� � ������� ����� �� ���������.

������ ������� ��������� ���� ����������� ���������. ����������� ��� ���������� ���������� ����: ����� ���������� �����������, ���������� ������ �����������, ��� ������� �������� � ��������, — ��������. � ������ ����������� ��� ������� ������ ����������� ���� �� ����������, � ������.

��� ������ �������� ������������ ���� ������ ��������������, ������� ����� «������» �������� �� ���������������.

� ���������������� ���������� ���������� ������ ��� ������������� ��������, ���������� ������������ ��� �����������, ��������� ������ �������; ������, ������� ��������� � ���, ��� �� ����� ����� ���������, �������������� ���� ��� ���� ��� ��������� ������ ������� � ���������.

«�, ��������� �������, ��������������!» — ������ ������� �������� ���������� ������� ����������� ���������������� ���������. � ������� 1917 ���� ���������� ����� ���� � ��� ����������, ����, ������������� ������ ����� ���������� ����������������. ����� �������� ����������� ������ �����.

«��� ���������», «����� ����», «��������-����» — ��� ������ ������� ����������������� ��������� �������� �������, ������� ����������� ����� ������������, ����������� ����� � �������. ����������, ��� � ������, ��������, �� ������ ��� ��������� ����������� � ��������� ������ ����.

«��������������», ����� �������������� � ��� ������������� ��� ��� ��������� �� �����, �������������� ����������. � �������� ��� ������������� �������� ���������� ��������� ������ � ���� ������ �������� ���������� � ���������, ������������ � ���������� ������� �������������� ���������� �����.

�� ������� �������, ��� ��������� � ������ ����� ���� �����, �� ����� � ������������� �����. ��, ���� ��� ����� �������� �����������, ��� ������ ���� �����������: ������ � ����, ������ � �����������.

���� ������� ����� ���������� �� ������ ����� �������� ������ — ������������� ����������� ��������� ����� �� ������ ����� ���������� � ������������ ���������, ��������� ����������� � ����������������. � ���� ��������� ������� ��������������� ����������� � ������������� ���������� ����� � ��������� �� ��� ������� ��������� — �������� ����������� �����������. ��� � ������ ��� ���������� �����������, ��� ���� ���� ������������� ������ ����� ������������ ������ � ��������� ����� ���� ������ � ������� ������.

���������� ������ ������ � ����������� ���, ��������� ������ � �������� ��������� ��������, ������������, ��������. ������ ����� �� �������, ���������� � �������� �������������. «����� — ���� �����. ������� — ���� �������» — ��� �������� ��������� � � ����� �����.

������ ��� ������ ������� ������������ ����������� ������������ ����� �� ��������, �������, �������� ���� � ���������� ��������� ����� «���������� �����������» �����������. ��� �����, �������������, «���������� ���������� ����», ��� ����� — ����� �����.

����� ������ ����������� ��� �� ����������������� �� ������ ������, ������ ��������� � ��� ����, ����� �������� �������� ��������. «��� ���� � �������, ��� �������, ��� � ������ ���� ����» — ������ «�» ����������� � ����� «������!». ��� «�» ���������� �������� � ��������� ���������� ��� ��������� � ������.

������ ���� ���������� ��������, �� ��������� �������� �������� ������������� ������� ��� ������������ ��������, ������� ��������. ��� ������ ��� ���������������� ����� ����� ������ ���������� � ���������.

� ����� «������!» ����� �������� ������� ���������� ������� ����������� ��������� ���������������� � �������������� �������� ������������ � �������������, ������, ������������ � ������������, ���������. «� ��� ���� �� ���� ����, ��� � ����� ���� � �����. �� ����� ������ ������». «���� ����» — ��� ������ ���������������� ���.

