Поэты чистого искусства 2

Рассуждая о причинах разделения русской поэзии на два враждующих лагеря, необходимо отметить, что истоки конфликта кроются ещё в 1830— 1840-х годах. Именно тогда складывалась «гоголевская школа» с её стремлением изменить общественную жизнь при помощи литературы. Именно Гоголь в лирическом отступлении 7-й главы «Мёртвых душ» впервые столкнул поэта-«созерцателя» и поэта-«обличителя».

Развитие литературной критики способствует журнальной борьбе, помогает теоретическому обоснованию различных художественных платформ.

Идейные веяния второй половины XIX века отражаются и в романе «Отцы и дети». Базаров со свойственным ему нигилизмом отрицает всякую поэзию вообще. Это крайняя точка зрения.

Но даже более умеренные представители революционно-демократического лагеря отрицают «чистую поэзию» как бессодержательную, требуют от литературы полезности для общества.

Соответственно, оказавшись под ударом демократической критики (весьма напористой и агрессивной), представители «чистого искусства» вынуждены защищаться, при этом полемически заостряя свои убеждения.

Борьба литературных партий отражает смену поколений русской интеллигенции, задававших тон в культурной жизни страны. Дворянская культура выработала систему ценностей, в которой высокая роль искусства практически не подвергалась сомнению, не нуждалась в доказательстве.

Разночинная интеллигенция, вытесняющая из культурного пространства интеллигентов-дворян, создавала новые ценностные установки. Не случайно идейный вождь этой партии Чернышевский начал свою деятельность диссертацией «Эстетические отношения искусства к действительности», провозгласив безусловное превосходство жизни над искусством.

Критерии эстетические сменялись моральными критериями.

Общественно-политическое состояние России во многом способствовало обострению конфликта. Поражение России в Крымской войне, высветившее все недостатки государственного устройства, воспринималось как национальная катастрофа.

Затем ожидание реформ, сменившееся глубоким разочарованием, борьба власти с революционной партией: гражданская казнь и ссылка Чернышевского, запрет «Современника», ограничение свободы слова — всё заставляло воспринимать действительность как невыносимую. Оппозиционность почти что приравнивалась к порядочности.

Со своей стороны и правительство требовало лояльности. В этой ситуации приверженность «чистому искусству» расценивалась как соглашательство с позицией власти. Спор из сферы эстетической переходил в область политики.

(Так Павел Петрович с Базаровым спорят не о художественных достоинствах Рафаэля и современных живописцев, а о том, кто лучше: тогдашнее поколение или нынешнее, чьи убеждения вернее.)

Существенную роль в полемике о назначении искусства сыграла пушкинская тема. Поверхностные и резкие суждения Добролюбова и Писарева о великом поэте вызвали резкое неприятие литераторов, формировавшихся в 1830—1840-е годы, считавших Пушкина своим учителем.

Кроме того, возникла укрепившаяся впоследствии традиция «вычитывать» из пушкинского наследия «подходящие» строчки и использовать их в партийной борьбе. Революционеры-разночинцы видели в поэте защитника аристократии и певца монархии.

(Вспомним опять Базарова, его уверенность, что Пушкин в качестве официального поэта обязан был сказать: «На бой, на бой! за честь России!») Сторонники «чистого искусства» опирались на декларации о жреческом призвании поэта. И как водится, обе стороны были до известной степени правы.

Теоретические споры перерастали в личную вражду, отравившую жизнь многих замечательных русских писателей.

Итак, русская поэзия к середине 1850-х годов распадается на два течения. Принципы «гражданского» направления высказывались в статьях Чернышевского, Добролюбова и Писарева, оплотом этой партии был журнал «Современник».

Представители направления — А. Плещеев, И. Никитин, И. Суриков, С. Дрожжин, Л. Трефолев, поэты «Искры» В. Курочкин, Д. Минаев, В. Богданов и др. Вдохновителем и самым ярким поэтом «гражданской» ветви являлся Н. А. Некрасов.

Лидером другой партии становится А. Фет. Он наиболее последовательно реализует принципы «чистого искусства», его предисловие к сборнику «Вечерние огни» можно считать манифестом данной партии. А. Майков, К.

Случевский. Я. Полонский, А. К. Толстой отстаивали право искусства отрешаться от злобы дня, от «житейского волненья». В поддержку теории «чистого искусства» высказывались в своих статьях А. Григорьев и А.

Дружинин.

Чтобы знания о позиции каждой партии не оказались абстрактными, предлагаем сопоставить два стихотворения с одинаковым названием «Осень»: одно — Некрасова, другое — Фета.

Можно увидеть, что Фет сосредоточен на переживаниях одного человека; контрастные картины осени, стилистически высокий, богатый тропами язык стихотворения помогают поэту создать образ осени как эпохи увядания души, пронизанной вспышками поздней страсти.

Стихотворение Некрасова по стилю максимально приближено к разговорной народной речи, так как героем его выступает народ, чей голос и думы сливаются неразрывно с голосом автора. Пейзажная деталь («…Свод небесный /Темен в полдень, как в ночи…») лишь помогает раскрыть трагизм человеческих судеб, страдания раненых и тоску родных, ожидающих вестей о солдатах.

Осень Фета — индивидуальная и общечеловеческая. Осень Некрасова исторически конкретна (осень 1877 года — время русско-турецкой войны). В то же время образ осени приобретает символический оттенок: кровавая жатва человеческих жизней.

Очевидно, что стихи Фета уводят от сиюминутного к вечному в судьбе человека, стихи Некрасова, напротив, напоминают о реальности сегодняшнего времени, сталкивают читателя лицом к лицу с современной действительностью, заставляя вдумываться и побуждая вмешиваться в эту жгучую современность.

Была ли действительная пропасть между двумя лагерями русской поэзии? Ответ на это дал Я. Полонский в стихотворении «В альбом К. Ш»:

Писатель, если только он

Волна, а океан — Россия,

Не может быть не возмущён,

Когда возмущена стихия.

Писатель, если только он

Есть нерв великого народа,

Не может быть не поражён,

Когда поражена свобода.

1864

Действительно, у каждого из сторонников «чистого искусства» мы найдём стихи, написанные словно по заказу чужой партии: «Колодники» А. Толстого, «Узница» Я. Полонского, «Нет, не рождён я биться лбом…» А. Григорьева, «Запевка» Л. Мея.

С другой стороны, среди стихотворений «некрасовской» партии не все сплошь проникнуты гражданской скорбью. В первую очередь у самого Некрасова множество образцов чистейшей и прекрасной лирики, устремлённых к общечеловеческим ценностям и проблемам. Но особенно характерно его четверостишие о «соратниках»:

Эти не блещут особенным гением,

Но ведь не Бог обжигает горшки, —

Скорбность главы возместив направлением,

Пишут изрядно стишки!

Как видим, цитируя циничную фразу Базарова, Некрасов выдает себя: он не в силах избавиться от презрения к бездарным писакам, будь они какого угодно «правильного» направления.

Таким образом, мы приходим к выводу об условности разделения русской поэзии второй половины XIX века на два враждебных направления. Этот раскол, спровоцированный внелитературными факторами, и выражался по преимуществу не в самой литературе, т. е.

не в художественных произведениях, а во второстепенных проявлениях литературного процесса (журнальная полемика, личные столкновения писателей и т. д.).

По сути же дела, авторы обеих партий исходили из общих критериев гуманности, правдивости, высокого общественного призвания поэта.

