Ревиндикация в Польше

Лев Криштапович: Западная Белоруссия под польской оккупацией (Часть вторая)

Ревиндикация в Польше

Социально-политическое, национальное и религиозное угнетение

Продолжение первой части

Белорусское население в составе Польского государства формально получило конституционные и международные гарантии политического и правового равенства, свободного развития культуры, языка и исполнения религиозных обрядов. Однако в отношении белорусов, русских и украинцев польское правительство при помощи государственного аппарата, учебных заведений, печати, католической церкви проводило политику насильственной денационализации.

Для доказательства правомерности аннексии западнобелорусских земель в ходе переписей населения 1921 г. и 1931 г. умышленно уменьшалась численность белорусов и увеличивалось число поляков.

Под надуманными предлогами польские власти закрывали белорусские школы, издательства, библиотеки, избы-читальни, редакции белорусских газет и журналов. Из-за преследований количество белорусских периодических изданий сократилось с 23 в 1927 г. до 8 в 1937 г.

Осуществлялась политика религиозной нетерпимости к православному белорусскому населению, поощрялось его окатоличивание. Белорусы были лишены возможности обучаться на родном языке. Из 514 белорусских школ, которые действовали в Западной Белоруссии к 1923 г. остались только 32. С установлением режима «санации» Ю.Пилсудского в 1926 г.

начала проводиться политика государственной ассимиляции, усилились преследования, репрессии против западнобелорусского населения. Из 25 белорусских и 49 польско-белорусских школ в 1928 г. осталось 5 польско-белорусских в 1938 г. Польские власти закрыли 8 белорусских гимназий, 2 учительские семинарии. Единственную белорусскую гимназию в г.

Вильно превратили в филиал польской гимназии. Школьная реформа начала 1930-х гг. еще более ограничила доступ западнобелорусской молодежи к среднему, высшему образованию. Не было обеспечено всеобщее обучение даже в начальных польских школах. В 1938/39 учебном году в Западной Белоруссии не посещали занятия более 100 тыс. детей.

Во многих уездах были «бесшкольные округа». С середины 1930-х гг. польские правящие круги предпринимали меры по усилению денационализации западных белорусов, разрабатывали грандиозные проекты по расширению колонизации западнобелорусских земель[1].

В Западной Белоруссии господствовал жестокий политический режим и военно-полицейский террор. Репрессиям в первую очередь подвергались коммунисты и сочувствующие коммунистическому движению.

Согласно уголовному кодексу Польши от 11 июля 1932 года за принадлежность к коммунистической партии предусматривалось наказание вплоть до пожизненного тюремного заключения.

За содействие коммунистам было установлено наказание до пяти лет тюрьмы[2].

По всей территории Западной Белоруссии зверствовали карательные экспедиции, которые назывались «пацификацией», то есть умиротворением, а на самом деле умерщвлением западных белорусов.

Во время подобных пацификаций польские военно-полицейские карательные отряды разрушали жилище белорусских крестьян, уничтожали имущество и продовольствие, устраивали массовые экзекуции. После такого разбоя жителям таких белорусских деревень запрещалось зажигать огни вечером, собираться вместе нескольким человекам, ходить в соседние деревни.

За участие в забастовке рабочих лесных промыслов в 1934 году были разгромлены деревни Залесье, Загорье, Русаково, Стеневичи, Мирония, Заверша Слонимского повета. В 1935 году польские власти подобным образом «пацификовали» почти весь Брестский округ. Только в Пружанском повете пострадали 70 деревень.

роль в проведении польского террора на территории Западной Белоруссии принадлежала тайной политической полиции – дефензиве. Она широко использовала методы провокаций, клеветы, запугивания и физических пыток против западных белорусов.

В этом плане показательна оценка общей ситуации в Виленском воеводстве посла Франции в Польше. Вот что он сообщает министру иностранных дел Франции в марте 1931 года: «Очень жесткая позиция правительства по отношению к белорусским интеллектуалам.

Не терпится никакой политической активности с их стороны, а местной администрации не разрешено делать никаких послаблений. Все служащие в ней – поляки… Экономическая ситуация там плохая. Общество весьма недовольно очень высокими налогами… Население нищенствует, и вся молодежь является сторонниками коммунистов.

Интересно отметить, что все в этом регионе – бедные и богатые, поляки и инородцы, горожане и крестьяне убеждены, что рано или поздно в Вильно придут коммунисты»[3].

Политические права и свободы жителей Западной Белоруссии постоянно ограничивались. Местный государственный аппарат и органы самоуправления формировались из представителей польской мелкой буржуазии, помещиков, осадников.

Административно-полицейские власти преследовали всякую гражданскую активность, идеологическое инакомыслие, проявления национального самосознания западнобелорусского населения путём штрафов, арестов, карательных экспедиций, пацификаций (превентивного усмирения), массовых судебных и политических процессов.

Тысячи коммунистов, комсомольцев, беспартийных активистов из рабочих, крестьян, прогрессивной интеллигенции находились в тюрьмах. Польский режим проводил жесточайшую антибелорусскую политику в Западной Белоруссии. Польское правительство стремилось лишить наш народ своей истории, своей культуры, своей интеллигенции и даже своей территории.

В польских официальных документах Западная Белоруссия называлась «Кресами Всходними», т. е. восточной окраиной. Были ликвидированы белорусские школы. Если до присоединения к Польше в Западной Белоруссии их было четыреста, то в 1928 году осталось только 28 белорусских школ, в 1934 году – 16, а в 1939 году – ни одной.

Не было белорусских театров, закрывались клубы, библиотеки, избы-читальни. Фактически своим небывалым террором в Западной Белоруссии польское правительство, как отмечалось в Обращении комитета научных работников и писателей БССР к представителям науки и культуры мировой общественности 4 марта 1928 года, подписанным народными поэтами Белоруссии Я.Купалой и Я.

Колосом, осуществляло физическое уничтожение белорусского народа[4].

А в открытом письме Белорусского рабоче-крестьянского клуба (белорусских депутатов в Польском сейме) к белорусским рабочим и крестьянам Америки в ноябре 1928 года говорилось, что «пришло новое крепостничество еще более страшное, чем старое, давнее под знаком мести трудящимся массам, под знаком их сознательного уничтожения»[5].

Известный польский публицист того времени Адольф Невчинский на страницах газеты «Слово», которую редактировал ненавистник всего белорусского и русского Станислав Мацкевич, заявлял, что с белорусами нужно вести разговор только языком «висельниц и только висельниц…, это будет самое правильное разрешение национального вопроса в Западной Белоруссии»[6]. После таких откровений белорусы вполне законно и справедливо считали польский режим оккупационным, а поляков – оккупантами. И с оккупантами велась настоящая война. Забастовки, митинги, демонстрации потрясали правительственный механизм Польши. Решающая роль в организации борьбы белорусского народа против польских властей принадлежала Коммунистической партии Западной Белоруссии (КПЗБ). Она была истинной защитницей белорусского народа, выступала за целостность белорусской земли, защищала родной язык, историю, национальную культуру и самобытность своего народа. Партия была загнана в глубокое подполье, лишена права свободно и открыто провозглашать свои идеи, хотя даже по условиям несправедливого, аннексионистского Рижского договора 1921 года польское правительство обязалось предоставлять «лицам русской, украинской и белорусской национальности, находящимся в Польше, на основе равноправия национальностей все права, обеспечивающие свободное развитие культуры, языка и выполнения религиозных обрядов»[7].

Апогеем террористической политики польского правительства, направленной против белорусского народа, следует считать создание концлагеря в Березе-Картузской в 1934 году.

Бессмысленная жестокость польского режима, как подчеркивал один из узников этого концлагеря Василий Ласкович, там была доведена до такого состояния, что превышала самые мрачные человеческие воображения.

Заключенные подвергались не только физическим избиениям, но и психологическим истязаниям; польскими оккупантами ставилась задача подавить волю человека, растоптать его достоинство, а затем делать с ним, что угодно[8].

Труд в Березе-Картузской заведомо был бесполезный, мучительный, оскорбительный, направленный на физическое изнурение и умственное отупение.

Это было откровенное глумление якобы европейской польской шляхты над белорусскими узниками. Например, сто политзаключенных роют траншею и тут же столько же человек ее засыпают.

Определенное количество узников на носилках носят камни в одну сторону, такое же количество узников переносят их обратно. И так ежедневно.

Или вот еще для характеристики нравственного уровня польской шляхты. При очистке туалетов заключенных выстраивали в цепочку по 100–200 человек, и они стаканом должны были вычерпывать фекалии и передавать его друг другу до ассенизационной бочки[9]. Большей низости в отношении бесправных заключенных со стороны претендовавших на цивилизованность польских тюремщиков представить себе невозможно.

На этом фоне борьба белорусов против польских оккупантов выглядит благородно и достойно. Когда партизанский отряд Кирилла Орловского захватил в плен полесского воеводу Довнаровича, то последний со слезами на глазах говорил: «Если мне сохраните жизнь, сегодня же уйду в отставку».

Кирилл Орловский строго предупредил воеводу, что если он нарушит слово, то придется держать ответ. Воевода сдержал слово и покинул Брестчину. Или взять письмо одного из организаторов борьбы белорусов с польскими оккупантами на Гродненщине Г.

Шиманюка к Пилсудскому с требованием прекращения жестоких репрессий в отношении белорусов, недопущения закрытия православных храмов и ареста священников, освобождения из тюрем политических заключенных и прекращения вырубки лесов и вывозе белорусского национального достояния.

Это письмо, копия которого была послана председателю Лиги Наций, всколыхнуло всю Европу. Европейское общественное мнение узнало, какие чудовищные преступления творили польские шовинисты в Западной Белоруссии.

Не случайно из рядов Коммунистической партии Западной Белоруссии вышли видные белорусские государственные деятели, писатели, журналисты и ученые. Они были действительно народными заступниками и совестью белорусского народа. Это Кирилл Орловский, Василий Корж, Сергей Притыцкий, Максим Танк, Пилип Пестрак, Николай Орехво, Василий Ласкович и многие другие известные люди.

