Практика и методы борьбы с коррупцией в США

Борьба с коррупцией по-американски

Практика и методы борьбы с коррупцией в США

15 мая в Высшей школе экономики состоялась встреча с заместителем генерального прокурора США Ленни Бруэром и прокурором Восточного округа Нью-Йорка Лореттой Линч, организованная ВШЭ, Центром антикоррупционных исследований и инициатив «Трансперенси Интернешнл–Р» и Московским клубом комплаенса.

Прежде чем перейти к рассказу об особенностях антикоррупционной политики и развитии института комплаенса в США, открывавший встречу Ленни Бруэр заметил, что «проблема борьбы с коррупцией и взяточничеством приобретает международное значение».

«В последние год-два мы стали свидетелями драматических событий в странах Ближнего Востока, где господствовали авторитарные режимы, — продолжил он.

— Одной из причин «Арабской весны» стало недовольство и возмущение молодых людей, которые в условиях авторитаризма и связанной с ним коррупции не могли преуспеть, какое бы образование они ни получили, какими бы талантливыми и работоспособными ни были.

Главным фактором успеха было не это, а способность давать взятки и близость к людям во власти. Пример других стран показывает, что в обществе могут быть созданы институты, противодействующие и ограничивающие коррупцию».

Антикоррупционная практика в США многообразна, она включает и поддержку независимых общественных организаций вроде Transparency International.

Ее экономической целью в конечном счете является обеспечение равных условий ведения бизнеса и иной экономической деятельности, когда ее эффективность определяется качеством производимого товара или услуги, а не внеэкономическими факторами.

«Вы, конечно, можете попытаться подкупить какого-нибудь чиновника, но должны понимать, что будете за это преследоваться, — предупредил Ленни Бруэр. — Таких примеров в отношении как компаний, так и частных лиц в последние годы было немало».

Решительные антикоррупционные действия стали предприниматься американскими властями в семидесятых годах, после скандала, вынудившего подать в отставку президента Никсона. Общество осознало, что «коррупция просто захватывает страну», а законы, призванные бороться с коррупцией, «спят».

Начались и затем интенсифицировались расследования против компаний, замешанных во взяточничестве, в том числе в подкупе зарубежных политиков и чиновников.

Постепенно к ответственности стали привлекать не только компании как юридические лица, но и их топ-менеджеров, инициировавших и покрывавших коррупционные случаи. Только за последние три года были осуждены на срок до 15 лет несколько экс-руководителей крупных компаний.

«Мы посылаем им очень четкий сигнал — если вы даете или получаете взятки, вы будете преследоваться и отправитесь в тюрьму», — сказал заместитель генпрокурора США.

Лоретта Линч в своем выступлении остановилась на конкретных «резонансных» делах (как коррупционных, так и связанных с уголовными преступлениям должностных лиц), которые удалось довести до суда офису под ее руководством.

Как пояснила госпожа Линч, Восточный округ Нью-Йорка, прокурором которого она является, охватывает население в восемь миллионов человек, в том числе район Бруклина, где проживает большое число выходцев из России.

Ее офису приходится также расследовать немало дел против американских компаний, коррупционирующих в зарубежных странах.

«Есть две сферы, в которых мой офис наиболее активен, — рассказала Лоретта Линч. — Это расследование преступлений, совершенных полицейскими, особенно связанных с нарушениями прав человека, и расследования против политиков, замешанных во взяточничестве и растратах».

Подобные расследования, признала госпожа Линч, вести особенно тяжело, поскольку здесь формальный принцип равенства всех перед законом подвергается искажению. Полицейские часто действуют по принципу корпоративной солидарности, защищая коллег, а политики стремятся использовать свои связи и влияние, чтобы уйти от ответственности.

Одно из наиболее знаковых дел против полицейских, которое довелось расследовать Лоретте Линч в конце 1990-х годов, очень напоминает недавнюю трагическую историю в ОВД «Дальний» в Казани.

Группа нью-йоркских полицейских (всего обвинение было предъявлено пяти стражам порядка) истязала в участке задержанного за сопротивление полиции гаитянина Абнера Луиму. К счастью, в отличие от казанского случая, его жизнь удалось спасти.

Однако поначалу мало кто верил его рассказу о том, что столь варварское насилие над ним совершили полицейские. «Такое просто не укладывалось в голове, — призналась госпожа Линч, — но результаты медицинской экспертизы подтвердили его рассказ».

