Поэт и революция в лирике Маяковского

Тема «художник и революция» в лирике В.Маяковского. Специфика традиционной темы поэта и поэзии

Поэт и революция в лирике Маяковского

11 класс

Программа Г.С.Меркина

Урок № 42.

Тема. Тема «художник и революция» в лирике В.Маяковского. Специфика традиционной темы поэта и поэзии.

Цель:

  • показать творчество В.В.Маяковского советского периода как отражение революции, проанализировать специфику традиционной темы поэта и поэзии в творчестве В.В.Маяковского;
  • развивать речь учащихся, навыки литературоведческого анализа;
  • воспитывать внимательного, вдумчивого читателя; формировать интерес к творчеству В.В.Маяковского.

Оборудование: аудиозаписи, тексты произведений Маяковского.

ХОД УРОКА.

І. Организационный момент.

II. Изучение нового материала.

1. Сообщение темы, цели, плана урока.

2.Вступительное слово учителя.

В 1918-1920 годах Маяковский, влюбленный в идеальное Будущее, как бы не замечает ни террора, ни ужаса «окаянных дней» как содержания, особенности времени. Не слышит он и заявлений якобы либеральнейшего из большевиков Н.И. Бухарина: «В революции побеждает тот, кто другому череп проломит». В агентстве «РОСТА» (с октября 1919 до февраля 1922 г.

) Маяковский, выпуская плакаты, неистово излагает азбуку ненависти и социальной радости. К знаменитому двустишию — «ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит, буржуй!» — он прибавил сотни хлестких лубочных агиток, стихотворных экспромтов на разные темы, включая и более позднюю рекламную подпись «Нигде кроме, как в Моссельпроме».

3. Тема «художник и революция» в лирике В.Маяковского.

3.1. Слово учителя.

«О, четырежды славься, благословенная!» — такими словами встретил Маяковский Великую Октябрьскую социалистическую революцию. С Октября 1917 года начинается новый этап в его творчестве, этап, обусловленный прежде всего изменением действительности.

Резко меняется тональность стихов поэта. «Ода революции», «Левый марш», «Мистерия-Буфф» — это первые образцы социалистического искусства Великого Октября, которые захватывают своей искренностью, глубочайшей верой в будущее.

Маяковский, как и прежде, романтик, но теперь это романтизм утверждения и созидания нового мира.

Смерть В.И. Ленина, воплощавшего его идеал, надежды на счастье, глубоко потрясла поэта:

Голосует сердце —

я писать обязан по мандату долга.

И в поэме «Владимир Ильич Ленин» (1924) он попытался дать в синтезе и биографию Ленина, и «капитализма портрет родовой»: первое получилось, особенно в грандиозной картине прощания с Лениным, второе вышло на уровне агитки, урока политграмоты.

К сожалению, гармонично сочетать и биографию вождя, и портрет капитализма даже Маяковскому было неимоверно трудно. Он включил в поэму сразу мотивы «плача», вознесения и… бессмертия личности.

И все же эта поэма — совсем не творение какого-нибудь угодника власти.

Обращение поэта к революции после «Прозаседавшихся», после стихов «О дряни», накануне создания пьес «Клоп» (1928) с омещанившимся Присыпкиным и «Баня» (1929), где царствует бюрократ Победоносиков (Троцкий), — это обращение к истокам надежд, к символу чистоты и величия эпохи, к Мечте. И надо понять, почему 19-я глава поэмы «Хорошо!» пронизана необычайным душевным подъемом:

Я

земной шар чуть не весь

обошел, — и жизнь

хороша, и жить

хорошо…

Маяковский сделал смелый и решительный шаг, превратив поэзию в активную участницу митингов, демонстраций, диспутов. Поэзия вышла на площади, обратилась к колоннам демонстрантов. «Улицы — наши кисти. Площади — наши палитры» — эти метафоры относятся и к слову поэта.

Именно эти поиски средств безотказного воздействия поэтического слова на сознание, чувства, действия масс и составляют важнейшую черту «творческой лаборатории» Маяковского. Его слово, действительно, «полководец человечьей силы», его голос — голос эпохи.

Герой поэзии Маяковского при ее сосредоточенности на судьбе народа, судьбе миллионов — это поэт, образ которого обретает личность. «Это было с бойцами, или страной, или в сердце было моем» — таково «я» Маяковского в поэме «Хорошо!».

3.2. Анализ стихотворения «Разговор с фининспектором о поэзии».

Гражданин фининспектор!

Простите за беспокойство.

Спасибо…

не тревожтесь…

я постою…

У меня к вам

дело

деликатного свойства:

о месте

поэта

в рабочем строю.

В ряду

имеющих

лабазы и угодья

и я обложен

и должен караться.

Вы требуете

с меня

пятьсот в полугодие

и двадцать пять

за неподачу деклараций.

Труд мой

любому

труду

родствен.

Взгляните —

сколько я потерял,

какие

издержки

в моем производстве

и сколько тратится

на материал.

Вам,

конечно, известно

явление «рифмы».

Скажем,

строчка

окончилась словом

«отца»,

и тогда

через строчку,

слога повторив, мы

ставим

какое-нибудь:

ламцадрица-ц_а_.

Говоря по-вашему,

рифма —

вексель.

Учесть через строчку! —

вот распоряжение.

И ищешь

мелочишку суффиксов и флексий

в пустующей кассе

склонений

и спряжений.

Начнешь это

слово

в строчку всовывать,

а оно не лезет —

нажал и сломал.

Гражданин фининспектор,

честное слово,

поэту

в копеечку влетают слова.

Говоря по-нашему,

рифма —

бочка.

Бочка с динамитом.

Строчка —

фитиль.

Строка додымит,

взрывается строчка, —

и город

на воздух

строфой летит.

Где найдешь,

на какой тариф,

рифмы,

чтоб враз убивали, нацелясь?

Может,

пяток

небывалых рифм

только и остался

что в Венесуэле.

И тянет

меня

в холода и в зной.

Бросаюсь,

опутан в авансы и в займы я.

Гражданин,

учтите билет проездной!

— Поэзия

— вся! —

езда в незнаемое.

Поэзия —

та же добыча радия.

В грамм добыча,

в год труды.

Изводишь

единого слова ради

тысячи тонн

словесной руды.

Но как

испепеляюще

слов этих жжение

рядом

с тлением

слова-сырца.

Эти слова

приводят в движение

тысячи лет

миллионов сердца.

Конечно,

различны поэтов сорта.

У скольких поэтов

легкость руки!

Тянет,

как фокусник,

строчку изо рта

и у себя

и у других.