 Насилие польских оккупантов над православной церковью в Западной Белоруссии

Террор, развязанный польскими оккупантами в Западной Белоруссии, был направлен также и против православия как религиозной формы общерусской ментальности белорусского народа.

Главную роль в борьбе против православия играл римско-католический костел, преследовавший целью реализацию своей давнишней иезуитской политики – не просто полонизацию, а денационализацию белорусов, то есть ликвидацию белорусов как этноса.

Фактически это была политика этноцида белорусского народа.

Осуществлялась эта политика этноцида  белорусского народа через так называемую ревиндикацию православных святынь в Западной Белоруссии. Ревиндикация, проводившаяся в Западной Белоруссии и в самой Польше в отношении православной церкви, носила материальный и духовно-религиозный характер.

В материальном плане ревиндикация сводилась к захвату и передаче имущества (сооружения и земли) православной церкви и православных общин в собственность римско-католической церкви или местных польских оккупационных администраций.

В результате этой ревиндикации из 1 119 православных храмов только до 1924 года у православной церкви было отобрано более 500 храмов. Отобранные церкви либо перестраивались по римско-католическому образцу, либо разбирались на строительные материалы.

При активном использовании насильственных методов в Западной Белоруссии и Западной Украине к 1925 г. около 320 православных храмов перешло римско-католической церкви, к середине 1929 г. – более 1300.

В духовно-религиозном плане насилие над православными святынями и верой белорусов сводилось к замене церковно-славянского и русского языков в православном богослужении и метрических книгах православных парафий исключительно польским языком.

В 1929 году римско-католический епископат потребовал ревиндикации, то есть возвращения католической церкви почти 700 православных храмов, приходских строений, церковных земель. Фактически речь шла о ликвидации православной церкви в Западной Белоруссии.

Это напоминало самую отвратительную иезуитскую политику римской курии и польских магнатов против православия в Речи Посполитой в XVI-XVII веках.

В Рождественском послании 1929 года митрополит Дионисий писал: «Нашу Святую Православную Церковь в Польше посетил Господь в истекшем году бедствием, равным избиению Вифлеемских младенцев, ибо клир Римский хочет отнять у нас половину святых храмов наших и тем лишить более 2 миллионов верующих младенцев наших духовного окормления и церковной жизни». Перед лицом грозящей опасности все православное население Польши объединилось и сумело сохранить хоть часть своих святынь.

Однако польские оккупанты не прекращали своих попыток ликвидации православной церкви в Западной Белоруссии. Для этого они придумали опять-таки чисто иезуитскую акцию, а именно создать в Польше автокефальную православную церковь. В 1925 году православная церковь в Польше получила статус автокефальной.

Это было своеобразное издание церковной унии 1596 года применительно к новым историческим и геополитическим условиям.

Но и эта иезуитская акция, направленная, как признавались польские оккупанты, «против сепаратистских тенденций, имеющих место среди белорусов и русских, и даже украинцев»[10] не могла быть принята православным населением, поскольку подобная автокефальная православная церковь ставила своей задачей денационализацию белорусского народа.

Лев Криштапович, доктор философских наук

[1] Западная Белоруссия // Республика Беларусь. – Минск: Беларуская энцыклапедыя, 2005. – Т.1. – С.317.

[2] Гісторыя Беларусі: У 2 ч. – Мінск, 1998. – Ч.2. – С.199.

[3] Польша-Беларусь (1921-1953). Сборник документов и материалов. – Минск, 2012. – С.119.

[4] Польша-Беларусь (1921-1953). Сборник документов и материалов. – Минск, 2012. – С.97.

[5] Польша-Беларусь (1921-1953). Сборник документов и материалов. – Минск, 2012. – С.99.

[6] Ласкович В.П., Ласкович В.В. Подвиг Коммунистической партии Западной Белоруссии (КПЗБ). 1919-1939 гг. – Брест, 2002. – С.65.

[7] Польша-Беларусь (1921-1953). Сборник документов и материалов. – Минск, 2012. – С.33-34.

[8] Ласкович В.П., Ласкович В.В. Подвиг Коммунистической партии Западной Белоруссии (КПЗБ). 1919-1939 гг. – Брест, 2002. – С.277.

[9] Ласкович В.П., Ласкович В.В. Подвиг Коммунистической партии Западной Белоруссии (КПЗБ). 1919-1939 гг. – Брест, 2002. – С.277.

[10] Польша-Беларусь (1921-1953). Сборник документов и материалов. – Минск, 2012. – С.150.

Источник: https://teleskop-by.org/2018/08/24/lev-krishtapovich-zapadnaya-belorussiya-pod-polskoj-okkupatsiej-chast-vtoraya/

Реферат: Ревиндикация в Польше

Ревиндикация в Польше

План Введение

1 1918- середина 20-х годов ХХ века

2 События 1929 года
3 Историография
Список литературы

Введение

Ревиндикация в Польше (1918—1939) — процесс передачи части имущества (сооружения и земли) Русской Православной Церкви и православных общин, принадлежавших им до распада Российской Империи в 1917 году в собственность Римо-Католической Церкви Польши или территориальных общин, на территории которых находилось это имущество.

С середины 20-х годов ХХ века ревиндикация проходила в условиях внутреннего кризиса Православной Церкви в Польше и мероприятий Святого Престола по распространению на восточных землях Польши католицизма, в том числе посредством католицизма «Восточного обряда» и «неоунии».

Официальным основанием передачи в большинстве случаев было то, что раннее — до «Третьего раздела Польши» — это имущество управлялось или находилось в собственности Римо-Католической или униатской церковных общин.

В разных частях Польши и в разные временные периоды ревиндикация проходила по-разному. Ход и масштабы ревинидикации зависели от региональных властей.

Процесс прекратился с началом Второй мировой войны.

1. 1918- середина 20-х годов ХХ века

В период Первой мировой войны территория будущих восточных областей Польши была ареной ожесточенных сражений. Множество православных храмов было повреждено, некоторые уничтожены, население приходов и православное духовенство было эвакуировано дальше на восток.

С распадом Российской Империи в конце 1917 года и началом гражданской войны в России культовые сооружения подвергались ограблениям различных вооруженных формирований.

С началом восстановления польской государственности в 1918 году многие из пустовавших храмов были закрыты и переданы в управление различных польских светских структур.

Одновременно с этим много культовых сооружений до XIX века принадлежавших или управлявшихся Римо-Католической общинами передавались в их собственность. Такая передача культовых сооружений польское правительство именовало «ревиндикацией», то есть возвращением их первому владельцу.

Согласно официальным статистическим данным Польского правительства, в 1919—1920 было «ревиндицировано» около 400 церквей — как в центральных, так и в восточных районах Польши того периода. Переданные церкви перестраивались, имелись так же случаи разбора строений на строительные материалы.

2. События 1929 года

В 1925 году Православная Церковь Польши получила статус автокефальной, что не было однозначно одобрено и воспринято как паствой, так и духовенством. Это вылилось в ряд конфликтов разного уровня. В 1929 году окончился срок давности ранее установленных русских имущественных правовых норм, введенных в Польше еще царским правительством.

Опираясь на подписанный в 1927 г.

польским правительством и Римским папой конкордат, признавший в Польше католичество господствующим вероисповеданием, римско-католический епископат подал в Окружные Суды Польского государства 724 иска против православных консисторий, требуя ревиндикации, то есть возвращения Католической Церкви почти 700 православных храмов, приходских строений, церковных земель.

Иски были предъявлены, с ведома Католических митрополитов Виленского и Львовского епископами Пинским и Луцким в Окружных Судах в городах Бресте, Белостоке, Вильно, Гродно, Луцке, Новогрудке, Ровне и Пинске.

Иски были предъявлены к Виленской, Волынской, Гродненской и Полесской духовным православным Консисториям, — фактически ко всем епархиальным властям Православной Церкви в Польше, за исключением Консистории Варшавско-Холмской.

К концу августа 1929 года стало известно, что к Волынской Православной Духовной Консистории было предъявлено 144 иска — кроме прочего планировалась передача всех православных монастырей; к Виленской — 71; к Гродненской — имевшей 174 православных прихода— 159; к Полесской — имевшей 320 православных приходов — 248.

Под угрозой передачи, в том числе оказались кафедральные Соборы в Кременце, Луцке, Пинске, монастыри — Виленский, Дерманский, Жировицкий, Зимненский, Корецкий, Кременецкий, Мелецкий и даже главная православная святыня в Польше — Почаевская Свято- Успенская Лавра.

В Польском Сейме в конце 1929 года была образована специальная «Парламентская комиссия для защиты Православной Церкви», в состав которой вошли отдельные депутаты и сенаторы.

Эта комиссия собрала материалы, относящиеся к вопросу о ревиндикации, разработала их и приготовила специальные карты, иллюстрирующие фактическое состояние вещей на тех территориях, в которых расположены храмы, о которых предъявлены иски.

В Рождественском послании 1929 года митрополит Дионисий писал: «Нашу Святую Православную Церковь в Польше посетил Господь в истекшем в году бедствием, равным избиению Вифлеемских младенцев, ибо клир Римский хочет отнять от нас половину святых храмов наших и тем лишить более 2 миллионов верующих младенцев наших духовного окормления и церковной жизни».

Перед лицом грядущей опасности все православное население Польши объединилось и собрало силы для сохранение своих святынь.

Благодаря хорошо поставленной защите и привлечению к работам организованной при Святом Синоде Особой Комиссии ведущих юристов, дела о ревиндикации были доведены до Верховного Суда в Варшаве.

Юрисконсультом при Святом Синоде присяжного поверенного бывшей Киевской судебной Палаты К. Н.

Николаевым, на рассмотрение суда было представлено распоряжение Генерального Комиссара Восточных Земель и фронта, от 22 октября 1919 года, никем не отмененное, оговаривавшего то, что изъятие святынь от православного духовенства и передача их римо-католическому духовенству могло иметь место, в каждом отдельном случае, только на основании распоряжения Начальника Округа.

Это распоряжение стало юридическим основанием, которое легло в определение Верховного Суда в Польше.