Использованы материалы книги: Ю.В. Лебедев, А.Н. Романова. Литература. 10 класс. Поурочные разработки. — М.: 2014

Источник: https://classlit.ru/publ/literatura_19_veka/obshhie_stati/chistoe_iskusstvo_i_grazhdanskaja_poehzija_vo_2_polovine_19_veka/84-1-0-2288

Особенности русской поэзии второй половины 19 века

Поэты чистого искусства 2

Многие из талантливых русских лириков (Ф.И. Тютчев, А.А. Фет, Н.А. Некрасов, А.К. Толстой, А.Н. Майков) начинали свой путь в конце 1830-х – начале 1840-х гг. Это было время, весьма неблагоприятное для лириков и для поэзии.

После смерти Пушкина и Лермонтова, утверждал А.И. Герцен, «русская поэзия онемела». Немота русской поэзии объяснялась разными причинами. Главной из них была та, о которой сказал еще В.Г.

Белинский в статье «Взгляд на русскую литературу 1843 года»: «После Пушкина и Лермонтова трудно быть не только замечательным, но и каким-нибудь поэтом». Немаловажную роль играло и другое обстоятельство: проза завладевает умами читателей.

Читатели ждали повестей и романов, и редакторы журналов, откликаясь на «веяние» эпохи, охотно предоставляли страницы прозе, почти не публикуя лирических стихотворений. 

В 1850-е гг. поэты, казалось бы, преодолели равнодушие читателей. Именно в это десятилетие выходит первый сборник Ф.И. Тютчева, привлекший всеобщее внимание: читатели наконец-то узнали гениального поэта, начавшего свой творческий путь еще в 1820-е гг. Два года спустя, в 1856 г.

выходит сборник некрасовских стихотворений, почти мгновенно раскупленный. Но интерес к поэтическому слову вскоре угасает, и новые книги А.К. Толстого, А.Н. Майкова, Я.П. Полонского, Ф.И. Тютчева, А.А. Фета привлекают внимание разве что критиков и немногочисленных любителей поэзии.

 

А между тем русская поэзия второй половины XIX века жила весьма напряженной жизнью. Своеобразие эстетических позиций, особенное понимание назначения поэта и поэзии разводят русских лириков в разные «станы» (по слову А.К. Толстого). Это – «гражданская поэзия», цель которой – «толпе напоминать, что бедствует народ» (Н.А.

Некрасов), и «чистая поэзия», призванная воспеть «идеальную сторону» бытия. К «чистым» лирикам относили Ф. Тютчева, А. Фета, Ап. Майкова, А.К. Толстого, Я. Полонского, Ап. Григорьева. Гражданская поэзия была представлена Некрасовым.

Бесконечные дискуссии между сторонниками двух «станов», взаимные обвинения в псевдопоэтизме или в равнодушии к жизни общества многое объясняют в атмосфере эпохе.

Но, отстаивая правоту только своих эстетических представлений, поэты из разных «станов» оказывались нередко близки в своем поэтическом видении мира, близки теми ценностями, которые они воспевали. Творчество каждого талантливого поэта служило одной высокой цели – утверждению идеала красоты, добра и истины.

Все они, если воспользоваться некрасовским выражением, «проповедовали любовь», по-разному ее понимая, но равно видя в ней высшее назначение человека. Кроме того, творчество каждого истинного поэта, конечно же, не могло уложиться в прокрустово ложе прямолинейных схем. Так, А.К.

Толстой, декларировавший свою принадлежность к поэтам «чистого» искусства, в былинах, эпиграммах и сатирических стихотворениях сумел высказаться весьма остро о проблемах современной ему жизни. Н.А. Некрасов – глубоко и тонко отразил «внутренние, таинственные движения души», которые сторонники «чистого» искусства почитали одним из главных предметов поэзии.

Хотя поэты второй половины XIX века не могли преодолеть равнодушие читателей к лирике и заставить напряженно ожидать их поэтические сборники (как ждали, например, новые романы И. Тургенева, И. Гончарова, Ф. Достоевского, Л. Толстого), однако, они заставили петь свои стихотворения. Уже в 1860-е гг. М.Е.

Салтыков-Щедрин говорил о том, что романсы Фета «распевает чуть ли не вся Россия». Но Россия пела не только Фета. Поразительная музыкальность произведений русских лириков привлекала внимание выдающихся композиторов: П.И. Чайковского, Н.А. Римского-Корсакова, М.П. Мусоргского, С.И. Танеева, С.В.

Рахманинова, создавших музыкальные шедевры, запомнившиеся и полюбившиеся русскому человеку. В числе самых известных, популярных – «Песня цыганки» («Мой костер в тумане светит»), «Затворница», «Вызов» Я.П. Полонского, «О, говори хоть ты со мной», «Две гитары, зазвенев…» А. Григорьева, «Средь шумного бала», «То было раннею весною…» А.К.

Толстого, «Коробейники» Н.А. Некрасова и многие, многие другие стихотворения русских поэтов второй половины XIX века. 

Время, стирая остроту споров о назначении поэта и поэзии, обнаружило, что для следующих поколений оказываются равно значимыми и «чистые» лирики, и «гражданские» поэты.

Читая сейчас их произведения, мы понимаем: те образы, что казались современникам «лирической дерзостью», – это постепенное, но явственное зарождение поэтических идей, которые готовят расцвет русской лирики Серебряного века. Одной из таких идей становится мечта о любви «восходящей», любви, преображающей и человека и мир.

Но не менее значимой для поэтов Серебряного века стала некрасовская традиция – его «крик», по слову К. Бальмонта, крик о том, что «есть тюрьмы и больницы, чердаки и подвалы», что «в эту самую минуту, когда мы с вами дышим, есть люди, которые задыхаются».

Острое сознание несовершенства мира, некрасовское «враждебное слово отрицания» органично соединились в лирике В. Брюсова и Ф. Сологуба, А. Блока и А. Белого с тоской по Несказанному, по идеалу, рождая не стремление уйти от несовершенного мира, а преобразить его согласно Идеалу.

Поэты второй половины XIX века

 Перейти к оглавлению книги Русская поэзия XIX века

Источник: https://licey.net/free/14-razbor_poeticheskih_proizvedenii_russkie_i_zarubezhnye_poety/71-russkaya_poeziya_xix_veka/stages/4338-osobennosti_russkoi_poezii_vtoroi_poloviny_19_veka.html

Поэты чистого искусства 2 (стр. 1 из 2)

Поэты чистого искусства 2

Поэты чистого искусства

Поэты чистого искусства Картина русской литературной жизни 3050-х гг. была бы неполна, если бы мы не учли существований поэзии так наз. чистого искусства. Под этим условным наименованием может быть объединено творчество тех поэтов, которые защищали идеологию консервативной части помещичьего класса. Группу эту возглавляли Тютчев и молодой Фет, в ней деятельно участвовали А.

Майков (первое издание его стихотворений 1842), Н. Щербина, (Греческие стихотворения, Одесса, 1850; Стихотворения, 2 тт., 1857) и др. Несомненным предшественником этой линии в русской поэзии был Жуковский, в некоторых мотивах Пушкин (период ухода в теорию самоцельного искусства 18271830) и Баратынский.

Однако ни у Пушкина, ни у Баратынского мотивы чистого искусства не получили такого всестороннего развития, как в последующую пору русской поэзии, что с несомненностью объяснялось усугубившимся разложением питавшего их класса.

Нетрудно установить дворянское происхождение этой поэзии: симпатии к усадьбе, любование ее природой, безмятежным бытом ее владельца лейтмотивом проходят через все творчество любого из этих поэтов. Одновременно для всех этих поэтов типично полное равнодушие к господствовавшим в тогдашней общественной жизни революционным и либеральным тенденциям.

