Почвенничество Достоевского — Христианский социализм

«Почвенничество» Достоевского

Почвенничество Достоевского - Христианский социализм

                                     Почвенничество Достоевского

Лишь в 1859 году, после четырехлетней каторги,после солдатской службы в Семипалатинске, Достоевскому было разрешено жить встолице.

Здесь вместе с братом Михаи­лом он издает журнал «Время» (1861—1863),а после его запрещения — журнал «Эпоха» (1864—1865).

В напряжен­ном диалоге ссовременниками Достоевский вырабатывает свой собственный взгляд на задачирусского образованного сословия, получивший название «почвенничества».

Достоевский разделяет историческое развитиечеловече­ства на три стадии. В первобытных, патриархальных об­щинах, о которыхостались предания как о золотом веке человечества, люди жили массами,коллективно, подчиня­ясь общему авторитарному закону.

Затем наступило времяпереходное, которое Достоевский называет «цивилизаци­ей». В процессеобщегенетического роста в человеке прос­нулось личное сознание, а с егоразвитием — отрицание ав­торитарного закона. Человек, обожествляя — себя, сталтерять веру в Бога.

«В Европе, например, где развитие ци­вилизации дошло докрайних пределов развития лица, — вера в Бога в личностях пала».

Но Достоевский считает, что состояние «цивилиза­ции»— состояние переходное, равно как и сам человек — существо недоконченное,находящееся в стадии «общегене­тического роста». И «если б не указано былочеловеку в этом его состоянии цели» — «он бы с ума сошел всем че­ловечеством».

Цель указана, идеал есть — Христос. В чем закон этого идеала? «Достигнутьполного могущества со­знания и развития, вполне сознать свое я — иотдать это все самовольно для всех…

В этой идее есть нечтонеотраимо-прекрасное, сладостное, неизбежное и даже необъяс­нимое» — «всеотдавая, ничего себе не требовать».

С этих позиций писатель подвергает критикесовремен­ных социалистов. Социалисты взяли у христианства идею братства, норешили прийти к нему слишком легким пу­тем. Они поставили нравственноесовершенствование обще­ства в прямую зависимость от экономического строя и темсамым низшую, экономическую область превратили в выс­шую.

Изъян их учений втом, что в сфере духовной они требуют от человека слишком мало. В их теориях неучи­тывается противоречивая, «недовоплощенная» натура чело­века и снимаетсябремя тяжелого, повседневного труда внутреннего совершенствования.

КакРаскольников, они «хотят с одной логикой натуру перескочить», не замечая, что«зло» в человеке лежит глубже, а добро — выше тех границ, которыеих учениями определяются.

Только христианство стремится к братству черездухов­ное очищение каждого человека независимо от условий его жизни вопрекивлиянию среды. Для братства требуются не разумные доводы, а чисто эмоциональныепобуждения: «Надо, чтобы оно само собой сделалось, чтоб оно было в натуре,бессознательно, в природе самого племени заклю­чалось».

В русском православномнароде, по Достоевскому, еще сохранилось это начало христианского братского еди­нения.

И потому народ наш инстинктивно тянется к брат­ству, к общине, к согласию,«несмотря на вековые страда­ния нации, несмотря на варварскую грубость иневежество, укоренившиеся в нации, несмотря на вековое рабство, на нашествиеиноплеменников».

Только на этот идеал, живущий в сердце народа, идол­жен опираться русский человек, мечтающий о братстве. Поэтому Достоевскийупрекает социалистов в отвлеченнос­ти, в книжности их утопий: «Вы зовете ссобой на воздух, навязываете то, что истинно в отвлечении, и отнимаете всех отземли, от родной почвы.

Куда уж сложных — у нас самых простых-то явлений нашейрусской почвы не пони­мает молодежь, вполне разучились быть русскими. …Выспросите, что ук Россия-тона место этого даст? Почву, на которой укрепиться вам можно будет, — вотчто даст. Ведь вы говорите непонятным нам, массе, языком и взгля­дами. …

Вытолько одному общечеловеческому и отвлечен­ному учите, а еще матерьялисты».

Достоевский считает, что высокий идеал убереглапра­вославная вера, воспитывающая личность, готовую на братство. Поэтомурусская интеллигенция должна отречь­ся от умозрительных теорийзападноевропейских социалис­тов, вернуться к народу, к «почве» и завершитьвеликое «общее дело» человечества: «Не в коммунизме, не в меха-

нических формах заключается социализм народа русского;он верит, что спасется лишь в конце концов всесветным единением во имяХристово. Вот наш русский социализм! Вот над присутствием в народе русскомэтой высшей еди-нительно-«церковной» идеи вы и смеетесь, господа евро­пейцынаши».