Офис прокурора инициировал следствие, к нему подключился и отдел внутренних расследований нью-йоркского департамента полиции, причем случай расследовался не просто как уголовное преступление, а отягощенное грубым нарушением прав человека со стороны должностных лиц.

«Нужно понимать, что мы встретили сопротивление, — продолжила Лоретта Линч. — Коллеги полицейских находились под давлением, они не готовы были ни свидетельствовать против «своих», ни сотрудничать со следствием.

Один из полицейских в частном разговоре сказал так: “Да, здесь в кабинете я мог бы рассказать вам правду, но когда я буду патрулировать улицы, вас со мной рядом не будет и полагаться я смогу только на своего напарника”».

Но свидетели из числа полицейских все-таки нашлись, свою решимость они объяснили просто: принося присягу, они обещали защищать закон и права граждан, кто бы ни был источником угрозы этим правам.

Уголовный процесс, занявший два года, завершился осуждением непосредственного насильника на 30 лет без права досрочного освобождения.

Его «помощник» и коллеги, сфальсифицировавшие рапорт о задержании Луимы, также получили тюремные сроки.

Кроме того, Абнер Луима подал гражданский иск против нью-йоркского департамента полиции и получил в качестве компенсации рекордные 8,75 миллиона долларов. Часть этих средств он направил в созданный им благотворительный фонд.

«Мы продолжаем расследовать случаи полицейского произвола, но они, по счастью, оказываются не столь чудовищными, как дело Луимы», — отметила Лоретта Линч.

Другое нашумевшее дело, расследование которого проводил офис госпожи Линч, связано с коррумпированным политиком — бывший лидер демократического большинства в сенате штата Нью-Йорк Педро Эспада и его сын присвоили полмиллиона долларов федеральной помощи из бюджета возглавляемого ими медицинского фонда. Эта сумма пошла на покупку двух новых автомобилей, оплату отпуска и большого семейного праздника и удовлетворение других «насущных» потребностей экс-сенатора и его близких. Доходило до того, что за счет фонда Эспада оплачивал покупку упаковки печенья за 95 центов.

«Самое печальное, что украденные ими деньги фактически разорили клинику — нечего было платить врачам, не на что закупать нужные лекарства, — отметила Лоретта Линч.

— Это дело было для нас очень важным, потому что говорить о том, что закон един для всех, имеет смысл, только если эти слова подтверждаются на практике.

Пусть не каждый случай коррупции нам удается доказать в суде, но граждане видят, что мы стараемся работать добросовестно, и наш офис получает от них позитивную реакцию».

Отвечая на вопросы аудитории, Лоретта Линч и Ленни Бруэр кратко рассказали о сложившейся в США системе комплаенса, практике взаимодействия судей и прокуроров разного уровня и международном сотрудничестве в антикоррупционной сфере.

Ленни Бруэр признал, что следователи на местах не всегда имеют силы и возможности расследовать дела против влиятельных местных политиков и бизнесменов. В то же время находить на них управу помогает развитый и по большей части независимый судебный институт.

Судьи-коррупционеры спокойно себя чувствовать тоже не могут — по словам Лоретты Линч, в разных штатах действует система, позволяющая анонимно сообщать о нарушающих закон или судебную этику представителях фемиды.

Отдельного упоминания заслуживает сложившаяся в последнее время и не всеми приветствуемая практика вознаграждения whistle-blowers, то есть, говоря по-русски, «стукачей».

Речь, как правило, идет о работниках крупных банков и корпораций, сообщающих о случаях коррупции, подкупа чиновников и ухода от налогов и помогающих следствию получить документальные тому доказательства. Делают они это небескорыстно, а за определенный процент с суммы, взимаемой с «проштрафившейся» компании в пользу государства.

«Пионерами» в этом деле стали сотрудники (в том числе высокопоставленные) печально известной компании Enron, мошеннические действия руководства которой привели в 2001 году к одному из крупнейших в корпоративной истории США банкротств.

В структуре налоговой службы США теперь существует специальное управление по работе с whistle-blowers, а принятый в 2006 году закон позволяет выплачивать им от 15 до 30% от суммы возвращенных благодаря их «сигналу» в бюджет налогов. Нетрудно догадаться, что количество желающих заработать на доносах, в том числе заведомо ложных, растет.

Отвечая на вопрос о том, заинтересованы ли американские власти в расследовании фактов коррупции со стороны российских чиновников и компаний, Ленни Бруэр сказал: «Если мы узнаем о преступлении на территории США, то мы его расследуем независимо от того, кем оно было совершенно — американской, российской или, например, индонезийской компанией. Мы не боимся преследовать крупные компании — вы знаете о делах, которые мы вели против Siemens и Daimler. Но, берясь за них, мы должны основаться на конкретных фактах и доказательствах».