Глубоко закономерен тот факт, что в их произведениях мы не найдем ни одной из популярных в 4050-х гг. тем обличение феодально-полицейского режима в различных его сторонах, борьба с крепостным правом, защита эмансипации женщин, проблема лишних людей и т. п. не интересуют этих поэтов, занятых так наз. вечными темами любованием природой, изображением любви, подражанием древним и т. д.

Но безучастные к начинаниям либералов и революционеров, они охотно выходили из сферы своего уединения затем, чтобы высказаться в неизменно консервативном и реакционном духе по важным проблемам текущей жизни, угрожавшим жизни их класса (ср. осуждающее послание Тютчева по адресу декабристов и фимиам.

Ф. И. Тютчев — поэт поистине “чистого”, светлого искусства. Его поэтическое слово воплотило в себе неисчерпаемое богатство художественного смысла, оно полно глубокого философствования, размышлений о сущности бытия. На протяжении всего творческого пути поэт не утратил свойственного ему мирового, космического, вселенского духа.

Хотя основной фонд наследия поэта — это всего лишь чуть меньше двухсот лаконичных стихотворений (если не принимать во внимание юношеские стихи, переводы, стихи на случай и стихи, продиктованные поэтом во время тяжелой предсмертной болезни), его лирика вот уже более века остается актуальной и интересной. Столетие назад великий русский поэт А. А. Фет с полным правом сказал о собрании тютчевских стихотворений:

Тютчев Федор Иванович (1803 — 1873)

Тютчев Фёдор Иванович (1803–1873), русский поэт, дипломат, член-корреспондент Петербургской АН с 1857 г. Родился 23 ноября (5 декабря) 1803 в усадьбе Овстуг Брянского уезда Орловской губ. в стародворянской семье.

Детство Тютчева прошло в усадьбе Овстуг, в Москве и подмосковном имении Троицкое. В семье царил патриархальный помещичий быт. Фёдор Тютчев, рано проявивший способность к учению, получил хорошее домашнее образование. Его воспитателем был поэт и переводчик С.Е.

Раич (1792–1855), познакомивший Тютчева с произведениями античности и классической итальянской литературы. В 12 лет будущий поэт под руководством своего наставника переводил Горация и писал в подражание ему оды.

За оду «На новый 1816 год» в 1818 был удостоен звания сотрудника «Общества любителей российской словесности». В «Трудах» Общества в 1819 состоялась его перва

я публикация – вольное переложение «Послания Горация к Меценату».

В 1819 Фёдор Тютчев поступил на словесное отделение Московского университета. В годы учебы сблизился с М. Погодиным, С. Шевыревым, В. Одоевским. В это время начали формироваться его славянофильские взгляды.

Будучи студентом, Тютчев писал и стихи. В 1821 окончил университет и получил место в Коллегии иностранных дел в Петербурге, в 1822 был назначен сверхштатным чиновником русской дипломатической миссии в Мюнхене.

В Мюнхене Тютчев как дипломат, аристократ и литератор оказался в центре культурной жизни одного из крупнейших городов Европы. Изучал романтическую поэзию и немецкую философию, сблизился с Ф. Шеллингом, подружился с Г.

Гейне. Перевел на русский язык стихотворения Г. Гейне (первым из русских поэтов), Ф. Шиллера, И. Гете и других немецких поэтов.

Собственные стихи Фёдор Тютчев печатал в российском журнале «Галатея» и альманахе «Северная лира».

В 1820–1830-е годы были написаны шедевры философской лирики Тютчева «Silentium!» (1830), «Не то, что мните вы, природа…» (1836), «О чем ты воешь, ветр ночной?..» (1836) и др.

В стихах о природе была очевидна главная особенность творчества Фёдора Тютчева на эту тему: единство изображения природы и мысли о ней, философско-символический смысл пейзажа, очеловеченность, одухотворенность природы.

В 1836 в пушкинском журнале «Современник» по рекомендации П. Вяземского и В. Жуковского была опубликована за подписью Ф.Т. подборка из 24 стихотворений Тютчева под названием «Стихи, присланные из Германии».

Эта публикация стала этапной в его литературной судьбе, принесла ему известность.

На гибель Пушкина Тютчев откликнулся пророческими строками: «Тебя ж, как первую любовь, / России сердце не забудет» (29-е января 1837).

В 1826 Тютчев женился на Э. Петерсон, затем пережил роман с А. Лерхенфельд (ей посвящено несколько стихотворений, в числе которых знаменитый романс «Я встретил вас – и все былое…» (1870). Роман с Э.

Дернберг оказался настолько скандальным, что Тютчев был переведен из Мюнхена в Турин. Тютчев тяжело пережил смерть жены (1838), но вскоре вновь женился – на Дернберг, самовольно выехав для венчания в Швейцарию.

За это был уволен с дипломатической службы и лишен звания камергера.

В течение нескольких лет Тютчев оставался в Германии, в 1844 вернулся в Россию.

С 1843 выступал со статьями панславистского направления «Россия и Германия», «Россия и Революция», «Папство и римский вопрос», работал над книгой «Россия и Запад».

Писал о необходимости восточноевропейского союза во главе с Россией и о том, что именно противостояние России и Революции определит судьбу человечества. Считал, что русское царство должно простираться «от Нила до Невы, от Эльбы до Китая».

Политические взгляды Тютчева вызвали одобрение императора Николая I. Автору было возвращено звание камергера, в 1848 он получил должность при министерстве иностранных дел в Петербурге, в 1858 был назначен председателем Комитета иностранной цензуры.

В Петербурге Тютчев сразу же стал заметной фигурой в общественной жизни. Современники отмечали его блестящий ум, юмор, талант собеседника. Его эпиграммы, остроты и афоризмы были у всех на слуху. К этому времени относится и подъем поэтического творчества Фёдора Тютчева.

В 1850 в журнале «Современник» была воспроизведена подборка стихов Тютчева, некогда опубликованных Пушкиным, и напечатана статья Н. Некрасова, в которой он причислил эти стихи к блестящим явлениям русской поэзии, поставил Тютчева в один ряд с Пушкиным и Лермонтовым.

В 1854 в приложении к «Современнику» было опубликовано 92 стихотворения Тютчева, а затем по инициативе И. Тургенева был издан его первый поэтический сборник. Славу Тютчева подтвердили многие его современники – Тургенев, А. Фет, А. Дружинин, С. Аксаков, А. Григорьев и др. Л.

Толстой называл Тютчева «одним из тех несчастных людей, которые неизмеримо выше толпы, среди которой живут, и потому всегда одиноки».

Поэзия Тютчева определялась исследователями как философская лирика, в которой, по словам Тургенева, мысль «никогда не является читателю нагою и отвлеченною, но всегда сливается с образом, взятым из мира души или природы, проникается им, и сама его проникает нераздельно и неразрывно». В полной мере эта особенность его лирики сказалась в стихах «Видение» (1829), «Как океан объемлет шар земной…» (1830), «День и ночь» (1839) и др.

Славянофильские взгляды Фёдора Тютчева продолжали укрепляться, хотя после поражения России в Крымской войне он стал видеть задачу славянства не в политическом, а в духовном объединении.

Суть своего понимания России поэт выразил в стихотворении «Умом Россию не понять…» (1866).

Несмотря на эти взгляды, образ жизни Тютчева был исключительно европейским: он вращался в обществе, живо реагировал на политические события, не любил деревенской жизни, не придавал большого значения православным обрядам.