Что говорить

о лирических кастратах?!

Строчку

чужую

вставит — и рад.

Это

обычное

воровство и растрата

среди охвативших страну растрат.

Эти

сегодня

стихи и оды,

в аплодисментах

ревомые ревмя,

войдут

в историю

как накладные расходы

на сделанное

нами —

двумя или тремя.

Пуд,

как говорится,

соли столовой

съешь

и сотней папирос клуби,

чтобы

добыть

драгоценное слово

из артезианских

людских глубин.

И сразу

ниже

налога рост.

Скиньте

с обложенья

нуля колесо!

Рубль девяносто

сотня папирос,

рубль шестьдесят

столовая соль.

В вашей анкете

вопросов масса:

— Были выезды?

Или выездов нет? —

А что,

если я

десяток пегасов

загнал

за последние

15 лет?!

У вас —

в мое положение войдите —

про слуг

и имущество

с этого угла.

А что,

если я

народа водитель

и одноврем_е_нно —

народный слуга?

Класс

гласит

из слова из нашего,

а мы,

пролетарии,

двигатели пера.

Машину

души

с годами изнашиваешь.

Говорят:

— в архив,

исписался,

пора! —

Все меньше любится,

все меньше дерзается,

и лоб мой

время

с разбега крушит.

Приходит

страшнейшая из амортизаций —

амортизация

сердца и души.

И когда

это солнце

разжиревшим боровом

взойдет

над грядущим

без нищих и калек, —

я

уже

сгнию,

умерший под забором,

рядом

с десятком

моих коллег.

Подведите

мой

посмертный баланс!

Я утверждаю

и — знаю — не налгу:

на фоне

сегодняшних

дельцов и пролаз

я буду

— один! —

в непролазном долгу.

Долг наш —

реветь

медногорлой сиреной

в тумане мещанья,

у бурь в кипеньи.

Поэт

всегда

должник вселенной,

платящий

на г_о_ре

проценты

и пени.

в долгу

перед Бродвейской лампионией,

перед вами,

багдадские небеса,

перед Красной Армией,

перед вишнями Японии —

перед всем,

про что

не успел написать.

А зачем

вообще

эта шапка Сене?

Чтобы — целься рифмой

и ритмом ярись?

Слово поэта —

ваше воскресение,

ваше бессмертие,

гражданин канцелярист.

Через столетья

в бумажной раме

возьми строку

и время верни!

И встанет

день этот

с фининспекторами,

с блеском чудес

и с вонью чернил.

Сегодняшних дней убежденный житель,

выправьте

в энкапеэс

на бессмертье билет

и, высчитав

действие стихов,

разложите

заработок мой

на триста лет!

Но сила поэта

не только в этом,

что, вас

вспоминая,

в грядущем икнут.

Нет!

И сегодня

рифма поэта —

ласка

и лозунг,

и штык,

и кнут.

Гражданин фининспектор,

я выплачу пять,

все

нули

у цифры скрестя!

Я

по праву

требую пядь

в ряду

беднейших

рабочих и крестьян.

300 А если

вам кажется,

что всего дел_о_в —

это пользоваться

чужими словесами,

то вот вам,

товарищи,

мое стил_о_,

и можете —

писать

сами!

[1926]

Оно представляет собой шутливый, но страстный монолог. Маяковский отстаивает свою точку зрения. Во-первых, он говорит о поэте прежде всего как о труженике, члене общества: «Мой труд любому труду равен».

— Как определяет роль поэзии автор?

Поэзия — это нелегкий, кропотливый, требующий высочайшего мастерства и квалификации труд:

Поэзия –

та же добыча радия.

В грамм добыча, в год труды.

Изводишь единого слова ради тысячи тонн

словесной руды.

— Какова роль поэзии относительно народа, по определению Маяковского?

Но колоссальная работа поэта-мастера оправдывается глубоким воздействием меткого слова на умы и сердца людей. Как и Пушкин, видевший задачу поэта в том, чтобы «глаголом жечь сердца людей», Маяковский пишет об «испепеляющем слов этих жжении».

— Какое место в рабочем строю занимает поэт?

А что,

если я

народа водитель и одновременно –

народный слуга?

Так поэт отвечает на вопрос «о месте поэта в рабочем строю».

Маяковский считал, что он обязан писать обо всем, что видит вокруг себя, обо всем, что волнует и мучает его, ведь любая тема — это познавание чего-то нового, каждое стихотворение — первооткрытие, а поэзия в целом — «езда в незнаемое». Может быть, и революцию Маяковский принял от жажды нового, неведомого доселе, от желания идти в ногу со временем, участвовать в созидании новой жизни, новых идеалов, а вовсе не оттого, что он глубоко верил в идеи коммунизма.

3.3. Анализ вступления в поэму «Во весь голос».

ВО ВЕСЬ ГОЛОС

ПЕРВОЕ ВСТУПЛЕНИЕ В ПОЭМУ

Уважаемые

товарищи потомки!

Роясь

в сегодняшнем

окаменевшем г…..,

наших дней изучая потемки,

вы,

возможно,

спросите и обо мне.

И, возможно, скажет

ваш ученый,

кроя эрудицией

вопросов рой,

что жил-де такой

певец кипяченой

и ярый враг воды сырой.

Профессор,

снимите очки-велосипед!

Я сам расскажу

о времени

и о себе.

Я, ассенизатор

и водовоз,

революцией

мобилизованный и призванный,

ушел на фронт

из барских садоводств

поэзии —

бабы капризной.

Засадила садик мило,

дочка,

дачка,

водь

и гладь —

сама садик я садила,

сама буду поливать.

Кто стихами льет из лейки,

кто кропит,

набравши в рот —

кудреватые Митрейки,

мудреватые Кудрейки —

кто их к черту разберет!

Нет на прорву карантина —

мандолинят из-под стен:

«Тара-тина, тара-тина,

т-эн-н…»

Неважная честь,

чтоб из этаких роз

мои изваяния высились

по скверам,

где харкает туберкулез,

где б… с хулиганом

да сифилис.

И мне

агитпроп

в зубах навяз,

и мне бы

строчить

романсы на вас —

доходней оно

и прелестней.

Но я

себя

смирял,

становясь

на горло

собственной песне.

Слушайте,

товарищи потомки,

агитатора,

горлана-главаря.

Заглуша

поэзии потоки,

я шагну

через лирические томики,

как живой

с живыми говоря.

Я к вам приду

в коммунистическое далек_о_

не так,

как песенно-есененный провитязь.

Мой стих дойдет

через хребты веков

и через головы

поэтов и правительств.