Говоря о кооперации между американской и российской прокураторами, Ленни Бруэр заметил, что «в реальности лучший способ бороться с международными преступлениями — это личные отношения между правоохранителями разных стран».

Особенно высоко он оценил уровень взаимного личного доверия между американскими и итальянскими следователями, совместно борющимися с мафией.

«Мне хотелось бы надеяться, что и с российской стороной, помимо формальных соглашений и протоколов, мы сможем наладить такие неформальные контакты», — добавил заместитель генпрокурора США.

Завершала встречу глава «Трансперенси Интернешнл–Р» и заместитель заведующего проектно-учебной лабораторией антикоррупционной политики ВШЭ Елена Панфилова.

Поблагодарив американских гостей за интересные выступления, она выразила надежду на то, что «настанет день, когда мы сможем абсолютно открыто поговорить о конкретных результатах сотрудничества российских и американских экспертов, собственности российских чиновников в США и деятельности российских компаний в зарубежных странах».

Олег Серегин, Новостная служба портала ВШЭ

Фото Никиты Бензорука

Источник: https://www.hse.ru/news/53003116.html

Коррупция в США: как это работает

Практика и методы борьбы с коррупцией в США

25 августа 2019 | Время чтения 11 мин

Руслан Хубиев, 25 августа 2019, 17:16 — REGNUM В 1977 году в США был принят федеральный Закон о борьбе с коррупцией в международной деятельности, имеющий, как и многие другие внутренние юридические акты США, неправомерное экстерриториальное распространение. С тех пор, и в особенности после 2005 года, американские ведомства полюбили «бороться» с взяточничеством в «недружественных» странах и при этом закрывать глаза на себя и поступки союзников.

Коррупция

Иван Шилов © ИА REGNUM

Все, кто на международной арене пытался оспаривать пропаганду Белого дома и апеллировать к докладам Всемирного банка, ежегодно фиксировавшего почти триллион долларов, уходивших в США на взятки и «отмывку» средств, привычно обвинялись в нарушении прав человека, ущемлении свобод и зеркальной коррупции.

Поэтому в итоге под давлением информационной войны в коррумпированность всего незападного мира и ореол США начали верить не только европейцы, но и сами граждане Америки. А между тем, если внимательно рассмотреть американские законы и то, как ведет себя европейский политический класс, подобные заявления начнут казаться обычным лицемерием.

В 2014 году через Конгресс США был проведен законопроект «О бюджетных расходах и отчислениях», названный экспертами «Кромнибус» — суммой терминов «нормальное финансирование» (Omnibus) и «финансирование правительства в условиях бюджетного кризиса» (Сontinuing resolution, или CR).

Простым жителя Америки Кромнибус преподносился как выход из тупика, но на самом деле затевался в качестве средства, способного прикрыть затерявшийся в 1600-страничном документе законодательный акт.

Закон, позволяющий американским банкам впервые начать осуществлять масштабные инвестиции со счетов вкладчиков в невиданные ранее по рискам активы (торговлю деривативами), а в случае неудачи списывать все убытки на налоги граждан США.

От начала зарождения этого законопроекта и до того момента, как 57-ю голосами демократов «за» абсолютно антинародный акт одобрил конгресс, процессом занимались легализованные взяточники. То есть сотрудники со знаменитой K Street улицы в Вашингтоне, известной как Мекка для высокопоставленных лоббистов.

K Street. Вашингтон

AgnosticPreachersKid

Отбросив ширму из американской процедуры, процесс легализованной коррупции на данном примере выглядел так: крупнейшие банки, пожелавшие протолкнуть закон о частном обогащении обратились к профессиональным посредникам, — лоббистам, состоящим из бывших членов администрации, сенаторов и конгрессменов. Далее нанятые лоббистические центры, в зависимости от сохранившихся у их сотрудников связей, выбрали точки доступа к необходимым чиновникам.

А поскольку в данном случае речь шла о законопроекте, то первым делом лоббисты попытались задействовать не профильные ведомства, а руководство конгресса — спикера палаты представителей и глав партии большинства (ими как не сложно догадаться по анию в 2014 году были демократы). Таким образом, основная часть работы нанятого банками лобби была направлена на подкуп партийного руководства, а задачей получивших «гарантии» депутатов было вынести вопрос на пленарное заседание.