� ����� ������ ��������� ���� ������� ����� � �������. «������!» — ����� � �����. � ����� � ������, ������������� ����������. � ����������� ������, �� ������������. � � �������, ��� �������, ������� ������ ������ �����, �� ����� ������ ����������� � ������ ��������. ��� ����������� ���? ����� ����� ����������� �����. ������-�� ���������� �������� ����:

�� �����, �� ������, �� ������. ����������� ����, ������! ����������� ����� ������� � ����� �� ���� �� ����� � «����».

� ����������� ������� ��������� � ���������������� ������� ������, ���� ����� ��������������, ������ ����������� ������� ����������� ����. � ����� «������!» — ��� ���� ������������� ������, ������ ������������ ������������ �����������, �������� ��� ���������� ��������� ����������. ��� ��� ����� ������, ��������� ��������� ������.

�� ���� ����������� ���������� ����������� � ����� ����� ���������� � �������, ����������. ��� ����� ������� �� ����������, ��������: ����� ���������, ������-���������, ����� ������������. ����� ������ � ������ ���������������� ���� �������������� ��������. ������� ����� — ��� ������� ����������� ��������������� ����, ����������� � �������������.

«����� ��������� � �����������!» — ����� ��������� ����������������� ���������� �����������. ��, ������� �������� ������ ������ ����������� � ����� ������, ���� �� ������ ���������� � � ���, ��� «����� ���� ��� ���� ��������», ��� ��� «����� ����� ������ ��������� ����� �� ����� ����� � ������».

������������ ��������, ��������� �������������, ������������� ��������� ������ ����, ������ ����� ���������� ������� �����������, ��� ��������� � ��������� — «������ �����». ��� ����� — ���� �� ����� ����� � ����������� ����������� ����� � ������ ���������������� �������������� ����������.

��� �� ������ �������� � ���������, �� � ��������-����� �������������� ����� ����� ����� ������� ���������� — ����������� ����������� ��������� ����������������� ��������.

�������� � �� �� �� ������ ������� ���, ��� ������ ����������� ������ � ����� � ������, ��� �������������� ���������, ��� ��� ����� ���� ��������� ������.

����������� � �����-�������� � ��� �� ������ ������������ � ������������, �� � ������������ �������, ������������ ������� ����� ��������� ��������� � �����������, � ������, � ��������� �������.

��� � ����� �� �������� �������, ��������������� �� ����� ������ �� ���, � ����� ������������ �������, ����� �� �������, ��� ������ �� ����.

� ���� ���������� �������� ������� ����������� ����� � ���, ��� ������ �� ��������� — ������, �������� ������������� �������� �����������. ������ ������������ ��������� �� ����� �������� ����������� ����, ��� �������, ���������, ����� ������ �����, ��� ������� ������� ��� ������� ���������� ����������� ����� ������������ � ��������, �������������� �������� ���������.

���, ��������� ���������� � ���������, — ��� ������ ����������� �����������. � ��� �� �� ���� �������� ������ ������ �����, � ������� ��������� ���������� ������ ����� ������ ������ ������������� ������������ ����� ������������� �����, �� ���������� � — ��������� �����, ��������� ��� �������, ��� �� ���������� �������� ��� ���� �������, ����� �� ��� � ������.

Источник: https://www.kostyor.ru/student/school38.html

Урок 43 МАЯКОВСКИЙ И РЕВОЛЮЦИЯ. ВЫРАЖЕНИЕ АВТОРСКОЙ ПОЗИЦИИ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ ПЕРИОДА 1917–1921 гг. | Поурочные планы по русской литературе 11 класс | Русская литература

Революция в поэзии В. В. Маяковского

Урок 43 МАЯКОВСКИЙ И РЕВОЛЮЦИЯ. ВЫРАЖЕНИЕ АВТОРСКОЙ ПОЗИЦИИ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ ПЕРИОДА 1917–1921 гг.

30.03.2013 20596 0

Урок 43
Маяковский и революция.Выражение авторской позиции

в произведениях периода 1917–1921

гг.