Мой стих дойдет,

но он дойдет не так, —

не как стрела

в амурно-лировой охоте,

не как доходит

к нумизмату стершийся пятак

и не как свет умерших звезд доходит.

Мой стих

трудом

громаду лет прорвет

и явится

весомо,

грубо,

зримо,

как в наши дни

вошел водопровод,

сработанный

еще рабами Рима.

В курганах книг,

похоронивших стих,

железки строк случайно обнаруживая,

вы

с уважением

ощупывайте их,

как старое,

но грозное оружие.

Я

ухо

словом

не привык ласкать;

ушку девическому

в завиточках волоска

с полупохабщины

не разалеться тронуту.

Парадом развернув

моих страниц войска,

я прохожу

по строчечному фронту.

Стихи стоят

свинцово-тяжело,

готовые и к смерти

и к бессмертной славе.

Поэмы замерли,

к жерлу прижав жерло

нацеленных

зияющих заглавий.

Оружия

любимейшего

род,

готовая

рвануться в гике,

застыла

кавалерия острот,

поднявши рифм

отточенные пики.

И все

поверх зубов вооруженные войска,

что двадцать лет в победах

пролетали,

до самого

последнего листка

я отдаю тебе,

планеты пролетарий.

Рабочего

громады класса враг —

он враг и мой,

отъявленный и давний.

Велели нам

идти

под красный флаг

года труда

и дни недоеданий.

Мы открывали

Маркса

каждый том,

как в доме

собственном

мы открываем ставни,

но и без чтения

мы разбирались в том,

в каком идти,

в каком сражаться стане.

Мы

диалектику

учили не по Гегелю.

Бряцанием боев

она врывалась в стих,

когда

под пулями

от нас буржуи бегали,

как мы

когда-то

бегали от них.

Пускай

за гениями

безутешною вдовой

плетется слава

в похоронном марше —

умри, мой стих,

умри, как рядовой,

как безымянные

на штурмах мерли наши!

Мне наплевать

на бронзы многопудье,

мне наплевать

на мраморную слизь.

Сочтемся славою —

ведь мы свои же люди, —

пускай нам

общим памятником будет

построенный

в боях

социализм.

Потомки,

словарей проверьте поплавки:

из Леты

выплывут

остатки слов таких,

как «проституция»,

«туберкулез»,

«блокада».

Для вас,

которые

здоровы и ловки,

поэт

вылизывал

чахоткины плевки

шершавым языком плаката.

С хвостом годов

я становлюсь подобием

чудовищ

ископаемо-хвостатых.

Товарищ жизнь,

давай

быстрей протопаем,

протопаем

по пятилетке

дней остаток.

Мне

и рубля

не накопили строчки,

краснодеревщики

не слали мебель н_а_ дом.

И кроме

свежевымытой сорочки,

скажу по совести,

мне ничего не надо.

Явившись

в Це Ка Ка

идущих

светлых лет,

над бандой

поэтических

рвачей и выжиг

я подыму,

как большевистский партбилет,

все сто томов

моих

партийных книжек.

[Декабрь 1929 — январь 1930]

В 1930 году, незадолго до своей трагической гибели, поэт пишет вступление в поэму «Во весь голос», которое является его поэтическим завещанием.

Именно в этом произведении мы видим истинное лицо и настоящие чувства поэта. Через головы современников он обращается к грядущим поколениям, к потомкам, обещая рассказать «о времени и о себе».

Начиная этот рассказ, автор не торопится называть себя поэтом:

Я ассенизатор

и водовоз, революцией

мобилизованный и призванный…

Как ассенизатор, очищающий город от нечистот, поэт борется с грязью и «мразью» жизни. Почему он водовоз? Потому что стихи, как вода, необходимы людям, без них не может гармонично развиваться ни один человек. «Водовоз» противопоставляется тем, кто «строчит романсы», кто «мандолинит из-под стен», создавая литературные побрякушки в угоду низкопробным мещанским вкусам.

Маяковский, подобно Пушкину, с полным сознанием своего значения утверждает, что его стихи будут известны потомкам:

Мой стих

трудом

громаду лет прорвет и явится

весомо,

грубо,

зримо,

как в наши дни

вошел водопровод, сработанный еще рабами Рима.

3.4.Комментированное чтение и обсуждение вступления в поэму.

Вопросы:

1. Каким хотел видеть новую поэзию В.Маяковский? Что, по мнению поэта, оста-нется от его наследия? (Ответы аргументировать при помощи цитат из текста).

2. Как вы поняли высказывание В.Маяковского – «наступил на горло собственной песне»? Против каких явлений в поэзии он выступает?

3. Почему у поэта возникло желание поговорить « во весь голос» не с современниками, а с «товарищами – потомками»? Что он хотел этим сказать?

4. Как вы думаете, что понимал Маяковский под словом «поэзия»?

5. Какие художественные приемы использует Маяковский в поэме (привести примеры):

— своеобразные эпитеты и метафоры;

— сравнения;

— открытая полемичность;

— гиперболичность;

— тонический стих.

6. В каких строках В. Маяковский подчеркнет свое бесконечное служение народу?

7. Какие строки стихотворения содержат своеобразную перекличку с Горацием и Пушкиным? Прочитать их выразительно и прокомментировать.

8. Почему Маяковский использует параллелизм с войной и сражениями, ведь битвы давно закончились?

9. Как называет себя Маяковский в этом произведении и почему?

3.5. Материалы для учителя.

Материал для учителя по анализу текста.

Обращаясь «через хребты веков и через головы поэтов и правительств» к людям будущего, он говорит с горечью о жизни сегодняшней. Через все вступление проходит мотив тяжелой жизни.

Маяковский, у которого было болезненное чувство брезгливости, выговаривает слова, которые может произнести только через силу. По воспоминаниям современников, поэт был очень брезглив, никогда не брался за перила, открывая двери, брался за ручку платком, боялся простуды.

По словам Людмилы Маяковской, причиной такой мнительности стала смерть отца. Отец умер в страшных мучениях, на глазах всей семьи. Физически крепкий, никогда не болевший сорокавосьмилетний человек уколол иголкой палец. Началось заражение крови… Владимир тяжело пережил эту смерть.

С тех пор всегда боялся порезов, носил с собой йод, маленькую мыльницу, лишний платок. Каково же было поэту исполнять роль ассенизатора?!

Подводя итоги, оценивая свое творчество, он пишет, что ему «агитпроп в зубах навяз». И в этих словах — осуждение собственной декларативной поэзии, «нужных» стихотворений на злобу дня. Он прямо признается, что создавая их, должен был душить в себе поэта: «Но я себя смирял, становясь на горло собственной песне».