Параллельно к моменту обсуждения лоббисты нанятых фирм должны были реализовать ресурсы для создания коалиции голосующих.

И хотя обычно, учитывая жесткое противостояние партий и их членов, лоббисты могут протолкнуть далеко не все поправки, не говоря уже о законах полноформатного образца, в данном случае за их спиной стояли крупнейшие банки государства, поэтому результатом стал принятый документ.

Как видно, общая концепция коррупции между компаниями и государством в США мало чем отличается от таковой в странах, которые Вашингтон клеймит коррумпированными.

Так, например, если российская фирма посчитает полезным внесение некоторых поправок в законодательство РФ, ей точно так же придется выйти на политических деятелей или чиновников с тем, дабы склонить их к обсуждению своей точки зрения.

Формально они могут попытаться донести ее через форумы, союзы предпринимателей и прочие площадки, но на деле, чаще всего делать это приходится напрямую, через конкретных людей.

Иными словами, большой бизнес заручается необходимыми связями в большинстве стран мира, а их контактные чиновники в зависимости от должности автоматически становятся продвиженцами их интересов.

Разница состоит лишь в том, что США легализовали эту позицию, назвав ее лоббизмом, в то время как для прочих стран подобное описывается коррупцией властных структур.

Подобная подмена понятий и дает США предлог описывать взяточничество легальным «продвижением корпоративных интересов», а в прочих странах ту же схему называть казнокрадством и воровством.

При этом классическое определение коррупции звучит вполне определенно и называет таковым актом «использование должностным лицом своих властных полномочий и доверенных прав в целях личной выгоды». Лоббисты и чиновники, с которыми они работают в Европе и США, полностью вписываются в это определение.

Показательна в этом плане информация центра Gallup, по «совпадению» прекратившая выходить в том же 2014 году.

До этого момента главным вопросом ежегодного мониторинга выступала следующая фраза: «Is corruption widespread throughout the government in this country, or not» (распространена ли коррупция во всем правительстве в этой стране, или нет)? «Да» в 2009 году ответили 66% американцев, а в 2013-м таковых насчитывалось уже почти 80%.

То есть в государстве, в котором, по официальной версии, коррупция минимальна, а по сюжетам СМИ — ее вообще нет, вопрос взяточничества ставится его гражданами в виде второй, после безработицы, государственной проблемы.

Причем скачок этого осознания пришелся на тот период не просто так, а ввиду решения Верховного суда США дать право корпорациям расходовать сколь угодно много средств на политические кампании, то есть на проталкивание купленных политиков во власть.

Верховный суд США

MarkThomas

Учитывая, что самые выгодные коррупционные инвестиции — это как раз вклады в политическую сферу, где всего за несколько миллионов долларов, вложенных в предвыборные кампании через лоббизм, можно заработать миллиарды, данный закон лишь еще раз доказал очевидное.

Конечно же, у легализованной коррупции есть и свои плюсы, в частности — необходимость каждые три месяца направлять в соответствующие органы отчеты, в случае если фирма нанимает лоббиста, а также требовать от чиновника, вступившего в контакт, публиковать информацию о доходах и имуществе.

Но на деле все это сводится к тому, что о нюансах общения никто не знает, а если законодатель захочет отправиться в путешествие на частном самолете «партнера», запрещено подобное будет лишь в том случае, если расходы не прописаны в отчете, если же у такого путешествия будет задокументирована благовидная цель, она станет частью легальных контактов чиновника.

Формально расходы, подразумевающие подкуп или подарки для лоббистов, также воспрещены, но на практике юридическая казуистика, например, номер в отеле на сумму в полмиллиона долларов за ночь, встречается повсеместно.

Причем огромную роль в этом играет принципиальная разница русского и западного менталитета в восприятии таких вещей: в России первична справедливость, на Западе — формальный закон.

Поэтому если взятка выставляется частью юридической нормы, для большинства американцев она перестает быть коррупцией.

Так, в 2016 году большой шум наделал отчет некоммерческой организации Global Witness, сотрудники которой сняли на скрытую камеру переговоры с представителями 13 крупнейших юридических компаний Нью-Йорка.

На видео, записанном на скрытую камеру, сотрудники представились советниками министра из африканской страны, желающими потратить незаконно нажитые миллионы так, чтобы американские власти не обнаружили источники средств.

Результат оказался ошеломляющим, 12 из 13 лучших юридических фирм США тут же предложили рабочие схемы и лишь один юрист отказался обсуждать отмывание преступных средств из моральных соображений.