Последний, в своем открытом заседании 15 ноября 1933 года, признал, что вышеуказанное распоряжение Генерального Комиссара Восточных Земель Польши и фронта исключает право римо-католического костела добиваться судебным порядком признания права собственности спорных объектов (православных святынь и имущества). Верховный Суд в Варшаве, рассмотрев вопрос о компетенции судов в ревиндикационных делах, признал эти дела не подлежащими ведению Судов.

Варшавский суд в 1933 году постановил 70 церквей передать Римо-Католической Церкви, а судьбу других 708 отдавал на усмотрение местной администрации.

16 января 1934 года Верховный Суд Речи Посполитой отклоняет 69 кассационные жалобы Римо-Католической Церкви по Гродненской и Полесской епархиям и выносит вердикт в пользу Православной Церкви.

В числе 69-и рассматриваемых тем судом дел, были по Гродненской епархии — Гродненский женский монастырь, Коложская церковь с домом и землёй, Жировицкий монастырь с усадьбой и 43-мя га земли, Слонимский собор и др.

За период с 1919 по 1936 годы в Волынской епархии было передано 15 приходских церквей. В крупных городах были забраны по ревиндикации в Дубно 3 храма, в Кременце 4, в Ровно 3.

3. Историография

В публицистике украинской диаспоры и отдельных исторических публикациях вышедших на Украине после 1991 года ревиндикация и пацификация подаются как события приведшие (ставшие следствием) массового уничтожения этнически польского населения начатое ОУН(б) и её вооруженными структурами весной 1943 (т. н.Волынская резня).

По информации ряда современных польских и украинских историков Института Истории НАН Украины, за этнические чистки польского населения ответственны «главнокомандующий УПА» Дмитро Клячкивский и политический руководитель ОУН(б) (носившей в то время название ОУН-СД) Роман Шухевич.[1]

Список литературы:

1. Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія..Інститут історії НАН України.2004р Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія, Раздел 5 http://www.history.org.ua/oun_upa/Upa/16.pdf

Источник: http://ru.wikipedia.org/wiki/Ревиндикация_в_Польше

Источник: https://www.bestreferat.ru/referat-239031.html

Ревиндикация в Польше

Ревиндикация в Польше

План Введение

1 1918- середина 20-х годов ХХ века

2 События 1929 года

3 Историография

Список литературы

Введение

Ревиндикация в Польше (1918—1939) — процесс передачи части имущества (сооружения и земли) Русской Православной Церкви и православных общин, принадлежавших им до распада Российской Империи в 1917 году в собственность Римо-Католической Церкви Польши или территориальных общин, на территории которых находилось это имущество.

С середины 20-х годов ХХ века ревиндикация проходила в условиях внутреннего кризиса Православной Церкви в Польше и мероприятий Святого Престола по распространению на восточных землях Польши католицизма, в том числе посредством католицизма «Восточного обряда» и «неоунии».

Официальным основанием передачи в большинстве случаев было то, что раннее — до «Третьего раздела Польши» — это имущество управлялось или находилось в собственности Римо-Католической или униатской церковных общин.

В разных частях Польши и в разные временные периоды ревиндикация проходила по-разному. Ход и масштабы ревинидикации зависели от региональных властей.

Процесс прекратился с началом Второй мировой войны.

1. 1918- середина 20-х годов ХХ века

В период Первой мировой войны территория будущих восточных областей Польши была ареной ожесточенных сражений. Множество православных храмов было повреждено, некоторые уничтожены, население приходов и православное духовенство было эвакуировано дальше на восток.

С распадом Российской Империи в конце 1917 года и началом гражданской войны в России культовые сооружения подвергались ограблениям различных вооруженных формирований.

С началом восстановления польской государственности в 1918 году многие из пустовавших храмов были закрыты и переданы в управление различных польских светских структур.

Одновременно с этим много культовых сооружений до XIX века принадлежавших или управлявшихся Римо-Католической общинами передавались в их собственность. Такая передача культовых сооружений польское правительство именовало «ревиндикацией», то есть возвращением их первому владельцу.

Согласно официальным статистическим данным Польского правительства, в 1919—1920 было «ревиндицировано» около 400 церквей — как в центральных, так и в восточных районах Польши того периода. Переданные церкви перестраивались, имелись так же случаи разбора строений на строительные материалы.

2. События 1929 года

В 1925 году Православная Церковь Польши получила статус автокефальной, что не было однозначно одобрено и воспринято как паствой, так и духовенством. Это вылилось в ряд конфликтов разного уровня. В 1929 году окончился срок давности ранее установленных русских имущественных правовых норм, введенных в Польше еще царским правительством.

Опираясь на подписанный в 1927 г.

польским правительством и Римским папой конкордат, признавший в Польше католичество господствующим вероисповеданием, римско-католический епископат подал в Окружные Суды Польского государства 724 иска против православных консисторий, требуя ревиндикации, то есть возвращения Католической Церкви почти 700 православных храмов, приходских строений, церковных земель.

Иски были предъявлены, с ведома Католических митрополитов Виленского и Львовского епископами Пинским и Луцким в Окружных Судах в городах Бресте, Белостоке, Вильно, Гродно, Луцке, Новогрудке, Ровне и Пинске.

Иски были предъявлены к Виленской, Волынской, Гродненской и Полесской духовным православным Консисториям, — фактически ко всем епархиальным властям Православной Церкви в Польше, за исключением Консистории Варшавско-Холмской.

К концу августа 1929 года стало известно, что к Волынской Православной Духовной Консистории было предъявлено 144 иска — кроме прочего планировалась передача всех православных монастырей; к Виленской — 71; к Гродненской — имевшей 174 православных прихода— 159; к Полесской — имевшей 320 православных приходов — 248.

Под угрозой передачи, в том числе оказались кафедральные Соборы в Кременце, Луцке, Пинске, монастыри — Виленский, Дерманский, Жировицкий, Зимненский, Корецкий, Кременецкий, Мелецкий и даже главная православная святыня в Польше — Почаевская Свято- Успенская Лавра.

В Польском Сейме в конце 1929 года была образована специальная «Парламентская комиссия для защиты Православной Церкви», в состав которой вошли отдельные депутаты и сенаторы.

Эта комиссия собрала материалы, относящиеся к вопросу о ревиндикации, разработала их и приготовила специальные карты, иллюстрирующие фактическое состояние вещей на тех территориях, в которых расположены храмы, о которых предъявлены иски.

В Рождественском послании 1929 года митрополит Дионисий писал: «Нашу Святую Православную Церковь в Польше посетил Господь в истекшем в году бедствием, равным избиению Вифлеемских младенцев, ибо клир Римский хочет отнять от нас половину святых храмов наших и тем лишить более 2 миллионов верующих младенцев наших духовного окормления и церковной жизни».

Перед лицом грядущей опасности все православное население Польши объединилось и собрало силы для сохранение своих святынь.

Благодаря хорошо поставленной защите и привлечению к работам организованной при Святом Синоде Особой Комиссии ведущих юристов, дела о ревиндикации были доведены до Верховного Суда в Варшаве.

Юрисконсультом при Святом Синоде присяжного поверенного бывшей Киевской судебной Палаты К. Н.

Николаевым, на рассмотрение суда было представлено распоряжение Генерального Комиссара Восточных Земель и фронта, от 22 октября 1919 года, никем не отмененное, оговаривавшего то, что изъятие святынь от православного духовенства и передача их римо-католическому духовенству могло иметь место, в каждом отдельном случае, только на основании распоряжения Начальника Округа.

Это распоряжение стало юридическим основанием, которое легло в определение Верховного Суда в Польше.

Последний, в своем открытом заседании 15 ноября 1933 года, признал, что вышеуказанное распоряжение Генерального Комиссара Восточных Земель Польши и фронта исключает право римо-католического костела добиваться судебным порядком признания права собственности спорных объектов (православных святынь и имущества). Верховный Суд в Варшаве, рассмотрев вопрос о компетенции судов в ревиндикационных делах, признал эти дела не подлежащими ведению Судов.

Варшавский суд в 1933 году постановил 70 церквей передать Римо-Католической Церкви, а судьбу других 708 отдавал на усмотрение местной администрации.

16 января 1934 года Верховный Суд Речи Посполитой отклоняет 69 кассационные жалобы Римо-Католической Церкви по Гродненской и Полесской епархиям и выносит вердикт в пользу Православной Церкви.

В числе 69-и рассматриваемых тем судом дел, были по Гродненской епархии — Гродненский женский монастырь, Коложская церковь с домом и землёй, Жировицкий монастырь с усадьбой и 43-мя га земли, Слонимский собор и др.

За период с 1919 по 1936 годы в Волынской епархии было передано 15 приходских церквей. В крупных городах были забраны по ревиндикации в Дубно 3 храма, в Кременце 4, в Ровно 3.

3. Историография

В публицистике украинской диаспоры и отдельных исторических публикациях вышедших на Украине после 1991 года ревиндикация и пацификация подаются как события приведшие (ставшие следствием) массового уничтожения этнически польского населения начатое ОУН(б) и её вооруженными структурами весной 1943 (т. н.Волынская резня).

По информации ряда современных польских и украинских историков Института Истории НАН Украины, за этнические чистки польского населения ответственны «главнокомандующий УПА» Дмитро Клячкивский и политический руководитель ОУН(б) (носившей в то время название ОУН-СД) Роман Шухевич.[1]

Список литературы:

1. Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія..Інститут історії НАН України.2004р Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія, Раздел 5 http://www.history.org.ua/oun_upa/Upa/16.pdf

Источник: http://ru.wikipedia.org/wiki/Ревиндикация_в_Польше

Источник: https://2dip.su/%D1%80%D0%B5%D1%84%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%82%D1%8B/353679/

Крестовый поход 1938-го. Ревиндикация на западноукраинских землях

Ревиндикация в Польше

С самого начала межвоенного периода отношения между властью ІІ Речи Посполитой и православной церковью были, мягко говоря, не очень дружескими.

Польская власть рассматривала православие как одно из препятствий к ассимиляции украинцев и пыталась подчинить эту церковь себе, а при возможности — и ликвидировать.