Как и всю свою жизнь, в зрелые годы Тютчев был полон страстей. В 1850, будучи женатым человеком и отцом семейства, влюбился в 24-летнюю Е. Денисьеву, почти ровесницу своих дочерей. Открытая связь между ними, во время которой Тютчев не оставлял семью, продолжалась 14 лет, у них родилось трое детей.

Общество восприняло это как скандал, от Денисьевой отрекся отец, ее перестали принимать в свете. Все это привело Денисьеву к тяжелому нервному расстройству, а в 1864 она умерла от туберкулеза.

Потрясение от смерти любимой женщины привело Тютчева к созданию «денисьевского цикла» – вершины его любовной лирики. В него вошли стихи «О, как убийственно мы любим…» (1851), «Я очи знал, – о, эти очи!..» (1852), «Последняя любовь» (1851–1854), «Есть и в моем страдальческом застое…

» (1865), «Накануне годовщины 4 августа 1865 г.» (1865) и др.

Любовь, воспетая в этих стихах Тютчева как высшее, что дано человеку Богом, как «и блаженство, и безнадежность», стала для поэта символом человеческой жизни вообще – муки и восторга, надежды и отчаяния, непрочности того единственного, что доступно человеку, – земного счастья. В «денисьевском цикле» любовь предстает как «роковое слиянье и поединок роковой» двух сердец.

После смерти Денисьевой, в которой он винил себя, Тютчев уехал к семье за границу. Год провел в Женеве и Ницце, а по возвращении (1865) в Россию ему пришлось пережить смерть двоих детей от Денисьевой, затем матери.

За этими трагедиями последовали смерти еще одного сына, единственного брата, дочери. Ужас подступающей смерти выразился в стихотворении «Брат, столько лет сопутствовавший мне…» (1870).

В строках этого стихотворения поэт предчувствовал свою «роковую очередь».

Источник: https://mirznanii.com/a/360085/poety-chistogo-iskusstva-2/

Поэты «чистого искусства»

Поэты чистого искусства 2

Картина русской литературной жизни 30—50-х гг. была бы неполна, если бы мы не учли существований поэзии так наз. «чистого искусства». Под этим условным наименованием может быть объединено творчество тех поэтов, которые защищали идеологию консервативной части помещичьего класса.

Группу эту возглавляли Тютчев и молодой Фет, в ней деятельно участвовали А. Майков (первое издание его стихотворений — 1842), Н. Щербина, («Греческие стихотворения», Одесса, 1850; «Стихотворения», 2 тт., 1857) и др.

Несомненным предшественником этой линии в русской поэзии был Жуковский, в некоторых мотивах Пушкин (период ухода в теорию самоцельного искусства — 1827—1830) и Баратынский.

Однако ни у Пушкина, ни у Баратынского мотивы «чистого искусства» не получили такого всестороннего развития, как в последующую пору русской поэзии, что с несомненностью объяснялось усугубившимся разложением питавшего их класса.

Нетрудно установить дворянское происхождение этой поэзии: симпатии к усадьбе, любование ее природой, безмятежным бытом ее владельца лейтмотивом проходят через все творчество любого из этих поэтов. Одновременно для всех этих поэтов типично полное равнодушие к господствовавшим в тогдашней общественной жизни революционным и либеральным тенденциям.

Глубоко закономерен тот факт, что в их произведениях мы не найдем ни одной из популярных в 40—50-х гг. тем — обличение феодально-полицейского режима в различных его сторонах, борьба с крепостным правом, защита эмансипации женщин, проблема лишних людей и т. п. не интересуют этих поэтов, занятых так наз.

«вечными» темами — любованием природой, изображением любви, подражанием древним и т. д. Но безучастные к начинаниям либералов и революционеров, они охотно выходили из сферы своего уединения затем, чтобы высказаться в неизменно консервативном и реакционном духе по важным проблемам текущей жизни, угрожавшим жизни их класса (ср.

осуждающее послание Тютчева по адресу декабристов и фимиам, воскурявшийся Николаю I А. Майковым в его стихотворении «Коляска»): в эстетических взглядах этих представителей помещичьей правой не случайно воскрешались давно преодоленные остальной литературой субъективно-идеалистические концепции Канта и Шеллинга: здесь снова проповедывалось напр.

учение об абсолютном разрыве между художником и холодной и безучастной к его деятельности толпой. У этих поэтов были в мировой поэзии свои учителя; в современной поэзии ими по преимуществу являлись немецкие романтики, близкие им по своему политическому и эстетическому пассеизму.

В не меньшей мере поэтам «чистого искусства» была близка и античная литература, творчество Анакреона, Горация, Тибулла, Овидия, притягивавшее их гармоничностью своего миросозерцания и безмятежностью своего эпикуреизма. Множество переводов и подражаний древним дали Щербина, Фет, Майков.

Господствовавшим и наиболее популярным жанром их однако было лирическое стихотворение, в котором переживания поэта раскрывались на благоухающем фоне усадебных пейзажей (городская цивилизация их внимания к себе почти не привлекала).

Невозможно отрицать значительность художественного уровня этой поэзии, проялявшегося и в изысканности ее образов, и в отделанности композиции, и в мелодической структуре стиха. Но все эти бесспорные достоинства развиты в лирике «чистого искусства» за счет богатства, разнообразия, а главное — прогрессивности заключенного в ней общественного содержания.

Идеология поэтов «чистого искусства» бедна и бесперспективна, иначе и не могло быть при занимавшихся всеми ими политических позициях. Этим и объяснялось достаточно слабое воздействие их на дальнейшую русскую поэзию, поскольку ее основные течения (Некрасов, Курочкян) безусловно враждебны группе Фета и Майкова.

Поэты дворянской правой не создали таких эстетических ценностей, которые могли бы войти в творческий фонд классической поэзии и сохранили бы свое значение для современного читателя.

Исключение составили только Фет и Тютчев, первый — художественным проникновением своим в мир природы, второй — остротой, с какой им было выражено обуревавшее его чувство распада его класса, субъективно переживавшееся им как общечеловеческий кризис сознания.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://feb-web.ru

… Так как в сущности люди эти ничего не понимали в деле поэзии, то останавливались только на одной видимой стороне дела: именно на его непосредственной бесполезности» [35].

Предисловие Фета — последняя, завершающая публичная декларация эстетики «чистого искусства». Здесь много принципиально важных заявлений.

Прежде всего причину раскола в русской поэзии, начиная с 60-х годов, Фет видит в позиции …

того искусства». Что же, по мнению писателя, являлось тем самым истинным, чистым искусством? И как это выражается в романе, с помощью каких сюжетных ходов и образов. В самом начале романа мы знакомимся с предисловием, в котором Оскар Уайльд высказывает взгляды на искусство, красоту и самого художника. уайльд чистое искусство дориан грей Художник – творец прекрасного. Те, кто в …

… «.

Не случайно этот удивительный поэт писал о себе самом: «Я один из двух или трех писателей, которые держат у нас знамя искусства для искусства, ибо убеждение мое состоит в том, что назначение поэта – не приносить людям какую-нибудь непосредственную выгоду или пользу, но возвышать их моральный уровень, внушая им любовь к прекрасному…». Реалистов и представителей «чистого искусства рассуд

… (см. озлобленные статьи Голеницева-Кутузова, напр. его «Нашествие варваров на русскую литературу»).

Политическая функции этой поэзии, изображавшей действительность в исключительно узком или извращенном ею разрезе, была безусловно реакционной: широкий читатель мало читал поэтов «чистого искусства», разночинская же критика обрушивала на них груду насмешек, язвительно высмеивая узость их тематики и …

Источник: https://www.KazEdu.kz/referat/65671

Поэты чистого искусства 2

Поэты чистого искусства 2

Поэты чистого искусства

Поэты чистого искусства Картина русской литературной жизни 3050-х гг. была бы неполна, если бы мы не учли существований поэзии так наз. чистого искусства. Под этим условным наименованием может быть объединено творчество тех поэтов, которые защищали идеологию консервативной части помещичьего класса. Группу эту возглавляли Тютчев и молодой Фет, в ней деятельно участвовали А.