Эта метафора, точная, сильная, выражает гибельный, смертельный для поэта смысл сознательного, добровольного отказа от внутренней свободы. В этой метафоре — трагиче-ские осознание тех противоречий, которые ведут его к гибели.

Во вступлении к поэме Мая-ковский поднимается над всеми «агитпропами», освобождается от требований и указаний.

В его стихах, обращенных в будущее, возникает истинная связь с прошлым, он включается в вечный, непрерывный поток поэзии.

Маяковский, вслед за Пушкиным, говорит о своем памятнике, появляется мотив Го-рация и Древнего Рима.

Поэт утверждает, что душа поэта вечно живет в его «заветной лире», поэтому он ощущает себя собеседником далеких потомков и обращается к ним, «как живой с живыми говоря».

Но трагический пафос этого стихотворения заключается в глубоком противоречии, лежащем в его основе. В нем выражается уверенность в том, что подлинно поэтическое слово бессмертно, что оно «громаду лет прорвет», но в то же время звучит и горестный призыв:

Умри, мой стих …

Глубокий смысл этих строк раскрывается в контексте времени. В этом призыве – высокая романтика безымянной жертвы, безымянного подвига, характерная для психологии человека эпохи революции. Это восприятие жизни и выразил В.Маяковский в своем произведении.

Высший смысл жизни отдельной личности понимается им как самоотречение, как стремление служить общему великому делу или погибнуть за него, как необходимость раствориться в массе.

Идея о том, что вечным памятником людям его поколения станет социализм, вызвана глубокой приверженностью Маяковского своему времени. Поэтому он говорит о воплощенном когда-нибудь в жизнь социализме как о нетленном, не поддающемся времени памятнике.

Противоречия времени определяли трагедию Маяковского: невозможно соединить свою горячую веру в будущий «построенный боях социализм», которая служит источником его поэтического вдохновения, с необходимостью «наступать на горло собственной песне».

III. Подведение итогов урока.

Маяковского сделали «агитатором, горланом-главарем», поэтом «атакующего класса», мечтавшем о том, чтоб «к штыку приравнять перо».

«Бронзы многопудье» заслонило чув-ствительную, как нерв, натуру, богатую переживаниями и радостями, умевшую любить и страдать. А ведь его лирика — удивительные по чистоте откровения раненной любовью души.

Ведь он мог «ноктюрн сыграть … на флейте водосточных труб». Хотя иногда ему приходилось «наступать на горло собственной песни».

Грядущие люди!

Кто вы?

Вот – Я,

Весь боль и ушиб.

Вам завещаю я сад фруктовый

Моей великой души.

Сможем ли мы достойно принять это завещание? Все зависит от нас…

Как итог.

Кирилл Ковальджи. Если…

Если в тридцатом бы выжил,

то в тридцать седьмом

Маяковский опять застрелился.

Если выжил бы в тридцать седьмом,

то в сорок шестом

Маяковский опять застрелился.

А иначе представьте

юбилей маститого старца

при Брежневе в семьдесят третьем.

Не нашлось поэту доли по сердцу

места по росту.

IV. Домашнее задание.

1.Изучить материалы учебника, с.338-345, ч.1.

2.Читать и анализировать сатирические стихотворения В.В.Маяковского.

33

Источник: https://kopilkaurokov.ru/literatura/uroki/tiema_khudozhnik_i_rievoliutsiia_v_lirikie_v_maiakovskogho_spietsifika_traditsio

В. Маяковский и революция. Сочинение, реферат

Поэт и революция в лирике Маяковского

Сочинение

В русской поэзии XX века Маяковскому принадлежит особая, исключительная роль. Он первым из поэтов XX столетия отдал свой могучий талант революционному обновлению жизни, начатому Великим Октябрем.

В наши дни при диаметрально противоположной оценке этого переломного события истории видны глобальные масштабы совершенного им подвига.

Слияние поэзии Маяковского с социалистической революцией свершилось, в частности, потому, что он уже до Октября обладал редкостным поэтическим талантом и участвовал в освободительной борьбе.

Эти обстоятельства сыграют огромную роль, когда придет пора зрелости — поэтической, гражданской и человеческой.

Талант поэта стремительно обретал самостоятельность. Несмотря на некоторую затемненность и абстрактность поэтической мысли, уже трагедия «Владимир Маяковский», а особенно последовавшие за ней поэмы «Облако в штанах», «Флейта-позвоночник», «Война и мир», «Человек» открывали совершенно новую страницу в истории литературы.

Поэма «Облако в штанах» достигла такой масштабности и социального накала не только потому, что она содержит пророческие слова о близящейся революции, но и по самому характеру восприятия капиталистической действительности и отношения к ней поэта. Империалистическая война, по признанию Маяковского, отодвинула в сторону споры об искусстве.

Поэтом целиком завладели темы социального характера. Лейтмотивом его творчества становится крик: долой буржуазную цивилизацию, враждебную самому прекрасному, что создано природой и историей, — человеку. В поэзии Маяковского все сильнее звучат трагедийные ноты не примирения, а борьбы.

Как личную трагедию воспринимает поэт участь миллионов людей, которых кучка «жирных» обрекает на самоистребление.

В социалистическую литературу Маяковский входит как революционный романтик, решительно отвергнувший мир капитализма, залившего кровью планету; входит, глубоко уверенный в том, что на смену этому безумному, бесчеловечному миру уже идет мир подлинных хозяев планеты и Вселенной.

«О, четырежды славься, благословенная!» — такими словами встретил Маяковский Великую Октябрьскую социалистическую революцию. С Октября 1917 года начинается новый этап в его творчестве, этап, обусловленный прежде всего изменением действительности. Резко меняется тональность стихов поэта.

«Ода революции», «Левый марш», «Мистерия-Буфф» — это первые образцы социалистического искусства Великого Октября, которые захватывают своей искренностью, глубочайшей верой в будущее. Маяковский, как и прежде, романтик, но теперь это романтизм утверждения и созидания нового мира.

«Необычайнейшее», почти фантастическое в его произведениях тех лет вырастает из жизни, переплавляемой революцией. В вихревые дни исторического перелома Маяковский убежденно встает в ряды первых деятелей литературы и искусства, включившихся в гигантский процесс революционного обновления жизни.

Он глубоко убежден, что революция и поэзия нужны друг другу, он верит в действенность слова. Но, чтоб оно стало подлинно действенным, все должно быть перестроено: лирика и эпос, поэзия и драматургия.