Кампания, получившая название «ревиндикации» (с польского — «возврат имущества»), достигла своего апогея в конце 1930-х гг.

, когда на Холмщине, Южном Подляшье и в пограничных районах Волыни начали разрушать православные храмы и принудительно обращать православных в католичество…

Одним из результатов ассимиляторской политики Варшавы (как и жестоких «пацификаций» в начале 1930-х годов) стало окончательное отчуждение украинцев от Польского государства.

Ярослав Грицак писал: «Вместо того, чтобы найти общий язык с украинцами, наглядно демонстрируя преимущества демократии и побуждать их к активной творческой роли в государственной жизни, польское правительство постоянно применяло репрессии».

По мнению многих украинских исследователей причины кровавого противостояния украинцев и поляков на Волыни в 1943-1944 годах надо искать, в первую очередь, именно в этих акциях правительственных кругов II Речи Посполитой в 1930-е годы.

Польский публицист Збигнев Залусский писал: «Никогда межвоенная Польша не была интегрированной страной. Всегда в ней была Польша «А» и Польша «Б».

Два подхода

В начале 1920-х годов православное духовенство на западноукраинских землях в составе Польши оказалось под двойным давлением.

С одной стороны, пророссийски настроенные иерархи вызывали подозрение у государственной власти, воспринимавшей их как потенциальную «пятую колонну» (первые послевоенные годы православная церковь на тех землях находилась в подчинении Московского патриархата).

С другой — в среде самих верующих началось движение за украинизацию православной церкви — введение богослужений на украинском языке, допуск мирян к участию в управлении церковью и т.п.

Сначала польская власть поддерживала такие требования, поскольку это давало ей возможность держать под контролем пророссийскую церковную верхушку и отвлекать украинцев от политической борьбы. В частности, такое отношение было характерно для Волыни, где в 1928 г.

воеводой стал бывший соратник Симона Петлюры Генрик Юзевский. Благодаря его содействию движение за украинизацию православной церкви достигло определенных успехов: по состоянию на ноябрь 1935 года в 423 из 678 приходов богослужения полностью или частично проводилось на украинском языке, а в октябре 1934-го Волынская консистория признала украинский как язык епархиального управления.

На Холмщине и Южном Подляшье, наоборот, доминировала ликвидационная тенденция — власть пыталась ограничивать количество православных храмов и не допускать открытия новых.

Кроме того, члены правительства закрывали глаза на претензии римо-католической церкви, которая под лозунгом возврата бывших униатских храмов пыталась укрепить свои позиции в регионе. До конца 1930 г.

 в восточных повятах Люблинского воеводства, по данным статистики правительства воеводства, которую приводит исследователь Григорий Куприянович, стали костелами 144 православных храма, из которых 122 перешли в подчинение римо-католической церкви «в результате стихийной ревиндикации, осуществленной римско-католическим населением или духовенством». А в 1929-м польская власть попыталась провести акцию разрушения «лишних» православных церквей. Планировалось уничтожить 97 храмов, но из-за сопротивления населения, духовенства и украинских парламентариев было разрушено лишь 23.

Vatican Insider10.03.2016The Christian Science Monitor30.12.2014Le Figaro07.12.2004
Операция «Полонизация»

Во второй половине 1930-х гг., после смерти польского диктатора Юзефа Пилсудского, государственная политика в отношении православия стала еще более радикальной. В конце 1935 г.

 в Варшаве был создан комитет по делам национальностей, который объявил курс на полонизацию православной церкви. Первым его актом стало постановление Синода Православной церкви в Польше, принятое 17 октября 1936 года, утвердившее перевод отдельных литургий на польский язык.

Следующим шагом стало решение польской власти о закрытии Государственной духовной православной семинарии в Кременце — единственного на Волыни заведения для подготовки православных священников. Вместе с тем планировалось открыть государственный теологический лицей в Варшаве.

Эти шаги вызвали возмущение среди украинцев, но сторонники начатой политики внимания на протесты не обращали.

Активное участие в кампании ревиндикации приняли польские военные. В июле 1936 г.

министр военных дел Польши Тадеуш Каспжицкий во время выступления на совещании высшего командного состава заявил, что Польское государство должно стремиться «к подчинению отдельных конфессий ассимилирующему влиянию польской культуры», и особое внимание обратил на «славянское меньшинство». Вскоре военные перешли от слов к делу.

В декабре того же года на землях Люблинского и Волынского воеводств создали Координационный комитет во главе с генералом Мечиславом Сморавинским, задачей которого стало проведение кампании по «обращению» православных в католическую веру. Решения комитета были обязательны для местных органов власти.

В конце 1937-го ревиндикационная кампания на Волыни перешла в «горячую» фазу. Она затронула в основном пограничные районы, где «миссионерской» деятельностью занимались подразделения Корпуса охраны пограничья (КОП).

Они всячески препятствовали православному духовенству, о чем сообщал в обращении от 10 июля 1938 года к главе Совета министров Речи Посполитой посол (депутат) сейма Степан Скрипник: «Як багатий фактами приклад подібного відношення місцевих влад може бути село Козачки Кремянецького повіту.

Парох Козачків — Осників уже не раз був арештований і відпроваджуваний, немов якийсь злочинець, під багнетами до віддаленої на 6 км стражниці. Православний благочинний (декан) лановецького деканату не дістає дозволу на відвідини десяти підлеглих йому парохій.

Парох Сурожу — Ходаків має перешкоди при викладах науки православної релігії в школі в Ходакові. Так, напр., 25 травня ц.р. патруля КОПу не впустила його до школи, заявляючи, що має наказ не допускати православного законовчителя до школи».

Посол сообщал и о запрете проводить ночные богослужения, что является традицией Православной церкви — например, во время Страстной недели или Пасхи. При этом служащим КОПа устраивать ночные гулянки никто не запрещал.

Новые «крестоносцы»

На Холмщине и Южном Подляшье ситуация была еще более критической. Здесь акцией руководил представитель упомянутого выше комитета генерал Брунон Ольбрихт. 26 октября 1937 года он издал директивы, которыми должны были руководствоваться военные во время проведения ревиндикации.

Согласно документу, местное население делилось на три группы: «равнодушные к православной церкви», которых можно убедить перейти в католическую веру; убежденные православные, которые не были сознательными украинцами; «национально сознательные украинцы».

К каждой из этих групп должны были применяться различные методы (обращение в католицизм, полонизация православного богослужения, изолирование сетью польских поселений), но конечной целью акции была полонизация населения, которое объявлялось обрусевшими поляками. Кроме того, документом предполагалась поддержка эмиграции украинского населения.

Выполнение задач было расписано на многие годы, а к участию в акции, кроме военных, должны были приобщать римо-католическую церковь, школы, административную власть, а также поляков на местах.

© РИА Новости, Павел Паламарчук | Перейти в фотобанкГорода мира. Львов

Ревиндикационная кампания в этом регионе началась весной 1938 года. К акции активно готовили польское общественное мнение, размещались статьи в прессе об «украинской опасности», где православную церковь обвиняли и в украинизации, и в русификации.

С подачи военных проводились также собрания польских общественных организаций и вече католического населения, где принимали резолюции с требованиями «ликвидировать» закрытые храмы, отстранить православных священников и полонизировать православную церковь.

А во время Великого поста и Пасхальных праздников начали закрывать внештатные (те, которые содержало само население) и неофициально действующие храмы. Доходило и до закрытия официально действующих приходов. Закрытые решением власти храмы опечатывали, а священников наказывали за богослужение в них.

От православного духовенства требовали вести уроки Закона Божия и провозглашать проповеди на польском языке. Параллельно оказывали давление и на население, которое склоняли переходить в католицизм, грозя даже выселением.

В середине мая на Холмщине и Южном Подляшье началась кампания по разрушению православных храмов, продолжавшаяся на протяжении двух месяцев. Официально объявляли, что власть будет убирать «лишние» храмы, которые якобы разваливаются и стоят в местах, где нет православных. В действительности же слово «лишние» трактовалось довольно широко. Например, в с.

Приорске Томашевского уезда в июле 1938-го разрушили действующую церковь, несмотря на сопротивление населения. Вопреки давлению вице-старосты и войта гмины, крестьяне отказались переходить в католицизм и не позволяли разрушить храм. Но администрация решила поступить по-своему.

Отряд полиции окружил дома, не выпуская людей на улицу, а рабочие в это время разобрали церковь. Государственный вандализм иногда доходил до абсурда.

Так, в обращении посла сейма Степана Барана от 21 июля 1938 года сообщалось, что в городке Савине Холмского уезда по приказу уездного старосты разрушили строящуюся православную церковь, которая весной этого же года была отремонтирована, в частности и на средства… из государственных фондов.

Читая в книге Григория Куприяновича «1938. Акція руйнування православних церков на Холмщині та Південному Підляшші» воспоминания о разрушении православных церквей, удивляешься тому, насколько эта акция напоминала антирелигиозную кампанию по другую сторону Збруча. Вот, например, как разрушали храм в с.

Межлесье Бельского уезда: «Ранком, о 7 год. на 8 тягарових автах у село приїхали поліцаї та робітники-поляки. Поліція почала гумовими кийками розганяти народ й густо оточила церкву. Війт почав шукати священика, який сховався у сусідньому селі. Робітники почали здирати дах, ламати й викидати з церкви образи та іконостас.

Біля 12 год. звалили велику баню, потім почали пилками розрізувати зверху донизу стіни церкви й розтягати їх мотузками. Біля 3 год. вночі, скінчивши свою каїнову працю, поліція й робітники від'їхали».

Достаточно немного отредактировать текст — и его ничем не отличишь от описания разрушения храма комсомольскими активистами где-нибудь на Киевщине…

Ревиндикационная кампания вызвала негодование среди широких кругов украинского населения. В Варшаву присылали многочисленные обращения с протестами против разрушения церквей — и обычные прихожане, и духовенство.