Майков (первое издание его стихотворений 1842), Н. Щербина, (Греческие стихотворения, Одесса, 1850; Стихотворения, 2 тт., 1857) и др. Несомненным предшественником этой линии в русской поэзии был Жуковский, в некоторых мотивах Пушкин (период ухода в теорию самоцельного искусства 18271830) и Баратынский.

Однако ни у Пушкина, ни у Баратынского мотивы чистого искусства не получили такого всестороннего развития, как в последующую пору русской поэзии, что с несомненностью объяснялось усугубившимся разложением питавшего их класса.

Нетрудно установить дворянское происхождение этой поэзии: симпатии к усадьбе, любование ее природой, безмятежным бытом ее владельца лейтмотивом проходят через все творчество любого из этих поэтов. Одновременно для всех этих поэтов типично полное равнодушие к господствовавшим в тогдашней общественной жизни революционным и либеральным тенденциям.

Глубоко закономерен тот факт, что в их произведениях мы не найдем ни одной из популярных в 4050-х гг. тем обличение феодально-полицейского режима в различных его сторонах, борьба с крепостным правом, защита эмансипации женщин, проблема лишних людей и т. п. не интересуют этих поэтов, занятых так наз. вечными темами любованием природой, изображением любви, подражанием древним и т. д.

Но безучастные к начинаниям либералов и революционеров, они охотно выходили из сферы своего уединения затем, чтобы высказаться в неизменно консервативном и реакционном духе по важным проблемам текущей жизни, угрожавшим жизни их класса (ср. осуждающее послание Тютчева по адресу декабристов и фимиам.

Ф. И. Тютчев — поэт поистине “чистого”, светлого искусства. Его поэтическое слово воплотило в себе неисчерпаемое богатство художественного смысла, оно полно глубокого философствования, размышлений о сущности бытия. На протяжении всего творческого пути поэт не утратил свойственного ему мирового, космического, вселенского духа.

Хотя основной фонд наследия поэта — это всего лишь чуть меньше двухсот лаконичных стихотворений (если не принимать во внимание юношеские стихи, переводы, стихи на случай и стихи, продиктованные поэтом во время тяжелой предсмертной болезни), его лирика вот уже более века остается актуальной и интересной. Столетие назад великий русский поэт А. А. Фет с полным правом сказал о собрании тютчевских стихотворений:

Тютчев Федор Иванович (1803 — 1873)

Тютчев Фёдор Иванович (1803–1873), русский поэт, дипломат, член-корреспондент Петербургской АН с 1857 г. Родился 23 ноября (5 декабря) 1803 в усадьбе Овстуг Брянского уезда Орловской губ. в стародворянской семье. Детство Тютчева прошло в усадьбе Овстуг, в Москве и подмосковном имении Троицкое.

В семье царил патриархальный помещичий быт. Фёдор Тютчев, рано проявивший способность к учению, получил хорошее домашнее образование. Его воспитателем был поэт и переводчик С.Е. Раич (1792–1855), познакомивший Тютчева с произведениями античности и классической итальянской литературы.

В 12 лет будущий поэт под руководством своего наставника переводил Горация и писал в подражание ему оды. За оду «На новый 1816 год» в 1818 был удостоен звания сотрудника «Общества любителей российской словесности».

В «Трудах» Общества в 1819 состоялась его перва я публикация – вольное переложение «Послания Горация к Меценату».

В 1819 Фёдор Тютчев поступил на словесное отделение Московского университета. В годы учебы сблизился с М. Погодиным, С. Шевыревым, В. Одоевским. В это время начали формироваться его славянофильские взгляды.

Будучи студентом, Тютчев писал и стихи. В 1821 окончил университет и получил место в Коллегии иностранных дел в Петербурге, в 1822 был назначен сверхштатным чиновником русской дипломатической миссии в Мюнхене.

В Мюнхене Тютчев как дипломат, аристократ и литератор оказался в центре культурной жизни одного из крупнейших городов Европы. Изучал романтическую поэзию и немецкую философию, сблизился с Ф. Шеллингом, подружился с Г.

Гейне. Перевел на русский язык стихотворения Г. Гейне (первым из русских поэтов), Ф. Шиллера, И. Гете и других немецких поэтов.

Собственные стихи Фёдор Тютчев печатал в российском журнале «Галатея» и альманахе «Северная лира».

В 1820–1830-е годы были написаны шедевры философской лирики Тютчева «Silentium!» (1830), «Не то, что мните вы, природа…» (1836), «О чем ты воешь, ветр ночной?..» (1836) и др.

В стихах о природе была очевидна главная особенность творчества Фёдора Тютчева на эту тему: единство изображения природы и мысли о ней, философско-символический смысл пейзажа, очеловеченность, одухотворенность природы.

В 1836 в пушкинском журнале «Современник» по рекомендации П. Вяземского и В. Жуковского была опубликована за подписью Ф.Т. подборка из 24 стихотворений Тютчева под названием «Стихи, присланные из Германии».

Эта публикация стала этапной в его литературной судьбе, принесла ему известность.

На гибель Пушкина Тютчев откликнулся пророческими строками: «Тебя ж, как первую любовь, / России сердце не забудет» (29-е января 1837).

В 1826 Тютчев женился на Э. Петерсон, затем пережил роман с А. Лерхенфельд (ей посвящено несколько стихотворений, в числе которых знаменитый романс «Я встретил вас – и все былое…» (1870). Роман с Э.

Дернберг оказался настолько скандальным, что Тютчев был переведен из Мюнхена в Турин. Тютчев тяжело пережил смерть жены (1838), но вскоре вновь женился – на Дернберг, самовольно выехав для венчания в Швейцарию.

За это был уволен с дипломатической службы и лишен звания камергера.

В течение нескольких лет Тютчев оставался в Германии, в 1844 вернулся в Россию.

С 1843 выступал со статьями панславистского направления «Россия и Германия», «Россия и Революция», «Папство и римский вопрос», работал над книгой «Россия и Запад».

Писал о необходимости восточноевропейского союза во главе с Россией и о том, что именно противостояние России и Революции определит судьбу человечества. Считал, что русское царство должно простираться «от Нила до Невы, от Эльбы до Китая».

Политические взгляды Тютчева вызвали одобрение императора Николая I. Автору было возвращено звание камергера, в 1848 он получил должность при министерстве иностранных дел в Петербурге, в 1858 был назначен председателем Комитета иностранной цензуры.

В Петербурге Тютчев сразу же стал заметной фигурой в общественной жизни. Современники отмечали его блестящий ум, юмор, талант собеседника. Его эпиграммы, остроты и афоризмы были у всех на слуху. К этому времени относится и подъем поэтического творчества Фёдора Тютчева.

В 1850 в журнале «Современник» была воспроизведена подборка стихов Тютчева, некогда опубликованных Пушкиным, и напечатана статья Н. Некрасова, в которой он причислил эти стихи к блестящим явлениям русской поэзии, поставил Тютчева в один ряд с Пушкиным и Лермонтовым.

В 1854 в приложении к «Современнику» было опубликовано 92 стихотворения Тютчева, а затем по инициативе И. Тургенева был издан его первый поэтический сборник. Славу Тютчева подтвердили многие его современники – Тургенев, А. Фет, А. Дружинин, С. Аксаков, А. Григорьев и др. Л.