Ведь никогда перед художником не стояла столь огромная задача — содействовать объединению миллионов людей на основе новых социальных и нравственных принципов, принципов взаимосвязи и взаимообогащения. В этом искреннем желании непосредственно участвовать в революционном обновлении жизни и искусства во имя счастья миллионов — источник новаторства Маяковского. Тем и дорого нам творчество Маяковского, что этот поэт предпринимает поиски путей оздоровления поэзии и стремится слить свою судьбу с судьбой народа.

Маяковский сделал смелый и решительный шаг, превратив поэзию в активную участницу митингов, демонстраций, диспутов. Поэзия вышла на площади, обратилась к колоннам демонстрантов. «Улицы — наши кисти. Площади — наши палитры» — эти метафоры относятся и к слову поэта.

Именно эти поиски средств безотказного воздействия поэтического слова на сознание, чувства, действия масс и составляют важнейшую черту «творческой лаборатории» Маяковского. Его слово, действительно, «полководец человечьей силы», его голос — голос эпохи.

Герой поэзии Маяковского при ее сосредоточенности на судьбе народа, судьбе миллионов — это поэт, образ которого обретает личность. «Это было с бойцами, или страной, или в сердце было моем» — таково «я» Маяковского в поэме «Хорошо!». Это «я» советского человека в наивысшем проявлении его убеждений и чувств.

Высоко ценя активность личности, он прекрасно понимает значение революционных событий для формирования сознания, психики человека. Вот почему его послеоктябрьские поэмы почти всегда многолюдны и событийны.

В поэме «Хорошо!» нашел особенно широкое применение принцип изображения советской действительности в диалектическом единстве героического и повседневного, точнее, героического в повседневном, обыденном. «Я дни беру из ряда дней, что с тыщей дней в родне. Из серой полосы деньки». «Тыщи дней» — это десять послеоктябрьских лет.

И почти каждый серенький день достоин войти в историю. «Хорошо!» — поэма о любви. О любви к родине, преображенной революцией. О преданности народу, ее совершившему. И о надежде, что история, которую отныне творит народ, не будет больше безразлична к судьбе человека. Как увековечить это? Нужны новые поэтические формы. Потому-то решительно заявляет поэт:

Ни былин, ни эпосов, ни эпопей.Телеграммой лети, строфа!Воспаленной губой припади и попейиз реки по имени — «Факт».

У Маяковского события революции и послеоктябрьской истории страны, даже самые незначительные, служат утверждению большой поэтической идеи. В поэме «Хорошо!» — это идея возникновения нового, дотоле неизвестного человечеству государства, ставшего для трудящихся подлинным отечеством. Оно еще очень молодо, отечество трудового народа.

Об этом ненавязчиво напоминают вкрапленные в ткань поэмы ассоциации с юностью, молодостью. Это образ ребенка на субботнике, метафоры: земля молодости, страна-подросток, весна человечества. Такой подход к фактам действительности имел принципиальное значение. Реализм поэмы — это реализм утверждения действительного мира, прекрасного и справедливого.

«Жизнь прекрасна и удивительна!» — таков лейтмотив послеоктябрьского творчества Маяковского. Но, любовно подмечая ростки нового прекрасного в жизни страны, поэт не устает напоминать и о том, что «дрянь пока что мало поредела», что еще «очень много разных мерзавцев ходят по нашей земле и вокруг».

Человеческим величием, страстной убежденностью, благородством потрясает каждый стих, каждый образ последнего шедевра Маяковского, его разговора с потомками — «Во весь голос». Эта поэма — одно из самых ярких и талантливых выступлений поэта в защиту социалистической направленности творчества.

Это не только разговор с потомками, но и исповедь-отчет революционного поэта перед самой высокой инстанцией — центральной контрольной комиссией коммунистического общества.

Явившись в Це Ка Ка идущих светлых лет, над бандой поэтических рвачей и выжиг я подыму, как большевистский партбилет, все сто томов моих партийных книжек.

Партийность в поэме-исповеди — это не только политический и эстетический, но и нравственный принцип, определяющий главную черту поведения художника — бескорыстие, а значит, и подлинную свободу.

Мне и рубля не накопили строчки, краснодеревщики не слали мебель на дом, И кроме свежевымытой сорочки, скажу по совести, мне ничего не надо.

В этих признаниях выражена твердая уверенность поэта в том, что борьба за коммунизм — высший, поистине универсальный критерий прекрасного. Очищая нравственную атмосферу от таких стимулов буржуазного мира, как корысть, карьеризм, жажда личной славы, она создает условия для полного проявления художниками своих способностей и талантов, способствующих расцвету искусства.

Все, сделанное Маяковским в искусстве, — это подвиг величайшего бескорыстия. И как бы ни была трагична личная судьба поэта, в истории всемирной литературы трудно найти пример такого удивительного соответствия между потребностями эпохи, ее характером и — личностью поэта, сущностью его таланта, как бы созданного историей для того времени, когда он жил и творил.

Источник: https://www.kostyor.ru/student/?n=149

Сочинение: Поэт и революция в лирике В.В. Маяковского

Поэт и революция в лирике Маяковского
Маяковский — поэт движения,»динамики. Вихревое дви­жение массивных вещей — излюбленный его прием. Все его поэтические черты — приспособлены для поэзии революции и войн. Он поэт грома и грохота, не способный к тишине, поэт катастрофического сотрясения вещей. До него улица была безъязыкой. Поэт заговорил языком улицы.

Особенно это заметно в его раннем творчестве, еще не обремененном признаниями в любви к советской власти и «атакующему классу». Маяковский оперирует громадами, огромными чис­лами, отсюда и суффикс —«ищ» — хвостище, адище, Вави-лонище. В его стихотворениях множество гипербол. Он поэт катастроф и конвульсий. К.

Чуковский писал: «Маяковский орет, как тысячеголо­сая площадь. «Сердце — наш барабан», — заявляет он сам, и, открыв любую его страницу, мы убеждаемся, что это действи­тельно так. Он не только не способен к тишине, он не способен ни к какому разговору. Вечно кричит и неистовствует».

Конечно, Маяковский проделал трагическую эволюцию, но лучшие моменты его новаторской поэзии, его неологизмы, замечательные сравнения, напор, поэтический пафос, безус­ловно, гораздо лучше отражают его поэтическое новаторст­во, нежели стихи просоциалистической тематики, стихи, в которых политическая сторона явно берет верх над эстетиче­ской.

«О, четырежды славься, благословенная!» — такими сло­вами встретил Маяковский Великую Октябрьскую социали­стическую революцию. С октября 1917 года начинается но­вый этап в его творчестве, этап, обусловленный прежде всего изменениями действительности. Резко меняется тональ­ность стихов.