В начале июля 1938 года чрезвычайный съезд православного духовенства Холмщины принял обращение к властям с требованиями прекратить антиправославную пропаганду и разрушение церквей, оставить выдворенных администрацией священников, созвать Собор Православной церкви, юридически урегулировать отношения между государством и церковью и разрешить возглашать проповеди в храмах и проводить уроки Закона Божия в школах на родном языке. 16 июля 1938 г. в Варшаве собрался Собор епископов Автокефальной Православной церкви в Польше. Его участники обратились к власти с меморандумом, в котором выразили сожаление по поводу кампании, а также приняли послание к верующим, в котором призвали к трехдневному посту в связи с трагическими событиями на Холмщине и Подляшье. Но по адресу послание дошло не везде: документ конфисковала власть, а священников, которые пытались зачитывать его в церквях, наказывали.

Ревиндикацией возмущались не только православные. Вышеупомянутый Степан Баран, который был греко-католиком и послом сейма от Галичины, прислал главе Кабинета министров два обращения в июле 1938 года, поддержав таким образом аналогичные обращения послов и сенаторов от Волыни. В августе с гневным посланием выступил митрополит Украинской греко-католической церкви Андрей Шептицкий.

Этот документ власть также конфисковала. Правительство всячески пыталось ограничить публикацию каких-либо материалов о ревиндикационной кампании в прессе, издав даже специальное распоряжение, где критика правительства «в этом деле» признавалась недопустимой. Впрочем, оппозиционные издания все равно критиковали кампанию. И не только украинские.

Так, в виленском (вильнюском) «Слове» консервативный публицист Станислав Цат-Мацкевич отмечал: «Мудрый столяр не делает мебель из мокрых досок. В делах национальной, религиозной ассимиляции надо уметь ждать. Никого не обращают методом разрушения храмов». С протестами против кампании выступали и представители польской интеллигенции.

Даже римо-католическое духовенство не всегда хотело сотрудничать с властями, понимая, что это ударит по репутации церкви, а после окончания акции открещивалось от нее, заявив, что она не была согласована правительством с Католической церковью.

На Волыни, где кампания хотя и не успела принять такие масштабы, но все равно осуществлялась, с открытым протестом выступил сам воевода Генрик Юзевский, назвав ревиндикацию «покушением на Польшу», за что поплатился своей должностью.

Несмотря на попытки власти ограничить утечку информации, о кампании все же узнали за границей. Статьи о ревиндикации появились в иностранной печати. Против нее выступили православные сообщества в разных странах, причем не только украинские и российские. А украинская диаспора за океаном провела в сентябре 1938 года два веча: в Виннипеге и Нью-Йорке.

Виды на будущее

Впрочем, на польскую власть подобные демарши повлияли мало. Хотя разрушение церквей и было постепенно прекращено (в итоге на Холмщине и Южном Подляшье перестали существовать 127 храмов), притеснения православных продолжались и в дальнейшем.

В июле 1938-го государственная администрация усилила давление на священников, требуя провозглашать проповеди на польском языке. Исполнение этого распоряжения контролировала полиция. Также с Холмщины и Подляшья продолжали убирать внештатных священников, наказывая их за ослушание арестами и штрафами.

Параллельно администрация оказывала давление на православных прихожан, склоняя их к переходу в католицизм. Тех, кто не соглашался менять веру, могли уволить с работы, отобрать концессию, исключить из очереди на парцелляцию (распределение земельных участков во время аграрной реформы). По официальным данным, приведенных Г.

Куприяновичем, такое давление испытало около 10% православного населения Холмщины. В феврале 1939 года люблинское воеводское правительство организовало так называемую национальную конференцию, на которой утвердили программу поддержки национально-религиозной политики государства.

Холмщину и Южное Подляшье ожидала дальнейшая полонизация, причем путем не только ассимиляции украинцев, но и увеличения доли поляков. Похожий документ приняли и по Волыни по инициативе местного воеводы.

Но уже в сентябре 1939 года началась Вторая мировая война, и польскому правительству было уже не до «восточных кресов». А на Волыни появились новые «освободители», чью тяжелую руку почувствовали и поляки, и украинцы…

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Источник: https://inosmi.ru/history/20170910/240242399.html

Ревиндикация в Польше — Карта знаний

Ревиндикация в Польше

  • Ревиндикация в Польше (1918—1939) — процесс уничтожения или передачи части имущества Польской православной церкви в собственность Римско-католической церкви или местных властей.С середины 1920-х годов ревиндикация проходила в условиях внутреннего кризиса Православной церкви в Польше и мероприятий Святого Престола по распространению на восточных землях Польши католицизма, в том числе посредством католицизма восточного обряда и неоунии.Официальным основанием передачи в большинстве случаев было то, что ранее (до Третьего раздела Польши в 1795 году) это имущество находилось в собственности римско-католической церкви или греко-католических церковных общин или использовалось ими.В разных частях Польши и в разные временные периоды ревиндикация проходила по-разному. Ход и масштабы ревинидикации зависели от региональных властей.Процесс прекратился после немецкой оккупации Польши в 1939 году.

Источник: Википедия

Неоуния (Новая уния) — термин используемый для обозначения действий Святого Престола в восточных областях Польши (ныне территория Западной Белоруссии и Западной Украины) с 1924 по 1939 год по внедрению католического византийско-славянского обряда. Миссия была тесно связана с так называемым Русским апостолатом в Зарубежье. Росси́йская правосла́вная автоно́мная це́рковь (сокращённо РПАЦ; до 1998 года — Российская православная свободная церковь) — одна из религиозных организаций (альтернативного) православия русской традиции; не признана ни одной из Поместных православных церквей и не имеет с ними евхаристического общения. В Московском патриархате, Русской православной церкви заграницей, средствах массовой информации имеет обозначение «Суздальский раскол». Синода́льный пери́од — общепринятый термин в периодизации истории Русской церкви, к которому обычно относят 1700—1917 годы: два десятилетия местоблюстительства митрополита Стефана Яворского (с 1700 по 1721 год) обычно рассматривают в рамках данного периода (Пётр Знаменский, Антон Карташёв, Игорь Смолич, протоиерей Владислав Цыпин), хотя Святейшего синода, бывшего высшим органом управления русской православной церковью в России с 1721 года, ещё не существовало. Римско-католическая духовная коллегия — главный орган церковного управления во главе с католическим митрополитом могилёвском, существовавший в 1801—1918 годах в Российской империи и ведавший делами российских католиков. Ру́сская правосла́вная старообря́дческая це́рковь (РПСЦ, до 1988 года — «Древлеправославная церковь Христова») — юридически и канонически независимое религиозное объединение, состоящее из старообрядцев-поповцев, принимающих окормление Белокриницкой иерархии; рассматривает себя как продолжение исторической Русской православной церкви, существовавшей до реформ патриарха Никона; не находится в молитвенно-евхаристическом общении с другими церквами, за исключением Русской православной старообрядческой… Финля́ндская правосла́вная це́рковь (фин. Suomen ortodoksinen kirkko, швед. Ortodoxa kyrkan i Finland, другие названия: Православная церковь Финляндии, греч. Ορθόδοξη Εκκλησία της Φιλλανδίας, Финля́ндская архиепископи́я Константинопольского патриархата, греч. Ορθόδοξος Αρχιεπισκοπή Φινλανδίας) — автономная Православная церковь. С 1921 по 1923 год находилась в юрисдикции Московского патриархата, с 1923 года — в юрисдикции Константинопольского патриархата. Церковь Успения Пресвятой Богородицы (серб. Црква Успења Пресвете Богородице) — храм Австрийско-Швейцарской епархии Сербской православной церкви, расположенный в Вене, район Оттакринг. Украинская автокефальная православная церковь (сокращённо УАПЦ, укр. Українська автокефальна православна церква) — неканоническая религиозная организация, существовавшая на территории Украины и в странах с украинской диаспорой. 15 декабря 2018 года самораспустилась и по итогам Объединительного собора православных церквей на Украине её бывший предстоятель вошёл в состав Православной церкви Украины. Чехословацкая гуситская церковь (чеш. Církev československá husitská, CČSH или CČH) — христианская национальная церковь, отделившаяся от Католической церкви после 1-й мировой войны в бывшей Чехословакии. Она возводит свою традицию к реформаторам-гуситам и почитает Яна Гуса как своего идейного наставника. Территория деятельности церкви практически полностью ограничена территориями современных Чешской и Словацкой Республик. Кита́йская правосла́вная це́рковь (кит. трад. 中華東正教會, упр. 中华东正教会, пиньинь: Zhōnghuá Dōngzhèngjiàohuì, палл.: Чжунхуа Дунчжэнчжаохуэй) — автономная православная церковь на территории Китая, входящая в состав Московского патриархата. Русская православная церковь (РПЦ) участвует в экономических отношениях. Экономическая деятельность регулируется в соответствии с законодательством тех стран, в которых располагаются её приходы (в России — согласно законодательству о религиозных организациях).