Но самым удивительным было то, что юридические компании рекомендовали использовать не преступные схемы, а методы (трастовые фонды, подставные фирмы, банковские счета, и даже себя в качестве доверительного собственника офшорного траста), которые ни на гран не нарушали американское законодательство, но при этом позволяли легально сделать то, что в любой другой стране называлось бы преступлением.

При этом на бытовом уровне американцы действительно стараются избегать коррупции, поскольку понимают, что система не на их стороне, люди же обладающие большими деньгами, напротив, имеют спектр возможностей и не опасаются серых схем, поскольку осознают, что при наличии средств защиту в США всегда можно обеспечить.

В то же время это не значит, что в случае предложения взятки на дороге патрульный в США ее никогда не возьмет. При желании он попросту сделает это иным способом, направив «нарушителя» на определённую станцию СТО, где ему продемонстрируют видимость ремонта, а водитель, в свою очередь, изобразит видимость оплаты сервисных услуг.

В остальном же для сокрытия факта коррупции у Вашингтона есть масса пропагандистских мер. В частности, ежегодный Отчет восприятия коррупции, выпускаемый Transparency International и тиражируемый как основной топ-лист.

В нем США неизменно занимают места наиболее «чистых» от коррупции стран мира, что закономерно, если учесть, что одним из главных спонсоров «независимого» НКО выступает ФРС США, не раз замешанная в крупнейших коррупционных скандалах.

Штаб-квартира ФРС

Rdsmith4

Более того, если взятка или подкуп подобными методами оказываются неприемлемыми по ряду причин, у лоббизма остается еще один сценарий — заручиться поддержкой конгрессмена или сенатора через участие в его будущей карьере. Так, почти все чиновники и политические функционеры знают, что после окончания госслужбы они окажутся на вышестоящих постах тех частных корпораций, интересы которых в свою карьеру защищали.

Поэтому, грубо говоря, фонд всех взяток американских чиновников на занимаемом посту ожидает коррупционеров по окончанию срока. До тех же пор депутатам вполне хватает добровольных «пожертвований» от частных партнеров.

Кроме того, далеко не все лоббисты обязаны регистрироваться в качестве таковых перед продвижением интересов за деньги.

Юридическим критерием лоббиста в США является порог времени, который они направляют на продвижение чужих интересов.

Так, лица, тратящие менее пятой части рабочего дня (ниже 20% от графика) на лоббизм, имеют право не регистрироваться в качестве подобного деятеля, а, следовательно, и не заполнять отчеты о тратах, суммах и контактах.

Учитывая, что наиболее авторитетные лоббисты решают вопросы через короткий телефонный звонок или личную встречу, подобное почти всегда занимает меньший период времени.

Иначе говоря, мелкие корпоративные вопросы и вправду проводятся через лоббизм вполне прозрачно, что и выставляется остальному миру напоказ, однако все серьезные решения протаскиваются корпоратократией через классическую коррупцию.

Помимо этого, в фокус внимания соответствующих правоохранителей попадают лишь те, кто регистрируется в качестве лоббиста, наблюдать за прочими, кто занимается лоббизмом в высших эшелонах власти, не заполняя регистрационных форм, практически невозможно. Тем более, если заказчик нанимает компанию-консультант, которая в свою очередь нанимает СМИ и организует информационную экспансию нужной точкой зрения через блогеров, пикеты и активистов. То есть воздействует на законодателей через электорат.

Протесты у Капитолия

CantWinThisGame

Логично, что подобная практика в ЕС и США касается не только гражданской сферы.

Служители Пентагона не меньше американских чиновников увязли в защите интересов военно-промышленного комплекса и курирующих лоббизм частных корпораций.

Подобная коррупция пронизывает американскую систему насквозь, и именно ввиду этого даже Пентагон десятилетиями не может отчитаться о судьбе 8,5 трлн долларов, выделенных министерству с 1996 года.

Многие генералы американского минобороны годами распределяют военные заказы одним и тем же компаниям, а затем, выходя на пенсию, попадают на высокооплачиваемую «почетную» должность в ту же фирму.

Если же деньги нужны прямо сейчас, то их проводят через классические коррупционные сметы.

Например, за время прокладки тоннеля для восточной ветки метро Нью-Йорка его стоимость с 1998 года увеличилась с 3 миллиардов до 8,4 миллиарда долларов США, в 2014 году возросла до $10,8 млрд, к августу 2018 года раздулась до $11,1 млрд, а в этом году график ввода и вовсе был смещен на 2022 год. И это при том, что только в прошлом (2018 году) и только лишь в Москве было разом открыто 18 новых станций.