В вихревые дни исторического перелома Мая­ковский убежденно встает в ряды первых деятелей литерату­ры и искусства, включившихся в процесс революционного обновления жизни.

[sms]

Он глубоко убежден, что революция и по­эзия нужны друг другу, он верит в действенность слова, но, чтоб оно стало подлинно действенным, все должно быть перестроено: лирика и эпос, поэзия и драматургия. Ведь никогда перед художником не стояла столь огромная задача — содей­ствовать объединению миллионов людей на основе новых со­циальных и нравственных принципов.

В этом искреннем желании непосредственно участвовать в революционном об­новлении жизни и искусства во имя счастья миллионов — источник новаторства Маяковского. После Октября направление в творчестве Маяковского об­рело особую четкость: служение революции, ориентация на Ленина. Даже его работа в 1919—1921 годах в РОСТА стала примером поэтической самоотверженности.

«Грозный смех» этих стихов вдохновлял красноармейцев, воодушевлял их на разгром интервентов. Уже в те годы поэт воспевает наше светлое будущее. Революция дала Маяковскому жизненную силу, обогати­ла его новыми идеями и радостным ощущением причастно­сти государственным свершениям.

«Революцией мобилизо­ванный и призванный», он все свои силы отдавал тому, чтобы внести свой вклад в защиту октябрьских событий.

Господствующий в дооктябрьском творчестве поэта пафос решительного отрицания враждебной человеку действитель­ности, саркастическое, гротескное, ее изображение (персона­жи сатирических гимнов, образ «повелителя Всего»), мрач­ные картины людского горя, страданий уступают место мажорному, одическому утверждению начавшихся в стране коренных перемен.

«Ода революции», «Левый марш», «Мистерия-буфф», «Потрясающие факты» — эти первые образцы социалистиче­ского искусства Великого Октября захватывают своей ис­кренностью, глубочайшей верой в прекрасное будущее, от­крывшееся перед человечеством. Маяковский, как и прежде, романтик, но теперь это романтизм утверждения и созида­ния нового мира.

В «Левом марше» он убежденно заявляет: «России не быть под Антантой», «Коммуне не быть покорен­ной». Интонация стиха — волевая, командная. «Слово — полководец человечьей силы», — говорит поэт. Слово поэта сильно потому, что оно выражает волю, стремления и мечты многомиллионных масс и его передового отряда.

Четкость ритма, командный характер интонации подчеркивается сильными рифмами, большинство которых дано по подобию звуков, а не букв, фонетично.

Четыре раза в стихотворении звучит: «Левой, левой, ле­вой!» Появляются неожиданные и потому красивые рифмы: «кляузе» противопоставляется «маузер», «коммуне не быть покоренной» — «короной», мы перешагнем «через горы горя» — «за мора море», в «непочатый» солнечный край под призыв «печатай шаг миллионный».

В звуковом отношении стихотворение построено не на ас­сонансах (созвучиях гласных), а на аллитерациях (созвучиях согласных), в которых часто повторяется звук «р», придаю­щий энергию, решительность, прямоту и резкость стиху. Наконец, важнейший образ «Левого марша» — поэт, дают поэтическое оформление стремлениям и борьбе идуще­го к победе народа. Выражая в поэме «150 000 000» мысль о непобедимости нашего народа, поэт повествует о том, как русский богатырь Иван, олицетворяющий весь русский народ, побеждает им­периалистическое чудовище, представленное в поэме обра­зом американского президента Вудро Вильсона. Эта поэма — о ста пятидесяти миллионах людей нашей страны, о револю­ции и совершившем ее народе:

Не Ленину стих умиленный.

В бою

славлю миллионы,

                       вижу миллионы,

миллионы пою. В 1924 году он закончил поэму «Владимир Ильич Ле­нин» — поэтическую иллюстрацию господствовавшей в ту пору идеологии. Эта поэма открыто публицистична.. Все в ней подчинено политической идее.

Поэма образна, поэтична, в ней много горячего пафоса, который захватывает мысль, чувство и волю простого читателя. Гиперболы в поэме немно­гочисленны, но зато усилены метафоры и олицетворения, проходящие через всю поэму: буря, корабль, штурман, ве­тер, чирканье молний, народ — океан…

Грандиозность собы­тий отражена в образной ткани произведения. Вся в будущее устремлена поэма «Хорошо!». Поэт воскли­цает в ней:

Отечество

славлю,

которое есть,

но трижды —

которое будет. Уже в первой главе Маяковский заявляет реалистиче­ский характер поэмы:

…это

сердце

с правдой вдвоем.

Это было

с бойцами

или страной,
или

в сердце

было

моем. Он говорит о своем благородном и искреннем стремлении к тому,

Чтоб из книги
через радость глаз,

от свидетеля счастливого, —

в мускулы усталые

лилась

строящая

и бунтующая сила.
В поэме нет деления на части. Она монолитна, несмотря на кажущуюся смысловую и интонационную разнохарактер­ность и пестроту глав.

«Великая Октябрьская революция будет жить вечно, а я — ее поэт!» — просто, естественно и предельно ясно говорил В.В. Маяковский о своем творчестве. К счастью, его роль в русской поэзии долговечнее, нежели роль поэта револю­ции.[/sms]

Источник: https://www.kalitva.ru/100279-sochinenie-pojet-i-revoljucija-v-lirike.html

В. В. Маяковский — основоположник поэзии нового типа, — читать школьное сочинение на УкрЛибе

Поэт и революция в лирике Маяковского
sh: 1: —format=html: not found

Владимир Маяковский появился на поэтической арене в сложный, переломный для России период: атмосфера была накалена до предела, кровавая первая русская революция и вихрь мировой войны заставили людей усомниться во всех прежних идеалах и ценностях. Люди жаждали перемен и с надеждой смотрели в будущее.

В искусстве, как в зеркале, отразились все сложные общественные процессы — в этом один из секретов популярности футуризма с его откровенным отрицанием традиционной культуры, эпатажем, почти религиозным, культом техники, современной индустрии и ее сверхчеловеческой мощи.

Противоречия эпохи нашли предельно концентрированное отражение в творческой индивидуальности Владимира Маяковского, который вышел навстречу » настоящему» веку с удивительной искрой дерзости, юмора, иронии и одновременно с беззащитно обнаженным сердцем.

Он стал первым в истории литературы свободолюбивым поэтом, который не был в оппозиции к властям, призывая от имени народа противоборствовать законам и предрассудкам, бросая вызов тем, кто несправедливо сделал себя хозяевами жизни.