Толстой называл Тютчева «одним из тех несчастных людей, которые неизмеримо выше толпы, среди которой живут, и потому всегда одиноки».

Поэзия Тютчева определялась исследователями как философская лирика, в которой, по словам Тургенева, мысль «никогда не является читателю нагою и отвлеченною, но всегда сливается с образом, взятым из мира души или природы, проникается им, и сама его проникает нераздельно и неразрывно». В полной мере эта особенность его лирики сказалась в стихах «Видение» (1829), «Как океан объемлет шар земной…» (1830), «День и ночь» (1839) и др.

Славянофильские взгляды Фёдора Тютчева продолжали укрепляться, хотя после поражения России в Крымской войне он стал видеть задачу славянства не в политическом, а в духовном объединении.

Суть своего понимания России поэт выразил в стихотворении «Умом Россию не понять…» (1866).

Несмотря на эти взгляды, образ жизни Тютчева был исключительно европейским: он вращался в обществе, живо реагировал на политические события, не любил деревенской жизни, не придавал большого значения православным обрядам.

Как и всю свою жизнь, в зрелые годы Тютчев был полон страстей. В 1850, будучи женатым человеком и отцом семейства, влюбился в 24-летнюю Е. Денисьеву, почти ровесницу своих дочерей. Открытая связь между ними, во время которой Тютчев не оставлял семью, продолжалась 14 лет, у них родилось трое детей.

Общество восприняло это как скандал, от Денисьевой отрекся отец, ее перестали принимать в свете. Все это привело Денисьеву к тяжелому нервному расстройству, а в 1864 она умерла от туберкулеза.

Потрясение от смерти любимой женщины привело Тютчева к созданию «денисьевского цикла» – вершины его любовной лирики. В него вошли стихи «О, как убийственно мы любим…» (1851), «Я очи знал, – о, эти очи!..» (1852), «Последняя любовь» (1851–1854), «Есть и в моем страдальческом застое…

» (1865), «Накануне годовщины 4 августа 1865 г.» (1865) и др.

Любовь, воспетая в этих стихах Тютчева как высшее, что дано человеку Богом, как «и блаженство, и безнадежность», стала для поэта символом человеческой жизни вообще – муки и восторга, надежды и отчаяния, непрочности того единственного, что доступно человеку, – земного счастья. В «денисьевском цикле» любовь предстает как «роковое слиянье и поединок роковой» двух сердец.

После смерти Денисьевой, в которой он винил себя, Тютчев уехал к семье за границу. Год провел в Женеве и Ницце, а по возвращении (1865) в Россию ему пришлось пережить смерть двоих детей от Денисьевой, затем матери.

За этими трагедиями последовали смерти еще одного сына, единственного брата, дочери. Ужас подступающей смерти выразился в стихотворении «Брат, столько лет сопутствовавший мне…» (1870).

В строках этого стихотворения поэт предчувствовал свою «роковую очередь».

Умер Фёдор Иванович Тютчев в Царском Селе 15 (27) июля 1873.

Поэзия

Стихи Тютчев начал писать еще подростком, но выступал в печати редко и не был замечен ни критикой, ни читателями. Настоящий дебют поэта состоялся в 1836 году: тетрадь стихотворений Тютчева, переправленная из Германии, попадает в руки А. С. Пушкина, и тот, приняв тютчевские стихи с изумлением и восторгом, опубликовал их в своем журнале “Современник”.

Однако признание и известность приходят к Тютчеву гораздо позднее, после его возвращения на родину, в 50-х годах, когда о поэте восхищенно отозвались Некрасов, Тургенев, Фет, Чернышевский и когда вышел отдельный сборник его стихотворений (1854 г.). И все же Тютчев не стал профессиональным литератором, до конца жизни оставаясь на государственной службе.

Гениальный художник, глубокий мыслитель, тонкий психолог— таким предстает Тютчев в своих произведениях. Темы его стихотворений вечны: смысл бытия человеческого, природа, связь человека с ней, любовь. Эмоциональная окраска большинства тютчевских стихотворений определяется его мятущимся, трагическим мироощущением:

И сею кровью благородной

Ты жажду чести утолил —

И осененный опочил

Хоругвью горести народной.

Вражду твою пусть

Тот рассудит,

Кто слышит пролитую кровь…

Тебя ж, как первую любовь,

России сердце не забудет!.. Или:

В разлуке есть высокое значенье:

Как ни люби, хоть день один, хоть век,

Любовь есть сон, а сон — одно мгновенье.

Й рано ль, поздно ль пробужденье,

А должен наконец проснуться человек…

Как жесточайшее бедствие и тяжкий грех ощущал поэт самовластие человеческого “я”, проявление индивидуализма, холодного и разрушительного. Иллюзорность, призрачность, хрупкость человеческого существования постоянно тревожат поэта. В стихотворении “Смотри, как на речном просторе…” человека он сравнивает с тающими льдинами:

Все вместе—малые, большие,

Утратив прежний образ свой,

Все — безразличны, как стихия,—

Сольются с бездной роковой!..

В последние годы своей жизни, образ всепоглощающей бездны снова возникает в стихотворении поэта “От жизни той, что бушевала здесь…”

В отношении к природе Тютчев являет читателю две позиции: бытийную, созерцательную, воспринимающую окружающий мир с помощью органов чувств, и духовную, мыслящую, стремящуюся за видимым покровом угадать великую тайну природы.

Тютчев-созерцатель создает такие лирические шедевры, как “Весенняя гроза”, “Есть в осени первоначальной…”, “Чародейкою Зимою…” и множество подобных, коротких, но прелестных образных пейзажей. Тютчев-мыслитель видит в природе неисчерпаемый источник для размышлений и обобщений космического порядка. Так родились стихи “Волна и дума”, “Фонтан”, “День и ночь”.

Радость бытия, счастливое согласие с природой, безмятежное упоение ею характерны для стихотворений поэта о весне:

Еще земли печален вид,

А воздух уж вескою дышит,

И мертвый в поле стебль колышет,

И елей ветви шевелит.

Еще природа не проснулась,

Но сквозь редеющего сна

Весну послышала она

И ей невольно улыбнулась…

,Воспевая весну, Тютчев неизменно радуется редкой возможности ощутить полноту жизни. Он противопоставляет райское блаженство красоте весенней природы:

Что пред тобой утеха рая,

Пора любви, пора весны,

Цветущее блаженство мая,

Румяный цвет, златые сны?..

На лирических пейзажах Тютчева лежит особенная печать, которая отражает свойства его души. Поэтому его образы необычны, поражают своей новизной. У него ветви докучные, земля принахмурилась, звезды беседуют между собой тихомолком, день скудеющий, радуга изнемогает. Природа то восхищает, то пугает поэта. Иногда она предстает трагичной неизбежностью катаклизмов:

Когда пробьет последний час природы,

Состав частей разрушится земных

Все зримое опять покроют воды,

Божий лик изобразится в них!

Но в своих сомнениях и опасениях, поисках поэт приходит к тому, что человек не всегда в разладе с природой, он равен ей:

Связан, соединен от века

Союзом кровного родства

Разумный гений человека

С творящей силой естества…

Скажи заветное он слово —

И миром новым естество

Всегда откликнуться готово

На голос родственный его.

Поэзия Тютчева — поэзия глубокой и бесстрашной мысли. Но мысль у Тютчева неизменно слита с образом, передана точными и смелыми, необычайно выразительными красками.

В стихотворениях Тютчева много изящества, пластики, в них есть, по выражению Добролюбова, и “знойная страстность” и “суровая энергия”.