Всего этого не видно за ширмой пропаганды США исключительно потому, что в финансовом плане американская экономика паразитирует на остальном мире и колоссальными доходами заглушает вопросы американцев развлечениями и уровнем жизни.

С циничной точки зрения, простым жителям США все равно, сколько миллиардов ворует их верхушка, до тех пор, пока их уровень жизни выше, чем у остальных. Но рано или поздно экономика Соединенных Штатов вернется в реальный мир, и простой гражданин Америки ужаснется масштабам «цивилизованной» коррупции, в которой Вашингтон десятилетиями «уличал» других…

Источник: https://regnum.ru/news/economy/2698915.html

Международный опыт борьбы с коррупцией и возможность применения этих методов в России

Практика и методы борьбы с коррупцией в США

Чивирев И.Ю. Международный опыт борьбы с коррупцией и возможность применения этих методов в России // Скиф. Вопросы студенческой науки. — 2017. — №6. — С. 8-11.

International experience of fighting corruption and the possibility of applying these methods in Russia

Чивирев Иван Юрьевич
Студент 2-го курса ФГиМУСЗИУ РАНХиГСг.Санкт-Петербург,РФ

e-mail: behtold12@gmail.com

Chivirev Ivan
2nd year studentFaculty of State and Municipal Administration,Russian Academy of National Economyand Public Administration under the President of the Russian FederationNorth-West Management Institute

e-mail: behtold12@gmail.com

Аннотация

В данной статье рассматривает проблема борьбы с коррупцией на примере опыта зарубежных стран, а именно Италии и США. Также выдвинута гипотеза о причинах сложности ведения такой борьбы в России.

Ключевые слова: противодействие коррупции, зарубежный опыт.

Annotation

This article examines the problem of fighting corruption through the experience of foreign countries, namely, Italy and the United States. Also, a hypothesis is advanced about the reasons for the complexity of conducting such a struggle in Russia.

Key words: Counteraction to corruption, foreign experience.

Коррупция в органах государственной власти представляет собой большую социальную угрозу как обществу, так и государству в целом. Она прямо или опосредованно влияет на мораль, ценности, устои общества. Поэтому, на мой взгляд, эта проблема является наиболее актуальной на сегодняшний день.

Коррупция в той или иной форме существует во многих зарубежных государствах, общепризнан ее международный характер. Коррупция в международно-правовых актах определяется как одна из глобальных проблем в сфере обеспечения международного правопорядка. Международное сообщество стремится к объединению усилий в деле предупреждения и пресечения коррупции.

Зарубежный опыт борьбы с коррупцией имеет важное значение и может быть учтен в национальном законодательстве.

На протяжении XX века среди промышленно развитых стран наиболее масштабную и бескомпромиссную борьбу с коррупцией развернули США, Италия, Гонконг и Сингапур.

Одним из инициаторов активного противодействия коррупции внутри страны и на международной арене выступили США, имеющие значительный опыт борьбы с этим явлением. В Конституции США, принятой в 1787 г., получение взятки относится к разряду тягчайших преступлений.

В конце 1960-х годов с коррупцией в США решили бороться специальными методами. В частности, специалисты ФБР разработали и успешно осуществили операцию под названием «Шейх и пчела».

Агенты ФБР внедрялись в коррупционные сети под видом посредников арабских миллионеров и предлагали высокопоставленным государственным служащим и конгрессменам большие взятки за продвижение их коммерческих интересов.

В результате операции только за один год было уличено в коррупционных преступлениях и впоследствии уволено свыше двухсот государственных чиновников.

Тем не менее, начало реальной борьбы с коррупцией в США относится к 70-м годам прошлого столетия.

Шок от громкого коррупционного скандала, связанного с деятельностью американской компании «Локхид» в Японии и приведшего к отставке правительства страны, побудил американских законодателей принять в 1977 г.

Акт о зарубежной коррупционной практике. Этот Акт ставил вне закона подкуп зарубежных должностных лиц американскими гражданами и компаниями.

Однако после принятия данного закона американское деловое сообщество стало жаловаться на то, что жесткая позиция США в отношении к коррупции серьезно подрывает позиции американских компаний, работающих в коррумпированном окружении стран «третьего мира». В результате в 1988 г.