Цели: дать понятие оботношении Маяковского к революции, научить определять авторскую позицию впоэтическом тексте; развивать навыки анализа поэтического текста.

На доскезаписать цитаты, которые зададут тон дискуссии: «Его место в революции, внешнестоль логичное, внутренне столь принужденное и пустое, навсегда останется дляменя загадкой» (Б. Пастернак). «А я скажу, что без Маяковского русскаяреволюция бы сильно потеряла, так же как сам Маяковский – без Революции» (М.Цветаева).

Ход урока

I. Слово учителя.

Произведения Маяковского периода 1917–1921 годов, как пожаром, охваченыпобедительным пафосом отрицания.

Поэт лихорадочно заклинает с угрожающейвоинственностью и самоуверенностью: «Мы разливом второго потопа / перемоеммиров города»; «Только тот коммунист истый, кто мосты к отступлению сжег»;«Стодюймовками глоток старье расстреливай!»; «Жаром, жженьем, железом, / светомжарь, / жги, / режь, рушь!».

Это ведущий пафос более ранних произведений:«Нашего марша», «Радоваться рано», «Левого марша», двух «Приказов по армииискусств», «150 000 000», отчасти «Мистерии-буфф». Вечноебесповоротно превращается в прошлое и в упор расстреливается из оружия новыхвидов, ибо для Маяковского «революции нет без насилия».

Обложив мир сплошным«Долой!», любого сомневающегося в необходимости революционного давленияМаяковский обзывает обывателем, а «демократизмы, гуманизмы» откровеннозачисляет в разряд самых ядовитых противников пролетариата и подтверждает своиубеждения решимостью на примере в буквальном смысле самом кровном иубийственном:

А мы –

не Корнеля с каким-то Расином –

отца, –

предложи на старье меняться, –

мы

и его

обольем керосином

и в улицы пустим –

для иллюминаций.

Разумеется, все это далеко от традиций русской литературы,которые разрушаются на наших глазах.

Даже в «Оде революции» «твоих шестидюймовок тупорылые боровы / взрываюттысячелетие Кремля». Но не зря все-таки ведущие у поэта в это время жанры –марш, мистерия, ода и еще – плакат. Логика революции, по Маяковскому, исключаетсерединность. Отсюда – контрастная плакатная палитра, восторженное вознесениесопровождается и усиливается сатирой и руганью.

Поэтическое  в  какой-то мере  измеряется  причастностью к  партийности, творец словуподобляется пролетарию, хотя бы и солнцеподобному (стихотворения «ВладимирИльич!», «Поэт и рабочий», «Необычайное приключение…»).

Свергнув с престолаЦаря небесного, Маяковский назначает Богом человека, но не любого, разумеется,а человека новой, особой породы («Товарищи, мы, большевики, – люди особого склада.

Мы особого  закала»  – такими  словами  Сталин открывал  свою речь «На смертьЛенина»).

Эволюцию темы революции можно проследить на примерестихов 1917–1920-х годов.

II. Литературная дискуссия (работа идет в группах).

1. Домашняя подготовка:

1-я группапредставляет произведения, в которых Маяковский приветствует революцию («Мояреволюция», «Ода революции», «Левый марш»).

2-я группа –поэзию 20-х годов, в которой отражено стремление автора увидеть ростки будущего(поэмы «Владимир Ильич Ленин», «Хорошо»).

Основной вопросдля обсуждения: как расценивать произошедшие перемены?  Есть  ли логика  в  развитии художника?  Или  сдвиг необъясним?

2. Слово учителя.

Литературоведы советского периода рьяно противопоставляли двух Маяковскихс безусловным предпочтением более позднего. Теперь знаки автоматическипоменялись. Но ведь обнаруживается и преемственность, уже  давно подмеченная  писателями  и критиками  русского  зарубежья: М. Осоргиным, Н. Оцупом и особенноМ. Слонимом.