Напротив, он открыто заявил, что верой и правдой, каждой строкой своей хочет служить новой власти — власти советов, власти народа. Он видел «неизбежность крушения старья» и средствами искусства предвосхищал грядущий «мировой переворот» и рождение «нового человечества». «Рваться в завтра, вперед!» — девиз поэта.

«Мне плевать на то, что я поэт, — сказал он однажды в сердцах. — Я не поэт, а прежде всего посвятивший свое перо в услужение — заметьте, в услужение — сегодняшнему часу, настоящей действительности и проводнику ее — Советскому правительству и партии».

Новое время требовало новых форм. Все привычное, устоявшееся воспринималось поэтом, как и другими футуристами, как старое, отжившее, не соответствующее историческому моменту. Маяковский утвердил совершенно новое отношение как к самой поэзии, так и ко всем элементам стиха — к рифме, к ритму, к построению строки.

Поэзия

— вся! —

езда в незнакомое.

Это «незнакомое», непознанное и становится предметом осмысления в его творчестве. И вместо спокойной, «усыпляющей» и «укачивающей» поэзии возникает новая, беспокойная, взъерошенная и будоражащая поэзия революции. «Я люблю Пушкина! — утверждал поэт. — Наверное, больше всех вас люблю его…

Может, я один действительно жалею, что его нет в живых! Когда у меня голос садится, когда устанешь до полного измордования, возьмешь на ночь «Полтаву» или «Медного всадника» — утром весь встанешь промытый, и глотка свежая… И хочется писать совсем по-новому.

Понимаете? По-новому! А не переписывать, не повторять слова чужого дяди! Обновлять строку, слова выворачивать с корнем, подымать стих до уровня наших дней. А время у нас посерьезней, покрупней пушкинского. Вот за что я дерусь». И Маяковский неутомимо сражается за свою боевую, политическую поэзию.

Он обращается со словом и словарем как смелый мастер, работающий со своим материалом по собственным лекалам. У поэзии Маяковского не только своеобразный язык образов и метафор, он также широко использует звуковые и ритмические возможности слова.

Поэт решительно и бесстрашно ломает привычные стихотворные формы. Напевную, мелодичную строку рвет на клочья.

Ритм стиха вольно меняет по требованию темы, а строки выстраивает так, чтобы они, как солдаты на плацу, «подменяли ногу» на ходу, чтобы «шаг» стиха соответствовал каждый раз, при любом повороте темы, новому смысловому строю.

Так, в стихотворении «Наш марш» отчетливо слышится бой барабанов и мерный шаг марширующих колонн:

Дней бык пег.

Медленна лет арба.

Наш бог бег.

Сердце наш барабан.

Маяковский вводит в свои стихи приемы ораторской речи. Его строка разбита на ступеньки, что облегчает чтецу-оратору произнесение стиха вслух. Но от такого членения строка не распадается.

Ее крепко связывают в одну звуковую цепь изобретательно найденные созвучия внутри слов, повторяющиеся схожие слоги. Неожиданные, никем не употреблявшиеся ранее рифмы заканчивают строки, «подтянув подпруги» стиха.

Но эти рифмы — не просто оригинальное обрамление четверостишия, а отточенное оружие поэта: «Рифма — бочка. Бочка с динамитом. Строчка — фитиль.

Строка додымит, взрывается строчка, — и город на воздух строфою летит», «Целься рифмой и ритмом ярись!»,»Дрянцо хлещите рифм концом», — призывает поэт. Он убежден, что «самые важные слова в стихе — термины, названия, понятия, имена — должны быть обязательно зарифмованы, должны стоять в конце строчки ударными словами».

В стихах Маяковского представлены необычные составные многосложные рифмы: «Носки подарены —наскипидаренный», «Молоти стих — молодости», «За мед нам — пулеметным», «Оперяться — кооперация», «Карьер с Оки — курьерский». Такие рифмы легко запоминаются, а богатство ритмов придает стиху Маяковского особую энергию…

Меняет Маяковский и словарь поэзии, ведь изысканное, хрупкое слово литературно-книжного обихода непригодно для речи поэта-трибуна, для марша, для лозунга. Поэт открывает доступ в поэзию словам разговорного стиля, иногда грубоватым и режущим слух, но полным жизни, свежести и силы.

Маяковский убежден, что новое слово можно сказать только по-новому, поэтому у него так много необычных неологизмов.

Он с неистощимой изобретательностью открывает новые, запоминающиеся созвучия, значительно расширяет запас рифмующихся слов, по праву считая себя поэтом-словотворцем, обогащающим литературный язык и помогающим народу выражать свои новые чувства и новые мысли. Но Маяковский не уставал подчеркивать, что не игра рифм и слов, и не блеск образов являются для него решающими в поэзии.

Теперь

для меня

равнодушная честь,

что чудные

рифмы рожу я.

Мне

как бы

только

почище уесть,

уесть покрупнее буржуя.

Маяковский в своем творчестве — бог, который создает свой поэтический мир независимо от того, понравится ли кому-нибудь его творение. Поэту все равно, что его нарочитая грубость может шокировать кого-то, он убежден, что поэту позволено все.

Так, например, дерзким вызовом и «пощечиной общественному вкусу» звучат строки из стихотворения «Нате!»:

А если сегодня мне, грубому гунну,

Кривляться перед вами не захочется — и вот

Я захохочу и радостно плюну,

Плюну в лицо вам,

Я — бесценных слов транжир и мот.

Маяковскому свойственно абсолютно новое видение мира, он будто выворачивает его наизнанку. Привычное в его поэзии становится странным и причудливым, мертвое — живым и наоборот.

Поэт чрезвычайно любит контрасты. Красивое у него всегда соседствует с безобразным, высокое — с низким: «Проститутки, как святыню, меня понесут и покажут Богу в свое оправдание». Мертвые предметы в его поэзии оживают и становятся более одушевленными, чем живые.

Маяковский изменил не только поэзию, но и прежнее представление о ней, сознательно стал рупором идей и настроений эпохи. Стихотворения поэта — «оружие масс», он вывел поэзию из салонов на площади и заставил ее шагать вместе с демонстрантами.

Владимир Маяковский был твердо убежден в том, что людям. нужно новое искусство, что поэзия должна стать поэзией улицы, толпы, должна выражать ее гнев, ее любовь, ее отчаяние — настоящие, простые и сильные человеческие чувства:

Пока выкипячивают, рифмами пиликая,

из любвей и соловьев какое-то варево,

улица корчится безъязыкая —

ей нечем кричать и разговаривать.