Подробнее: Экономическая деятельность Русской православной церкви

Декре́т об отделе́нии це́ркви от госуда́рства и шко́лы от це́ркви — нормативно-правовой акт, принятый Советом народных комиссаров 20 января (2 февраля) 1918 года и вступивший в силу 23 января (5 февраля) того же года, в день официальной публикации в «Газете Рабочего и Крестьянского Правительства». Устанавливал светский характер государственной власти, провозглашал свободу совести и вероисповедания, лишал религиозные организации каких-либо прав собственности и прав юридического лица. Заложил основы… Яку́тская епа́рхия (якут. Дьокуускайдааҕы епархия) — епархия Русской православной церкви на территории Республики Саха (Якутия). Катако́мбная це́рковь (Катакомбники) — собирательное именование тех представителей российского православного духовенства, мирян, общин, монастырей, братств и т. д., которые начиная с 1920-х в силу различных причин перешли на нелегальное положение. В узком смысле под понятием «катакомбная церковь» понимают не просто нелегальные общины, а общины, отвергшие после 1927 года подчинение Заместителю Патриаршего Местоблюстителя митрополиту Сергию (Страгородскому), и находившиеся на антисоветских позициях… Румы́нская правосла́вная це́рковь (рум. Biserica Ortodoxă Română) — первая по числу паствы (в Румынии число православных верующих, согласно переписи 2011 года, составляет 16 307 004 человека, или 86,45% населения страны) автокефальная поместная православная церковь, имеющая 7-е место (или 8-е по версии Московского патриахата) в диптихе автокефальных поместных церквей. Имеет юрисдикцию на территории Румынии и в румынской диаспоре. Ру́сская правосла́вная це́рковь заграни́цей (сокращённо РПЦЗ; другие названия Ру́сская зарубе́жная це́рковь, Ру́сская правосла́вная це́рковь за рубежо́м; англ. the Russian Orthodox Church Outside of Russia; ROCOR или англ. the Russian Orthodox Church Abroad, ROCA) — самоуправляемая церковь в составе Московского патриархата (с 17 мая 2007 года). Белору́сская православная церковь (белор. Белару́ская правасла́ўная царква́, аббревиатура — БПЦ; также Белорусский экзархат Московского патриархата; белор. Белару́скі Экзарха́т Маско́ўскага Патрыярха́та) — каноническое подразделение Русской православной церкви на территории Республики Беларусь, имеющее статус экзархата. С началом Первой мировой войны религиозные и патриотическое настроения в обществе заметно возросли. Многие видели в войне суд Божий за грехи народа. Однако уже к 1916 году эти настроения резко изменились. В Синод шли тревожные докладные из епархий об упадке веры в народе, о всё более усиленной агитации под лозунгом «Нет Бога, долой Церковь!». На церковном Соборе в 1917 году один из депутатов сказал… Омская епархия — епархия Русской православной церкви на территории Омска, Азовского, Марьяновского, Омского и Таврического районов Омской области. Волгоградская епархия — епархия Русской православной церкви. Кафедральный город — Волгоград. Кафедральные соборы — Казанский (Волгоград), Никольский (Камышин). Входит в состав Волгоградской митрополии. Ки́прская правосла́вная це́рковь; официальное название — Церковь Кипра (греч. Ἐκκλησίας τῆς Κύπρου) — автокефальная поместная православная церковь, имеющая 10-е место в диптихе автокефальных поместных церквей; одна из древнейших поместных Церквей Востока. Пско́вская правосла́вная ми́ссия — пастырско-миссионерское учреждение, ставившее задачу возрождения православной церковной жизни на северо-западе оккупированной Вермахтом территории РСФСР; создано в августе 1941 года при содействии германской администрации митрополитом Виленским и Литовским Сергием, который, сохраняя номинальное пребывание в юрисдикции Московского патриархата, осуждал сотрудничество последнего с советским режимом в борьбе против Германии, с самого начала немецкой оккупации занял… Генеральная консистория — принятое в исторической литературе название высшего коллегиального органа управления евангелическо-лютеранскими консисториями в Российской империи — Генеральной евангелическо-лютеранской консистории (с 1832 года). Истинно-православная церковь Молдавии (рум. Biserica Adevărat-Ortodoxă din Moldova, официально «Русская православная церковь заграницей под омофором Архиепископа Кишинёвского и Молдовского Антония», сокращённо ИПЦМ или РПЦЗ(М)) — малочисленная неканоническая православная организация, которая фактически представляет собой одну епархию, которой управляет архиепископ Антоний (Рудей). Название «Истинно-православная церковь Молдавии» в быту не используется, а является названием, под которым она в… Коре́йская епа́рхия (кор. 한국교구) — епархия Русской православной церкви, расположенная на территории Республики Корея, Корейской Народно-Демократической Республики. Реститу́ция церко́вного иму́щества в Росси́и — применяемый некоторыми СМИ термин (вопрос о реституции в Российской Федерации (РФ) никем никогда не поднимался официально) для обозначения происходящего в Российской Федерации процесса передачи в собственность религиозным организациям (прежде всего Русской православной церкви (РПЦ)) некоторых категорий имущества, находившегося до 1918 года во владении тех или иных религиозных структур (РПЦ как централизованной религиозной организации с правами юридического… Брестская уния привела к возникновению на территории Речи Посполитой Русской униатской церкви. В 1700 году к грекокатолической церкви присоединилась Львовская, а в 1702 году — Луцкая епархии, что завершило процесс перехода православных епархий Речи Посполитой в грекокатолицизм. Прихо́д (греч. παροικία от греч. παρά — «близ» + греч. οἶκος — «дом») — церковный район населения, имеющий свой особый храм с причтом, совершающим священнодействия. Се́рбская правосла́вная це́рковь (серб. Српска православна црква) — автокефальная поместная православная Церковь, имеющая 6-е место в диптихе автокефальных поместных церквей Константинопольского патриархата и 7-е место в диптихе Московского патриархата. Берли́нская и Герма́нская епа́рхия (нем. Russische Orthodoxe Diözese des orthodoxen Bischofs von Berlin und Deutschland) — епархия Русской православной церкви заграницей, возглавляемая архиепископом Берлинским и Германским Марком (Арндтом). Правосла́вная це́рковь всеросси́йского патриа́ршества — неканоническая украинская православная церковь в Северной Америке, основанная в Виннипеге. Не принадлежала ни к одной из европейских религиозных конфессий и была центром Серафимской церкви (англ. Seraphimite Church) — бывшего широкого религиозного союза церквей восточного обряда в Северной Америке. Армянская католическая церковь (арм. Հայ Կաթողիկէ Եկեղեցի, Hay Kat'ołikē Ekełec'i) — одна из восточнокатолических церквей со статусом Sui iuris. Принимает руководство Папы Римского (папское первенство) и поэтому находится в полном общении с римско-католической церковью, включая как латинскую матерь-церковь, так и 22 другие восточнокатолические церкви. Церковь берет начало с Флорентийской унии 1439 года и использует в богослужении армянский обряд. Один из шести восточнокатолических патриархатов. Нацизм и религия — явление, при котором фашистский, в частности, национал-социалистический режим, обосновывал своё отношение в том или ином государстве к религии и церкви. Многое зависело от того, насколько режим был связан с традиционными структурами. Англика́нское сообщество (англ. The Anglican Communion) — всемирное объединение поместных (национальных) англиканских Церквей. Не существует единой «Англиканской Церкви», обладающей общей юрисдикцией, так как все национальные англиканские Церкви административно независимы и находятся в полном каноническом единстве с Церковью Англии, которая рассматривается как «Материнская церковь» (mother church) Сообщества по всему миру, и с её главным примасом Архиепископом Кентерберийским (The Archbishop of Canterbury… Украинский экзархат Русской православной церкви (укр. Український екзархат Руської Православної Церкви) — церковная административная единица Московского патриархата на территории Украинской ССР. Украинский экзархат был установлен патриархом Тихоном в 1921 году. Украинский экзархат существовал до 27 октября 1990 года, когда Архиерейский собор Русской православной церкви, который проходил 25—27 октября, отменил его и создал самоуправляемую с правами широкой автономии Украинскую православную церковь… Уста́в Ру́сской правосла́вной це́ркви — внутренний, не имеющий юридической силы документ, регламентирующий деятельность Русской православной церкви. Не следует путать с Богослужебным уставом. Ныне действующий юридически значимый «Гражданский устав РПЦ» зарегистрирован в Министерстве юстиции Российской Федерации 20 ноября 1998 года при перерегистрации религиозных объединений в соответствии с Федеральным законом от 26 сентября 1997 года № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях». Харьковско-Полтавская епархия Украинской автокефальной православной церкви (обновлённая) (укр. Харківсько-Полтавська Єпархія Української Автокефальної Православної Церкви) — малочисленное религиозное объединение на Украине, относящееся к неканоническому православию. Образовалось в 2003 году в результате раскола Украинской автокефальной православной церкви. Церко́вная фа́брика (лат. Fabrica ecclesiae) — часть церковного имущества, предназначенная для церковно-строительных и богослужебных целей. Уничтожение монастырских вотчин — реформа, проведённая в Российской империи Екатериной II в 1764 году с целью изъятия церковных владений, упразднения части монастырей, а также определения содержания для епархий и некоторых обителей. По́льская правосла́вная це́рковь (польск. Polski Autokefaliczny Kościół Prawosławny) — автокефальная поместная православная Церковь в Польше, имеющая 12-е место в диптихе автокефальных поместных Церквей Константинопольского патриархата и 13-е место в диптихе Московского патриархата; в современной форме была учреждена в 1948 году. Моравская церковь — деноминация, образованная последователями гуситского движения. Официальное историческое название церкви — Unitas Fratrum (Братское единение), однако в результате своей обширной миссионерской деятельности стала более известна именно под именем Моравской церкви. Также известна под названием моравские или чешские братья. Тем не менее название Моравская церковь распространяется не на все общины чешских братьев, а лишь на те из них, возникновение которых связано с гернгутерами. В связи… Бу́евцы (самоназвания «истинно православные», реже «алексе́евцы») — особое движение внутри иосфлянской оппозиции в Русской православной церкви, действовавшее в епархиях Центрального Черноземья — Воронежской, Курской, Липецкой и Тамбовской. Буевцы являлись наиболее радикальной частью иосилян. Получила названия благодаря своему епископу Алексию (Бую), возглавившему в январе 1928 года это движение.

Источник: https://kartaslov.ru/%D0%BA%D0%B0%D1%80%D1%82%D0%B0-%D0%B7%D0%BD%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B9/%D0%A0%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D0%BD%D0%B4%D0%B8%D0%BA%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F+%D0%B2+%D0%9F%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D1%88%D0%B5

Польско-шляхетская колониальная политика в Западной Белоруссии в 1921-1939 гг :: IMHOclub — Территория особых мнений

Ревиндикация в Польше

Сообщать о статьях автора

Исторические даты начала Второй мировой войны и воссоединения Западной Белоруссии с БССР в современной Польше и на Западе обыкновенно встречают очередным приступом русофобии и антисоветизма. Особенно усердствует в этой русофобии и антисоветизме так называемый Институт национальной памяти в Польше. В своих писаниях институтские историки всячески обеляют недальновидную политику польского правительства в 1939 году и всю вину за разгром Польши возлагают на руководство СССР.