Они очень цельны, закончены: при чтении их возникает впечатление, что они созданы мгновенно, единым порывом.

Несмотря на скептические ноты в поэзии Тютчева, подчас утверждающего, что вся деятельность человека — “подвиг бесполезный”, большинство его произведений наполнены молодостью, неистребимым жизнелюбием.

Источник: https://zinref.ru/000_uchebniki/02800_literatur/005_lekcii_literat_04/1574.htm

А.К. Толстой: реализм и чистое искусство

Поэты чистого искусства 2

План

Введение

1.       Реализм и «чистое искусство»: борьба двух направлений

2.       Толстой: реалист или представитель «чистого искусства»

Заключение

Список литературы 

Введение

А.К. Толстой по истине творец от природы.

Он оставил великое наследие для будущих поколений — это всем известная поэма » Иоанн Дамаскин», драматическая поэма «Дон-Жуан», исторический роман «Князь Серебряный» и ряд архаически сатирических стихотворений, вышучивающих материализм 60-х годов, драматическая трилогия «Смерть Иоанна Грозного», трилогии «Царь Федор Иоаннович», «Царь Борис», множество стихотворений, былин, повестей, в том числе и стихотворная автобиографическая повесть «Портрет». Этот список можно продолжать все дальше и дальше, тем самым доказывая великое достояние русской литературы, которая богата искусными творцами, такими как Алексей Толстой.

В 60-е годы в литературе наблюдается появление таких направлений как реализм и «чистое искусство». Наряду с этим у многих критиков возникают разногласия, к какому же течению относится Толстой.

Чтобы ответить на поставленный вопрос: кто же Толстой: реалист или приверженец «чистого искусства» мы в первой части работы даем характеристику обоим направлениям.

Далее в работе раскрывается внутренний мир произведений писателя, что и определяет принадлежность Толстого к тому или иному направлению. Подробно рассматриваются и анализируются его произведения. Раскрывается сама сущность, сам внутренний мир Толстого как «певца красоты».

1. Реализм и «чистое искусство»: борьба двух направлений

В 60-х годах в русской литературе произошла революция, результатом которой стало формирование двух противостоящих друг другу направления.

Во главе первого стоял Некрасов, который выдвигал на первый план гражданские мотивы (“Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан…”).

Критики из журнала “Современник” ищут в художественных произведениях, прежде всего отражение социальных процессов.

В литературных героях Островского, Тургенева, Толстого видят не только яркие, неповторимые характеры, но и “общественные типы”, порожденные несправедливым устройством общества.

Члены второго направления — «чистое искусство» — Фет и другие, считавшие, что поэт – творец, вдохновленный Богом и поэтому далекий от политики. В качестве лозунга они приводили известные строки А.С. Пушкина:

Не для житейского волненья,

Не для корысти, не для битв,

Мы рождены для вдохновенья,

Для звуков сладких и молитв.

Реалисты довольно остро возражали:

Скажут песня не из лестных,

Навлечешь как раз их гнев.

Лучше пой, брат, про прелестных

Дев, дев, дев.

Обратись к луне, природе,

Пой утехи юных лет –

Ведь поет же в этом роде

Фет, Фет, Фет.          

У любого направления искусства имеются свои источники реализации произведений — газеты, журналы, сборники. Ведущим журналом “чистого искусства” становится некогда основанная Смирдиным и Сенковским “Библиотека для чтения”, выходившая в те годы под редакцией Александра Дружинина.

Дружинин (а также известные критики Павел Анненский и Василий Боткин) утверждают, что художественная полноценность произведения не связана с “требованиями текущего момента”, а зависит лишь от степени таланта автора.

Критика, по мысли Дружинина, как и само искусство, должна ориентироваться на “вечные ценности” — Бога, красоту, любовь.

Таких критиков, как Белинский и Чернышевский, Дружинин относил к “отрицательному направлению”, а стремление подчинить литературу социально-политическим задачам считал не только неправильным, но и вредным.

“Если мы не станем им противодействовать, — писал он Боткину, — они наделают глупостей, повредят литературе…”

Сторонники “чистого искусства” так же, как Чернышевский и Добролюбов, считали необходимым следовать правде жизни, но искали эту правду совсем не там, где их идейные противники. Нередко одни и те же произведения удостаивались похвалы и тех и других, но с разных позиций… Полемика была вызвана определенными социально-историческими событиями в стране.

Несмотря на разногласия, различные взгляды, и те и другие были великолепными поэтами. Да и возможно ли приказывать кому-либо, о чем писать, ведь лирика, как известно, отражает мысли и чувства, волнующие конкретную личность, но находящие отклик в сердцах других людей. И гражданские, и чисто лирические мотивы играют важную роль в понимании мира и осознании себя в нем.

2. Толстой: реалист или представитель «чистого искусства»

Был ли Толстой приверженцем “чистого искусства” или революционером, однозначно сказать нельзя. Одни считали его реакционером, другие – революционером. Но он не был ни тем, ни другим. Не принадлежал Толстой ни к славянофилам, ни к западникам.

Толстой хотел быть «только» художником.

Когда в первом своем крупном произведении — поэме, посвященной душевной жизни царедворца — поэта Иоанна Дамаскина — Толстой говорил о своем герое: «Любим калифом Иоанн, ему, что день, почет и ласка» — это были черты автобиографические.

В поэме Иоанн Дамаскин обращается к калифу с такой мольбой: «простым рожден я был певцом, глаголом вольным Бога славить… О, отпусти меня, калиф, дозволь дышать и петь на воле». Совершенно с такими же мольбами встречаемся мы в переписке Толстого.

В 1854 г. он выступил в «Современнике» с рядом стихотворений («Колокольчики мои», «Ой стоги» и др.), сразу обратили на него внимание. Литературные связи его относятся еще к сороковым годам.

Он был хорошо знаком с Гоголем, Аксаковым, Анненковым, Некрасовым, Панаевыми особенно с Тургеневым, который был освобожден от постигшей его в 1852 г. ссылки в деревню благодаря хлопотам Толстого.

Примкнув ненадолго к кружку «Современника», Толстой принял участие в составлении цикла юмористических стихотворений, появившихся в «Современнике» в 1854 — 55 годах под известным псевдонимом Кузьмы Пруткова. Весьма трудно определить, что именно здесь принадлежит Толстому, но несомненно, что его вклад был не из маловажных: юмористическая жилка была очень сильна в нем.

Он обладал даром весьма тонкой, хотя и добродушной насмешки; многие из лучших и наиболее известных его стихотворений обязаны своим успехом именно иронии, в них разлитой (например «Спесь», «У приказных ворот»). Юмористически сатирические выходки Толстого против течений 60-х годов («Порой веселой мая», «Потом богатырь» и др.) немало повлияли на дурное отношение к нему известной части критики.

Написанные в народном стиле стихотворения, которыми дебютировал Толстой, особенно понравились московскому славянофильскому кружку; в его органе, «Русской Беседе», появились две поэмы Толстого: «Грешница» (1858) и «Иоанн Дамаскин» (1859).

С прекращением «Русской Беседы» Толстой становится деятельным сотрудником Катковского «Русского Вестника», где были напечатаны драматическая поэма «Дон-Жуан» (1862), исторический роман «Князь Серебряный» (1863) и ряд архаически сатирических стихотворений, вышучивающих материализм 60-х годов. В «Отечественных Записках» 1866 г. была напечатана первая часть драматической трилогии Толстого — «Смерть Иоанна Грозного».

С преобразованием в 1868 г. «Вестника Европы» в общелитературный журнал, Толстой становится его деятельным сотрудником.