Поэт подарил улице этот недостающий ей язык, позволил ей говорить, научил ее кричать о себе. Он сознательно принял идеи новой эпохи, потому что был уверен в их прогрессивности и гуманности, и считал, что своим пером он действенно участвует в революционном обновлении жизни, в очищении ее от грязи и мерзости.

Русской словесности Владимир Маяковский подарил новую индивидуальность поэта, преодолев, по мнению Б.

Эйхенбаума, старое противоречие русской поэзии, обретя гармонию лирического и гражданского начал: «Маяковский вовсе не «гражданский» поэт в узком смысле слова: он создатель новой политической личности, нового поэтического «я», ведущего к Пушкину и Некрасову и снимающего их историческую противоположность, которая была положена в основу деления на «гражданскую» и «чистую» поэзию». Маяковский, в стихах которого бок о бок уживаются пафос и насмешка, оратория и частушка, здравица и проклятия, лирика и плакат, вывел за собой молодую поэзию Страны Советов на новые просторные пути. Его открытия восприняли и стали применять в своих стихах и другие поэты советской эпохи. Сам же Владимир Маяковский на протяжении всего творческого пути продолжал последовательно отстаивать свою дерзко-независимую позицию.

Источник: https://www.ukrlib.com.ua/sochin-rus/printout.php?id=18&bookid=17

Поэт и революция в лирике В. В. Маяковского

Поэт и революция в лирике Маяковского

Радость трубите всеми голосами! Мы все на земле солдаты одной, жизнь созидающей рати. В. Маяковский. Революция.

В советском литературоведении Владимир Маяковский считался «адептом» социалистической революции, поэтом, который полностью принял переворот 1917 года и добровольно посвятил свой талант «правому делу трудящихся».

Сейчас мы понимаем, что, наверное, все не так однозначно и прямолинейно было во взглядах великого поэта. Однако, действительно, в его творчестве очень большое место занимают произведения, посвященные

Октябрьской революции. В литературу Маяковский входит как революционный романтик, решительно отвергнувший мир капитализма. Лейтмотивом дооктябрьского периода творчества поэта становится бунтарский крик: «долой буржуазную цивилизацию, враждебную самому прекрасному, что создано природой и историей, — человеку!»

Страдания людей в условиях капиталистического общества, уродующего истинную мораль, нравственность и культуру, подталкивали Маяковского ко все более активной агитации народных масс за революционное решение проблемы. Уже в поэме «Облако в штанах», написанной в 1914 — 1915

годах, поэт пророчествовал: В терновом венце революций грядет шестнадцатый год. С октября 1917 года начинается новый этап в творчестве Маяковского. Мрачные картины людского горя, страданий уступают место мажорному, одическому утверждению начавшихся в стране коренных перемен, свершившихся благодаря революции. Отношение поэта к этому явлению можно проследить на примере таких его произведений, как поэтохроника «Революция», стихотворения «Ода революции», «Приказ по армии искусства», «Левый марш». В «Революции», написанной в апреле 1917 года, Маяковский создает почти осязаемый образ свершившегося. Он описывает события, происходившие в Петрограде, с документальной точностью историка, заключенной в стихотворной форме повествования. Но, в то же время, документальность здесь сочетается с оригинальным восприятием событий, рождающих в воображении автора романтический образ: И вот неведано, из пенья толпы ль, из рвущейся меди ли труб гвардейцев нерукотворный, сияньем пробивая пыль, образ возрос. Горит. Рдеется. Эти строки прекрасно иллюстрируют отношение поэта к революции. Он обожествляет ее, наделяет способностью «сияньем» пробивать «пыль». Маяковский искренне верит в силу этого «нерукотворного образа», который способен разрушить «тысячелетнее «Прежде», «пересмотреть миров основу». Лирический герой, с которым, по сути, отождествляется Маяковский, ощущает себя частью народных масс, вышедших на борьбу против «двуглавого орла» — символа империализма. Он восклицает: «Мы победим! Слава нам!» Поэт в этом произведении утверждает мысль о мировой революции, которую он будет развивать на протяжении всего творческого пути: Мы все на земле созданы одной, жизнь созидающей рати… — Граждане! … Идем запутавшемуся миру на выручку! «О, четырежды славься, благословенная!» — восклицает Маяковский в стихотворении 1918 года «Ода революции». В нем поэт откровенно восхваляет «нерукотворный образ», славящий «человечий труд». «Освистанной», «осмеянной батареями» революции «восторженно» возносит он «оды торжественное «О»!». Поэт восторгается победой ее над обывательщиной, которая, зализывая раны, выкрикивает: «- О, будь ты проклята трижды!» Изменения, которые революция внесла во все сферы жизни общества, не могли не коснуться и искусства, о чем Маяковский пишет в «Приказе по армии искусства». В нем он выражает мысль о том, каким должен быть творческий человек в период перемен. Поэт призывает художников всякого рода воспеть «революции дни», вытереть «из сердца старое» и совершить «в будущее прыжок». Он пропагандирует активную жизненную позицию «поэта-рабочего», трудящегося на благо нового строя, утверждая: Только тот коммунист истинный, кто мосты к отступлению сжег. После того, как в СССР активно начала внедряться мысль о внутренних и внешних врагах, Маяковский встает на «защиту» революции. Эта идея нашла отражение в его стихотворении «Левый марш». Оно посвящено конкретному адресату — матросам и отразило реальные черты времени. Этим произведение сильно отличается от всего, что было создано Маяковским в первые послеоктябрьские годы. В «Левом марше» на художественном уровне показана железная поступь революции, ее организованный характер. Это передано поэтом маршевым ритмом и многократным повтором команды: «Левой! Левой! Левой!». Стихотворение звучит призывом развернуться в марше и пойти против старого мира, живущего «законом, данным Адамом и Евой». Герой Маяковского открыто побуждает крепить «у мира на горле пролетариата пальцы», чтобы «в солнечный край непочатый, за голод… шаг миллионный печатать».

Таким образом, тема поэта и революции — одна из ведущих тем «послеоктябрьского» Маяковского.

В своих произведениях поэт выразил «революционные» ожидания и надежды на изменения, которые принесут свободу, равенство, братство всем людям, не только в СССР, но и в масштабе планеты.

Думаю, долго время поэт верил в эти «установки». Однако ему пришлось трагически разочароваться в них, что и привело, на мой взгляд, этого талантливого художника к гибели.

(1 votes, average: 5,00 5)

Источник: https://russkie-sochineniya.ru/poet-i-revolyuciya-v-lirike-v-v-mayakovskogo/

Refy-free
Добавить комментарий