Это не случайное явление, а устойчивая позиция как нынешних властей в Польше, так и их адептов в Белоруссии и России.

Обусловлена эта позиция шляхетской ненавистью к России, укорененной в ментальных структурах польской правящей элиты и ее раболепием перед американской бюрократией и плутократией.

«Слушайте нашего посла, он скажет, что вам делать», – поучал Дж. Буш–старший польскую правительственную делегацию во время ее визита в США в апреле 1992 года [1, c. 5].

Чем обусловлена очевидная проамериканское раболепие современной польской правящей элиты, ничего общего не имеющей с национальным достоинством Польши? Думается, во многом такое поведение порождено неадекватным восприятием прошлой и современной истории Польши.

Сущность подобной неадекватности наиболее выпукло представлена в психологии и мировоззрении польской шляхты, считавшей себя неподвластной историческому развитию. Отсюда и ее политический принцип мышления – либерум вето, то есть, что хочу, то и ворочу.

Белорусский народ, хорошо знавший природу польского шляхтича, метко окрестил его поведение как безмозглое. С чем, кстати, вынужден был согласиться даже У.

Черчилль, отмечавший, что «добрый Бог дал полякам много достоинств, но даже на грош не дал им политического рассудка» [1, c. 3].

В самом деле, история жестко наказывала Польшу за безмозглость ее правителей.Безмозглость исторического и  политического мышления сотрудников Института национальной памяти заключается в том, что во всех бедах, выпавших на долю польского народа, они обвиняют не своих правителей, а другие государства, прежде всего Россию и не хотят вспоминать о профашистской политике Польши в межвоенный период. Они обвиняют Сталина и Советский Союз за советско-германский пакт о ненападении, который якобы привел к началу Второй мировой войны и разделу Польши, но безмозгло помалкивают о том, что еще 26 января 1934 г. Польша заключает договор о ненападении с Германией и начинает рассматривать себя в качестве союзника немецкого фашизма.

Как отмечал известный российский интеллектуал Станислав Куняев, «поляки очень хотят забыть позорные страницы своей истории, когда Польша изо всех сил старалась вписаться в европейскую фашистскую империю, которую выстраивал с середины 30-х годов Адольф Гитлер» [2, c. 120].

Польский посол в Париже Ю. Лукасевич 25 сентября 1938 года высокомерно заявил послу США У. Буллиту:

«Начинается религиозная война между фашизмом и большевизмом, и в случае оказания Советским Союзом помощи Чехословакии Польша готова к войне с СССР плечом к плечу с Германией. Польское правительство уверено в том, что в течение трех месяцев русские войска будут полностью разгромлены, и Россия не будет более представлять собой даже подобие государства»[3].

Безмозгло ведут себя сотрудники Института национальной памяти и при описании положения Западной Белоруссии в составе Польши. В частности, у них напрочь отшибло память о терроре, развязанном польскими оккупантами в Западной Белоруссии против православия как религиозной формы общерусской ментальности белорусского народа.Главную роль в борьбе против православия играл римско-католический костел, преследовавший целью реализацию своей давнишней иезуитской политики – не просто полонизацию, а денационализацию белорусов, то есть ликвидацию белорусов как этноса.Фактически это была политика этноцида белорусского народа.Осуществлялась эта политика этноцида  белорусского народа через так называемую ревиндикацию православных святынь в Западной Белоруссии. Ревиндикация, проводившаяся в Западной Белоруссии и на Западной Украине в отношении православной церкви, носила материальный и духовно-религиозный характер. В материальном плане ревиндикация сводилась к захвату и передаче имущества (сооружения и земли) православной церкви и православных общин в собственность римско-католической церкви или местных польских оккупационных администраций.В результате этой ревиндикации из 1 119 православных храмов только до 1924 года у православной церкви было отобрано более 500 храмов. Отобранные церкви либо перестраивались по римско-католическому образцу, либо разбирались на строительные материалы. В духовно-религиозном плане насилие над православными святынями и верой белорусов сводилось к замене церковно-славянского и русского языков в православном богослужении и метрических книгах православных парафий исключительно польским языком. В 1929 году римско-католический епископат потребовал ревиндикации, то есть возвращения католической церкви почти 700 православных храмов, приходских строений, церковных земель. Фактически речь шла о ликвидации православной церкви в Западной Белоруссии.

Это напоминало самую отвратительную иезуитскую политику римской курии и польских магнатов против православия в Речи Посполитой в XVI-XVII веках. В Рождественском послании 1929 года митрополит Дионисий писал:

«Нашу Святую Православную Церковь в Польше посетил Господь в истекшем году бедствием, равным избиению Вифлеемских младенцев, ибо клир Римский хочет отнять у нас половину святых храмов наших и тем лишить более 2 миллионов верующих младенцев наших духовного окормления и церковной жизни».

Перед лицом грозящей опасности все православное население Польши объединилось и сумело сохранить хоть часть своих святынь. Однако польские оккупанты не прекращали своих попыток ликвидации православной церкви в Западной Белоруссии. Для этого они придумали опять-таки чисто иезуитскую акцию, а именно создать в Польше автокефальную православную церковь.

В 1925 году православная церковь в Польше получила статус автокефальной. Это было своеобразное издание церковной унии 1596 года применительно к новым историческим и геополитическим условиям.

Но и эта иезуитская акция, направленная, как признавались польские оккупанты, «против сепаратистских тенденций, имеющих место среди белорусов и русских, и даже украинцев»[4, c.

150] не могла быть принята православным населением, поскольку подобная автокефальная православная церковь ставила своей задачей денационализацию белорусского народа. 

 Но об этой отвратительной и преступной политике Польши против западных белорусов Институт национальной памяти молчит словно воды в рот набрал. Не справедливее в таком случае подобное учреждение назвать не Институтом национальной памяти, а Институтом шляхетской безмозглости?

В подтверждение правомерности такой постановки вопроса сошлемся на материал талантливого белорусского политолога Андрея Лазуткина, в котором на конкретных примерах рассматривается антибелорусская политика нынешних польско-шляхетских властей и так называемого Института национальной памяти.

Вот, что он пишет:

«В наше распоряжение попала статья газеты «Речьпосполита», посвященная проблемам польских национальных меньшинств в Беларуси.

Автор – выпускник первого набора программы Калиновского – в красках живописует проблемы белорусских поляков и жалуется, что двери Сейма вдруг открылись для белорусского парламента, который, цитата, «не имеет ничего общего с парламентами демократических государств».

И хотя польская дипломатия «старается не охлаждать потепления», похоже, что потепление стараются охладить журналисты.

Так, в статье перечислены претензии автора к белорусским властям, среди которых – «отобранные польские дома», делегализация оппозиционного Союза поляков, а также «ликвидация польского образования» в Беларуси.

Оценки крайне тенденциозные, но по профилю автора в соцсети сразу понятны источники, из которых он черпает информацию. Если уж затронута тема нацменьшинств, то ради объективности мы немного расскажем о процессах, которые происходят в регионе компактного проживания белорусов – Подлясском воеводстве.

В этом году воеводство уже попадало в объектив мировых СМИ после того, как польские националисты провели марш памяти «проклятых солдат» в Гайновке.

Как писал сайт «Newsweek.pl» от 24 февраля 2018

 В селе Гайновка в Подлясском воеводстве состоялся третий марш памяти «проклятых солдат», организованный националистами. В марше приняли участие от 100 до 200 человек под национальными флагами и зелеными флагами ONR. «Смерть врагам родины», «на деревьях вместо листьев будем вешать коммунистов», «Национал-Гайновка», «серп и молот – красное отребье» «идет новое поколение, несет Польше возрождение» — лишь некоторые лозунги, звучавшие от участников. Жители города наблюдали за маршем. Репортер, который был на месте, сообщил, что некоторые из жителей показывают шествию средние пальцы. Речь идет о поминании капитана Ромуальда Райса «Бурого», который зимой 1946 года «умиротворил» несколько деревень из окрестностей Белостока, населенных православным белорусским населением.

В тех событиях погибло 79 человек, включая детей. Следственный отдел польского Института нацпамяти, расследующий дело, классифицировал преступление как геноцид.

Почему националисты особенно активны в Белостоке История польского «антикоммунистического подполья» самым тесным образом связана с регионом компактного проживания белорусов. Хотя 19 января 1945 г. Армия Крайова была официально распущена, многие командиры не подчинились приказу о роспуске АК.

Так, комендант Белостокского округа «Мечислав» в феврале 1945 г. создал свою организацию — Гражданскую Армию Крайову (Обывательска Армия Крайова — ОАК). В апреле 1945 г. к «Мечиславу» присоединил свои силы ротмистр Шендзеляж («Лупашко»), действовавший на Новогрудчине и Виленщине. Кроме них, исключительно высокую активность на территории Белостокского воеводства проявлял НЗВ.

Все это привело к тому, что Белостокский регион стал самой «горячей точкой» послевоенной Польши. В ноябре 1945 г. на Белосточчине действовало 36 крупных отрядов численностью более 2000 человек.  При этом в Белостокском воеводстве белорусы активно поддерживали советскую власть. Соответственно, именно белорусские села больше всего пострадали от террора. Например, 22 мая 1945 г. отряд «Лупашко» сжег белорусский поселок Тополяны, расположенный недалеко от Белостока.

Польский историк Т. Валихновский пишет:

«29 января и 2 февраля 1946 г. отряды НЗВ «Бурого» сожгли два белорусских села. После поджога построек бандиты стреляли по убегавшим жителям.

Таким образом они убили или сожгли живьем 46 человек, среди них приблизительно 15 детей в возрасте до 10 лет. Несколько десятков человек были ранены и получили ожоги.

Жители сожженных деревень потеряли все свое имущество. Без средств к существованию осталось 104 семьи — 459 человек». 

Согласно «Справке по состоянию агентурно-оперативной работы в органах МВД БССР по борьбе с польскими и украинскими националистами, бандитизмом и нелегалами», датированной 3 июня 1953 г., с 1944 по 1 апреля 1953 г. силами МГБ-МВД было арестовано свыше 3000 бандитов. С февраля 1947 по 1 мая 1953 ликвидировано 59 националистических организаций и групп, 170 бандитских групп, изъято 2147 стволов оружия (в их числе 80 пулеметов, 869 автоматов, 905 винтовок, 765 пистолетов и револьверов). 