в акт были внесены соответствующие поправки. Однако ситуация не изменилась. В частности, в одном из исследований, опубликованном в журнале «Экономист» в 1995 г., утверждалось, что в 1994-1995 гг.

американские компании упустили около 100 контрактов за рубежом на общую сумму примерно 45 млрд долл., доставшихся менее принципиальным соперникам и конкурентам.  Согласно отчету департамента торговли США, подготовленному в 1996 г.

при содействии спецслужб США, американские фирмы понесли убытки, оцениваемые в 11 млрд. долл., из-за того, что их конкуренты прибегали к взяточничеству.

С целью усиления мер по борьбе с коррупцией и оказания содействия американским компаниям в решении этой проблемы на международном уровне в начале третьего тысячелетия министерство торговли США создало на своем в интернете «горячую линию». Таким образом, теперь любая фирма может сообщить об известных ей случаях использования взяток при заключении международных контрактов непосредственно в министерство торговли США.

Однако в последние годы масштабы взяточничества в американской экономике вновь достигли такого уровня, что правительство было вынуждено начать широкомасштабную атаку против компаний, использующих взятки для продвижения своих интересов за рубежом. В последние годы правительство США приняло ряд новых антикоррупционных законов и привлекает к уголовной ответственности все большее число чиновников и бизнесменов.

Еще одним ярким примером эффективной борьбы с коррупцией, которому, я считаю, нам необходимо рассмотреть, является операция « Чистые руки», проведенная в Италии в начале 90-х, операция имела ошеломляющие результаты.

На Апеннинах царит культ подношений и подарков, поэтому взятка в сознании обывателей давно перестала быть серьезным преступлением.

Но к началу 1990-х коррупция опутала всю государственную систему и спровоцировала политический кризис, причем не последнюю роль в этом сыграл бизнес. В Италии партии обладают реальной властью, поэтому предприниматели покупали себе защиту, финансируя политиков.

Постепенно практика стала нормой, а между бизнесом и функционерами образовались прочные коррупционные связи. На первый взгляд пожертвования безобидны. Но это не так.

Чем теснее становились связи, тем больше возможностей появлялось у нечистых на руку бизнесменов: государственные заказы, важные контракты, инсайдерская информация. Используя коррумпированных политиков, дельцы часто сводили счеты с конкурентами.

Рынок «крышевания» подкосила взятка в 14 млн лир (около $5 тысяч). Когда на ней попался Марио Кьеза, директор миланского пансиона для престарелых «Тривульцио», никто не придал этому особого значения. Но, увидев распечатки счетов обвиняемого, следователь прокуратуры Антонио Ди Пьетро очень удивился.

Богатству подсудимого нашлось объяснение: он был членом правящей Социалистической партии. От директора пансиона ниточка потянулась к крупным итальянским политикам. Член Социалистической партии премьер-министр Беттино Кракси поспешил отречься от Кьезы, и тот, оскорбленный, принялся сдавать соратников одного за другим. Дальше сработал принцип домино.

Так началась знаменитая операция «Чистые руки» (1993—1994), ставшая хрестоматийной в истории борьбы с коррупцией.

Ее итоги впечатляют: тюремные сроки получили более 500 политиков, в том числе пожизненный сенатор Джулио Андреотти и премьер Кракси. Под следствием оказались около 20 тысяч человек.

Чтобы избежать обвинений, уволилось больше 80% чиновников. Бизнесу тоже досталось: в поле зрения органов попали сотрудники Fiat, Olivetti и других корпораций.

Может показаться, что вся эта операция — случайность от начала до конца. Но это не так.

В любом случае ее успех был предопределен следующими факторами:

  • Демократический строй. В Италии абсолютной властью не обладает ни премьер-министр, ни тем более президент, а сильные партии по-настоящему борются за власть, конкурируют и, значит, не прощают друг другу ошибок.
  • Свободные СМИ. От телевидения и прессы не стали скрывать подноготную, и журналисты с удовольствием раскрутили скандал, разбудив широкие слои населения.
  • Последовательность правоохранительных органов. В статье в журнале «Эксперт» Ди Пьетро отмечал: «Цель операции состояла в том, чтобы обнажить всю глубину явления в расчете на то, что дальше пойдут другие — те, кто продолжит демонтаж коррупционной системы». Другие пошли.
  • Сильная и независимая судебная власть. Независимость магистратуры (прокурорских служащих, судей, следователей) в Италии провозгласила еще Конституция 1947 года. Назначить или снять с должности служителей Фемиды может только Высший совет, большинство членов которого выбираются самой магистратурой. В своих решениях он ни от кого не зависит. Конечно, одна кампания не могла вытравить коррупцию окончательно. Но она разбудила пассивное общество и запустила механизм обновления и очищения.