Лирический герой ранних произведений отделяет себя отмассы, даже от семьи:

Исчезни, дом,

                     Родимое место!

Прощайте! –

                     Отбросилступеней последок.

Какое тому поможет семейство?!

Любовь цыплячья!

                     Любвишканаседок!

Революция воспринимается Маяковским как преображение мира в космическоммасштабе, как перестройка самых основ жизни, поворот в историческом путичеловечества:

Мы разливом второго потопа

Перемоем миров города.

                                «Нашмарш»

Довольно жить законом,

Данным Адамом и Евой.

Клячу истории загоним…

                                «Левыймарш»

Поэт связывал свои надежды на переделку мира, но ни наминуту не прекращается и борьба лирического героя с самим собой.

Вроде бы пропасть отделяет индивидуалиста, страдающего в безысходномтрагическом одиночестве, от автора анонимных «150 000 000», которыйстремился к слиянию с массами.

Но, оказывается, истоки этого явления вфутуристическом творчестве Маяковского, когда поэт рассуждал в статьях онеобходимости общественно полезного искусства.

И тогда, и теперь нигилизмраспространялся лишь на буржуазное, старое общество, только революция из мечтыпревратилась в действительность, поэтому пафос отрицания постепенно сталвытесняться пафосом утверждения.

Открывая поэму «Владимир Ильич Ленин», замечаем, что она, названнаяименем вождя, посвящается «множеству». Образ Ленина у Маяковского воплощаетволю миллионов, а отдельная личность теперь ничтожна: «Единица – вздор, /единица – ноль».

По содержанию поздние поэмы хроникальны: автор правдиво описалсобытия революции: «Этот вихрь, / от мысли до курка, / и постройку, / ипожара дым / прибирала / партия / к рукам, / направляла, / строила в ряды».

Нов них нет прогнозов на более поздние времена.

Важно отметить еще одну особенность стихов Маяковского о революции.Тяготение к плакату намечается у него уже накануне революции, а позже онопрограммно осознается в теории «социального заказа». Многие стихотворенияМаяковского звучат как ораторские призывы, марши, лозунги: «Марш! Чтоб времясзади ядрами рвалось…»; «Флагами небо оклеивай!»; «Твори, выдумывай, пробуй!»

Маяковский не сразу находит свое место в послеоктябрьской России.

Онпринимал участие в росписи стен Страстного монастыря футуристическимилозунгами, написал пьесу «Мистерия-буфф», поставленную Мейерхольдом как первыйспектакль революционного содержания.

Но в это же время было написаностихотворение «Хорошее отношение к лошадям», в котором на чувство любви ковсему живому наложилось и затушевало агитационный пафос пронзительное чувствоодиночества.

Подготовленный ученик читает стихотворение наизусть.

Революция увиделась поэту не в желанном пылу обновления, ав таком разгуле стихии, террора, что ему не находилось места среди устроителейновой жизни, пока он не примкнул к «Окнам сатиры» РОСТА.

Индивидуальное сообщение ученика «Окна сатиры»(материал учебника, с. 292–293).

«Всюду, на протяжении всего его – прямая речь с живымприцелом. От витии до рыночного зазывалы Маяковский неустанно что-то в мозгивбивает, чего-то от нас добивается – какими угодно средствами, вплоть догрубейших, неизменно удачных», – пишет Марина Цветаева.

III. Итоги урока.

Домашнее задание.

На основе изученного материала и статьи учебника «Октябрьв поэзии Маяковского» (с. 290–293) выполнить задание 6, с. 308.

Маяковский и Блок приняли Октябрьскую революцию. В чем разница визображении движущих сил революции у двух поэтов? (Сделайте сравнительныйанализ поэм «Хорошо!» и «Двенадцать».)

11 класс, поурочные планы, русская литература

Источник: https://tak-to-ent.net/load/257-1-0-4042

Refy-free
Добавить комментарий