ПиС: Белорусская школа – это гетто

Чтобы популярно объяснить польским белорусам, почему имена их палачей требуют увековечения, националисты занялись и белорусским образованием.

Так, 1 июня 2018 газета «Выборча» сообщила, что депутат местного совета от правящей PiS назвал начальную школу с белорусским языком в Гайновке – «гетто».

Как пишет издание, белорусы в Гайновке хотят, чтобы в их городе была создана начальная школа с белорусским языком обучения. Однако во время заседания местного совета в Гайновке голоса в этом вопросе разделились.

Депутат правящей PiS Богуслав Лабдзки (указано, что он также поддерживает марши «проклятых солдат» и увековечение памяти Райса-Бурого), заявил, что белорусы пытаются создать «белорусское гетто в Гайновке». Другой член совета, Ян Гирманович (PSL), беспокоится о том, цитата, «не заставляют ли родители изучать белорусский язык своих детей, как депутата в свое время заставляли … кататься на коньках».

Родители детей, которые посетили школу, отправили письмо мэру. Они пишут, среди прочего: 

«Большинство жителей города являются представителями меньшинств, поэтому мы просим, ​​чтобы ваша забота о местном наследии не заканчивалась пустыми политическими заявлениями».

Наверно, исключительно чтобы поддерживать порядок в «белорусском гетто», польские радикалы будут патрулировать улицу в Белостоке.

Об этом сообщает белорусское Радио Свобода (24.05.18).

Издание пишет: 

во вторник в Белостоке почтили память жителей села Потоки, которую в 1945 году сожгли польские подпольщики. В этот же день в Белостоке появились доски в честь нового патрона одной из улиц города — Зигмунда Шэнделяжа «Лупашко». Именно его подчиненных историки обвиняют в убийствах белорусов в дер.

Потоки и Вилюки.

Уже в среду на вывесках новой улице появились наклейки «Преступник» и надписи «Лупашко — убийца», «Место преступников на помойке истории».

Сегодня польские националисты объявили, что начинают патрулировать новую улицу, чтобы защитить «доски в честь польского национального героя от вандалов»

.

Между тем, настроения белорусов Подляшья, мягко говоря, не совпадают с курсом на декоммунизацию, который проводится националистами и партией «Право и справедливость».

Как сообщает Радио Свобода, лидеры старейшей организации белорусов Польши праздновали 9 мая 2018 года с георгиевской лентой.

В частности, руководители Белорусского общественно-культурного товарищества в Польше Ян Сычевский и его заместитель Василий Сегень отметили День Победы в Белостоке с георгиевскими ленточками. Торжества 9 мая прошли на военном кладбище в Белостоке, где похоронены советские солдаты. Акцию организовало белорусское консульство, к ней присоединились местные белорусы и представители Российского культурно-просветительского объединения. Но, к сожалению, в Польше сейчас мода не на георгиевские ленты, а на «героев» антикоммунистического бандподполья, которому последние два года клепают новенькие памятники. Данный памятник установлен в г. Торунь и посвящен террористическим группам, которые, если верить надписи, якобы действовали до 1964. Обратите внимание, что на карте т.н. восточные кресы «включены» в состав Польши – аппетиты у польских националистов растут. Впрочем – все это происходит с молчаливого согласия правящей партии. Она потакает подобным территориальным претензиям.

Из прошлогодней заметки РС/РСЕ:

 

На 100-летие независимости Польши, которое будет отмечаться в 2018 году, Польша постановила ввести новые паспорта. При этом изображения в виде водяных знаков на страницах документа могут выбрать граждане в виртуальном ании.

Второе место среди предложений занимает изображение вильнюсской Острой Брамы. Среди 13 изображений, которые МВД Польши предлагает поместить в новом паспорте, также кладбище львовских «орлят», польских участников боев с украинскими и советскими войсками в 1918-1921 годах.

Проекты и предложения вызвали резкие протесты и осуждение в Литве, в Украине на уровне МИД.

Как польские «патриоты» пилят православные кресты Не менее «трепетно» в Польше защищают права православного религиозного меньшинства в местах компактного проживания белорусов.

Так, газета «Выборча» от 24 мая 2018 сообщает:

 

«Неизвестные преступники осквернили православный крест на окраине Мельника (Подляское воеводство, Семятыченский повят), где православные и католики жили веками. Спилена нижняя перекладина креста, вместо нее завязана бело-красная лента.

Картина осквернённого православного креста, опубликованная «Курьером Подляшья», была размещена в социальных сетях. Это вызвало лавину комментариев: «Это урожай «писсуаров» [кличка правящей партии – А.Л.].

Они пожинают плоды своих дел», «Нет слов, чтобы описать негодование — как католика и гражданина этой печально нисходящей страны.

Я думаю, что в этой ситуации все единомышленники-католики из Мельника должны собраться вместе и исправить положение — это лучшее выражение несогласия с таким постыдным поведением» «Переусердствовавший патриот и последователь «белой расы» хотел «хороших перемен» Как сообщает издание, рядом с Мельником находится самое важное православное святилище в Польше – Гора Грабарка. В причастности к вандализму подозревают радикалов из Brygada Podlaska ONR (националистическое объединение).

А вот «Сувалки-24» сообщают об акте вандализма и оскорбительных надписях на стенах православной церкви в Сувалках. характерное – крест, красная звезда на виселице, мужской орган. Аналогичные символы нанесены и в мусульманской части кладбища.

А вот еще один образец народного творчества – на заборе. Логично, что антироссийская риторика в Польше принимает радикальные формы, вплоть до симпатий террористическим образованиям – Ичкерии и Джохару Дудаеву. Кстати, нечто подобное демонстрировал Белорусский народный фронт под руководством Зенона Позняка в первые годы независимости.

Двойственная польская геополитика

Последняя инициатива Польши о размещении военной базы США также породила напряженность в регионе.

Но, что характерно, данная новость не вызвала никакой реакции у незалежных аналитиков и журналистов, которых не устраивает исключительно белорусско-российская группировка войск.

При этом польские власти не скрывают, что основная цель размещения американской базы – «сдерживание России». Тем самым Варшава пытается вписаться в новые американские внешнеполитические тренды в отношении НАТО.

Очевидно, Трамп завоевал симпатии поляков признанием их версии истории и польской национальной идентичности, а не реальными проектами или гарантиями. Но если Польша крайне интересна для США, то интерес к Беларуси в кабинетах Белого дома пока «минимальный», о чем недавно грустно сообщал Анатолий Лебедько после визита в Вашингтон.

 Особенность белорусского региона еще и в том, что польская община в Беларуси — это не польская «пятая» колонна. Поляки западной Беларуси лояльны государству и поддерживают президента, являются друзьями и патриотами страны. Для сравнения, в соседней Литве более 25 лет власть демонстративно игнорирует проблемы польского национального меньшинства. Как следствие, поляки в Литве открыто ориентируются на Варшаву и не воспринимают литовскую власть как свою. Конечно, белорусско-польские обострения происходят, но связаны они, прежде всего, с польской политической обстановкой.  И сегодня можно говорить о значительном потеплении – политические претензии временно вычеркнуты из повестки переговоров. Разумеется, это не устраивает польскую фракцию белорусской оппозиции, которой не выгодна нормализация отношений. Эти люди годами претендовали на роль посредников между польскими кругами и белорусской властью, пытаясь сформировать свой внешний центр влияния в Варшаве, но сейчас оказались на обочине политического процесса как в Польше, так и в Беларуси. Соответственно, их публикации в польских СМИ, дискредитирующие Беларусь, призваны наглядно демонстрировать необходимость программы Калиновского, денежных вливаний в СМИ, дипломатического давления, поддержки «Белсата» и прочего устаревшего инструментария.Тем не менее, очевидно, что в результате политической борьбы побеждает курс на нормализацию и прагматизацию отношений с белорусской республикой. Что, в свою очередь, подталкивает польское «оппозиционное лобби» к радикализации.В ответ им (как раз по случаю Дня Независимости) мы напомним, что большевики создавали нацию из белорусов в том числе для того, чтобы уменьшить польское влияние в регионе. И для крестьян, коими в большинстве своем были белорусы, своя собственная государственность и национальная идентичность на советской основе были гораздо привлекательнее польского-шляхетского колониального  проекта «всходних крес», чего наша оппозиция, да и сами поляки, видимо, до сих пор не могут осознать. В то же время, воссоздание независимого Польского государства было прямо связанно с крушением Австро-Венгерской, Германской и Российской империй. Февральская революция 1917 года в России фактически признала право поляков на образование собственного государства, а революция в Германии позволила его осуществить. Еще в знаменитой работе «О праве наций на самоопределение» (1914) В.И. Ленин полемизировал с Р. Люксембург по польскому вопросу и отстаивал значимость принципа самоопределения. Однако вместо того, чтобы ставить большевикам памятники, поляки их сносят. Но, несмотря на разное отношение к советской исторической памяти в наших странах, заметим, что Беларусь не выступает с нравоучениями, не финансирует польскую оппозицию и подрывные СМИ, а наоборот, ставит во главу товарооборот, безопасность и дружеские отношения».И здесь возникает закономерный вопрос: не пора ли Белоруссии потребовать от Польши выплаты репараций за ее колониальную  политику в Западной Белоруссии в 1919-1939 годах? 

Источники 1.Зависляк,  А. Выписки из истории вероломства и наивности в политике. – М., 1997. 2.Куняев, С. Русский полонез. – М., 2006. 3.Крестовый поход Запада против России [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.km.ru. – Дата доступа: 20.07.2015.

4.Польша-Беларусь (1921-1953). Сборник документов и материалов. – Минск, 2012.

 

  ross-bel

Источник: https://imhoclub.by/ru/material/polsko-shljahetskaja_kolonialnaja_politika_v_zapadnoj_belorussii_v_1921-1939_gg

Refy-free
Добавить комментарий