Ниже попробуем дать оценку того, что нужно сделать в России, для успешной антикоррупционной политики опираясь на опыт этих стран.

1) Устранить системные препятствия.

  • Нет внешнего контроля над бюрократией. Если в Италии, Швеции или любой другой развитой демократической стране политики контролируют армию чиновников, то в России чиновники никому не подконтрольны. Пока не будет партийной конкуренция, о нормальной антикоррупционной кампании не может идти и речи.
  • Нет независимых общественно-политических СМИ. Тут можно привести в пример Италию, где СМИ раскрутили дело Марио Кьезы, а потом освещали всю операцию. У партийных лидеров просто не было рычагов влияния на редакторов и издателей.
  • Не развито гражданское общество. Гражданское общество (оно сильно в Европе и США) — вот залог успеха антикоррупционных кампаний. В Италии Ди Пьетро с коллегами опирался на общественность, и это сыграло решающуюроль.
  • Власть непрозрачна. Это следствие трех первых причин.

Начинать «лечение» системы от коррупции нужно именно с этих проблем, а потом делать вполне понятные тактические шаги: создавать независимую судебную систему, если потребуется — специальную службу , чистить ряды и изменять принцип оплаты труда чиновников.

2)Переработать законодательство

Плохие законы могут уничтожить любую антикоррупционную инициативу, продуманные — гарантированно облегчат ее ход.

Во-первых, изменить принцип формирования законов. Российское законодательство создавалось из лучших мировых законов. Оно безупречно, но не «настроено» под нашу страну. Если в США закон о ценных бумагах появился уже после того, как заработал рынок, то в России это произошло почти одновременно.

Во-вторых, насколько это возможно, «обелить» законодательство. Некоторые процедуры сейчас вне закона, хотя в них нет ничего уголовного. Яркий пример — законопроект о лоббировании, который несколько раз отклоняла Дума.

Если вдуматься, ситуация странная: крупный бизнес вынужден идти на преступление и давать взятку, даже продвигая прорывную технологию. А ведь попытка донести свою позицию до сведения законодателей — не криминал.

От четко прописанной процедуры внесения бизнес-инициатив выиграют все.

В-третьих, избавиться от «правовых пустот» — неточностей, недоговорок и общих формулировок в законах. Пока что их много. Появись она, можно было бы привлекать к ответственности чиновников, которые не могут объяснить происхождение своего капитала.

Одной из самых эффективных форм воздействия на корыстных преступников конфискация, которая широко применяется в США и Европе. Этот законопроект депутаты также предлагали внести в законодательство, но Дума, как и закон о лоббировании отклонила его.

3)Провести криминологическую и коррупционную экспертизу законодательства, а она очень нужна. В пример можно привести статью 575 ГК РФ , которая разрешает государственным служащим принимать подарки, если их стоимость не превышает пяти МРОТ. Видимо, с заполнения «правовых пустот» и надо начинать российскому правительству.

4) Создать благоприятную среду

В Италии и в азиатских странах борьбу со взяточничеством активно поддерживало население. В России коррупцию воспринимают как нечто самой собой разумеющееся, и это большая проблема.

Работать с молодыми специалистами и студентами. Здесь можно взять на вооружение азиатский принцип меритократии. Пока мы не начнем формировать у молодежи правильный взгляд на вещи, пока она не проникнется осознанием того, что плохо не только красть, но и брать взятки, с мертвой точки дело не сдвинется.

Подготовив, таким образом, почву и добившись ощутимых успехов в построении гражданского общества, можно запускать свои «Чистые руки».

К сожалению, в сфере борьбы с коррупцией у России больше неудач, чем успехов, но нельзя утешать себя тем, что «она родилась вместе с государством и может погибнуть только вместе с ним», так как представляется возможным сдерживать ее в определенных рамках и примером тому служит позитивный опыт зарубежных стран .Проанализировав наиболее успешные антикоррупционные кампании-США и Италии мы попытались примерить их опыт к России.

Таким образом, можно сделать вывод, что борьбу с коррупцией необходимо вести содержательно и по всем направлениям одновременно. Успех, может быть достигнут только тогда, когда антикоррупционная политика будет интегрирована во все остальные реформы которые рано или поздно нам придется проводить не на словах, а на деле.

Refy-free
Добавить комментарий