Здесь, кроме ряда былин и других стихотворений, были помещены остальные две части трилогии — «Царь Федор Иоаннович» (1868, 5) и «Царь Борис» (1870, 3), стихотворная автобиографическая повесть «Портрет» (1874, 9) и написанный в Дантовском стиле рассказ в стихах «Дракон». Осенью 1875 г.

Толстой написал стихотворение «Прозрачных облаков спокойное движенье», где, между прочим, говорит о себе: Всему настал конец, прими ж его и ты Певец, державший стяг во имя красоты.

Это самоопределение почти совпадает с тем, что говорили о Толстом многие «либеральные» критики, называвшие его поэзию типичной представительницей «искусства для искусства».

И, тем не менее, зачисление Толстого исключительно в разряд представителей «чистого искусства» можно принять только со значительными оговорками.

В тех самых стихотворениях на древнерусские сюжеты, в которых всего сильнее сказалась его поэтическая индивидуальность, водружен далеко не один «стяг красоты»: тут же выражены и политические идеалы Толстого, тут же он борется с идеалами, ему несимпатичными.

В политическом отношении он является в них славянофилом в лучшем смысле слова. Сам он, правда (в переписке), называет себя решительнейшим западником, но общение с московскими славянофилами все же наложило на него яркую печать.

В Аксаковском «Дне» было напечатано нашумевшее в свое время стихотворение «Государь ты наш, батюшка», где в излюбленной им юмористической форме Толстой изображает петровскую реформу как «кашицу», которую «государь Петр Алексеевич» варит из добытой «за морем» крупы (своя якобы «сорная»), а мешает «палкой»; кашица «крутенька» и «солона», расхлебывать ее будут «детушки».

В старой Руси Толстого привлекает, однако, не московский период, омраченный жестокостью Грозного, а Русь Киевская, вечевая.

Когда Поток-богатырь, проснувшись после пятивекового сна, видит раболепие толпы перед царем, он «удивляется притче» такой: «если князь он, иль царь напоследок, что ж метут они землю пред ним бородой? мы честили князей, но не этак! Да и полно, уж вправду ли я на Руси? От земного нас Бога Господь упаси! Нам писанием велено строго признавать лишь небесного Бога!» Он «пытает у встречного молодца: где здесь, дядя, сбирается вече?» В «Змее Тугарине» сам Владимир провозглашает такой тост: «за древнее русское вече, за вольный, за честный славянский народ, за колокол пью Новграда, и если он даже и в прах упадет, пусть звон его в сердце потомков живет». С такими идеалами, нимало не отзывающимися «консерватизмом», Толстой, тем не менее, был в середине 60-х годов зачислен в разряд писателей откровенно-ретроградных. Произошло это оттого, что, оставив «стяг красоты», он бросился в борьбу общественных течений и весьма чувствительно стал задевать «детей» Базаровского типа.

Не нравились они ему главным образом потому, что «они звона не терпят гуслярного, подавай им товара базарного, все чего им не взвесить, не смеряти, все кричат они, надо похерити».

На борьбу с этим «ученьем грязноватым» Толстой призывал «Пантелея-Целителя»: «и на этих людей, государь Пантелей, палки ты не жалей суковатые». И вот он сам выступает в роли Пантелея-Целителя и начинает помахивать палкой суковатой. Нельзя сказать, чтобы он помахивал ею осторожно.

Это не одна добродушная ирония над «материалистами», «у коих трубочисты суть выше Рафаила», которые цветы в садах хотят заменить репой и полагают, что соловьев «скорее истребити за бесполезность надо», а рощи обратить в места, «где б жирные говяда кормились на жаркое» и т. д.

Весьма широко раздвигая понятие о «российской коммуне», Толстой полагает, что ее приверженцы «все хотят загадить для общего блаженства», что «чужим они немногое считают, когда чего им надо, то тащут и хватают»; «толпы их все грызутся, лишь свой откроют форум, и порознь все клянутся in verba вожакорум.

В одном согласны все лишь: коль у других именье отымешь да разделишь, начнется вожделенье». Справиться с ними, в сущности, не трудно: «чтоб русская держава спаслась от их затеи, повесить Станислава всем вожакам на шею».

Все это вызвало во многих враждебное отношение к Толстому, и он вскоре почувствовал себя в положении писателя, загнанного критикой.

Общий характер его литературной деятельности и после посыпавшихся на него нападок остался прежний, но отпор «крику оглушительному: сдайтесь, певцы и художники! Кстати ли вымыслы ваши в наш век положительный!» он стал давать в форме менее резкой, просто взывая к своим единомышленникам:

Други, не верьте! Все та же единая

Сила нас манит к себе неизвестная,

Та же пленяет нас песнь соловьиная,

Те же нас радуют звезды небесные!

Правда все та же! Средь мрака ненастного

Верьте чудесной звезде вдохновения,

Дружно гребите во имя прекрасного

Против течения».

Заключение

Как ни характерна сама по себе борьба, в которую вступил поэт, считавший себя исключительно певцом «красоты», не следует, однако, преувеличивать ее значение.

«Поэтом-бойцом», как его называют некоторые критики, Толстой не был; гораздо ближе к истине то, что он сам сказал о себе: «двух станов не боец, но только гость случайный, за правду я бы рад поднять мой добрый меч, но спор с обоими — досель мой жребий тайный, и к клятве ни один не мог меня привлечь».

Н.Г. Чернышевский в письме от 24 сентября 1856 года писал Некрасову: “Вы говорите:

                                   Нет в тебе поэзии свободной,

                                   Мой тяжелый, неуклюжий стих!

Вам известно, что я с этим не согласен.

Свобода в поэзии не в том, чтобы писать именно пустяки вроде чернокнижия или Фета (который, однако же, хороший поэт), а в том, чтобы не стеснять своего дарования произвольными претензиями и писать о том, к чему лежит душа.

Фет был бы не свободен, если бы вздумал писать о социальных вопросах, и у него вышла бы дрянь… каждому свое… В этом и состоит свобода, чтобы каждый делал то, что требуется его натурою”.

В следующем письме Чернышевский говорит, что поэзия сердца имеет такие же права, как и поэзия мысли, а стихотворения “Когда из мрака заблужденья”, “Давно отвергнутый тобою”, “Я посетил твое кладбище”, “Ах ты, страсть роковая, бесплодная” относил к категории “без тенденций”. “Эти стихи, — говорил Чернышевский, — буквально заставляют меня рыдать, чего не в состоянии сделать никакая тенденция”.

В работе раскрывается внутренний мир произведений писателя, раскрывается сама сущность, сам внутренний мир Толстого как «певца красоты». Сам писатель не относит себя ни к одному из рассмотренных направлений, он считает себя прежде всего — художником, творцом.

Не случайно этот удивительный поэт писал о себе самом: “Я один из двух или трех писателей, которые держат у нас знамя искусства для искусства, ибо убеждение мое состоит в том, что назначение поэта – не приносить людям какую-нибудь непосредственную выгоду или пользу, но возвышать их моральный уровень, внушая им любовь к прекрасному…”.

 Реалистов и представителей “чистого искусства рассудило время”…

Список литературы

“Энциклопедия для детей. Том 9: Русская литература” Москва “Аванта+” 1998г.

Хлебинская Г.Ф. “Русский язык. Орфография и морфология”

Москва “Дом педагогики” 2000г.

 Электронные источники:

www.examen.ru

www.bankreferatov.ru

www.encycl.yandex.ru

Источник: http://www.bookposter.ru/literatura3/35264.shtml

Refy-free
Добавить комментарий