«Русская идея», которую разрабатывает иформирует Достоевский, не националистична, а всечеловечна. «Мы предугадываем, —пишет он, — что характер нашей буду­щей деятельности должен быть в высшейстепени обще­человеческий, что русская идея, может быть, будет син­тезом всехтех идей, которые с таким упорством, с таким мужеством развивает Европа…»

Идеалом русского человека в его развитииДостоевский считает Пушкина.

Позднее в знаменитой речи на открытии памятникаПушкину в Москве в 1880 году Достоев­ский отметит: «Нет, положительно скажу, небыло поэта с такою всемирною отзывчивостью, как Пушкин, и не в одной толькоотзывчивости тут дело, а в изумляющей глу­бине ее, а в перевоплощении своегодуха в дух чужих на­родов, перевоплощении почти совершенном, а потому и чу­десном,потому что нигде, ни в каком поэте целого мира такого явления не повторилось.Это только у Пушкина, и в этом смысле, повторяю, он явление невиданное и неслы­ханное,а по-нашему, и пророческое, ибо… ибо тут-то и выразилась наиболее егонациональная русская сила, вы­разилась именно народность его поэзии, народностьв даль­нейшем своем развитии, народность нашего будущего, та­ящегося уже внастоящем, и выразилась пророчески. Ибо что такое сила духа русской народности,как не стремле­ние ее в конечных целях своих ко всемирности и ковсе-человечности? Став вполне народным поэтом, Пушкин тот­час же как толькоприкоснулся к силе народной, так уже и предчувствует великое грядущееназначение этой силы. Тут он угадчик, тут он пророк».

Достоевский понимал, чтоего программа рассчитана не на одно десятилетие, что предстоит долгий и трудныйпуть. «Время окончательного соединения оторванного те­перь от почвы общества —еще впереди».

Когда надежды на гармонический исход Крестьянской реформырухнули, Достоевский еще более укрепился в мысли о тернистых пу­тях к идеалу.

Главное внимание он стал уделять драмати­ческим и даже трагическим тупикам,которые подстерега­ют русского интеллигента в его духовных поисках. 

Источник: http://vsedli.ucoz.ru/blog/pochvennichestvo_dostoevskogo/2012-05-20-175

К вопросу о

Почвенничество Достоевского - Христианский социализм

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Балтийская академия туризма и предпринимательства

К ВОПРОСУ О «ХРИСТИАНСКОМ СОЦИАЛИЗМЕ» Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО

Елена Анатольевна Соколова

Изучая природу человека, «живую жизнь» народа Достоевский пришел к мысли, что так называемая русская идея или «русский социализм» — итог рефлексии истории России. Никакая другая идея не объединяла и не может объединять весь русский народ без пагубных для этого последствий.

Прежде чем обратиться идеи «русского» или «христианского» социализма Достоевского, которая является, по его убеждению, единственно приемлемой социальной моделью России, обратимся к ее истокам, к которым принадлежат: история Древней Руси, мировоззренческий кризис ХIХ века и взгляды самого Достоевского.

Языческое прошлое России иллюстрирует, насколько был силен для русского народа культ матери-земли и культ рода.

Любовь к «живой» русской земле была настолько сильна, что в ХII веке в народе зародилась легенда о переселении Богородицы именно в русскую землю и ее покровительстве.

Апокрифы об Андрее Первозванном, прошедшем из устья Днепра в Новгород и «связавшем» Россию и Скифию, доказывают тягу русского народа к единению. Пути этого единения были совершенно отличны от западных крестовых походов, это было желание «втянуть» в себя мир.

Русский человек больше вел оседлый образ жизни, но отличался широтой души, любовью не только к тому клочку земли, к которому был привязан, а ко всему миру Божьему. Это доказывает особое отношение русского народа к странникам, его традиционное гостеприимство.

Русский характер во многом определила и география страны, и ее климат, способствовавшие, по мнению Н. Зернова, «не очень большому интересу к житейским благам» [6, с. 10].

Ученый отмечает также особенности религиозной жизни русского народа: православие было принято сравнительно свободно, а незнание латинского языка и латинской культуры, в отличие от Европы, привело к тому, что «русский священник читал те же книги, что и обычный мирянин и между ними не было такой пропасти» [Там же, с. 21].

Особое отношение на Руси было и к князьям, авторитет которых приравнивался к отцовскому. Сами же князья, в большинстве случаев, отличались религиозностью и патриотизмом.

Примером могут служить «Поучения» Владимира Мономаха, в которых он попытался изобразить идеальный тип правителяхристианина, особо подчеркивая необходимость его нравственной чистоты.

Он отрицал и законность смертной казни в христианской стране, власть в которой должна быть гуманной.

«В Московской Руси, — отмечает Зернов, — верили не в людскую справедливость, а в Божественное покровительство; верили, что человеческому обществу должно строиться по образцу христианской семьи» [Там же, с. 40].

Зная все эти традиции русского народа, Достоевский не мог представить себе лучшей социальной системы, чем народная община во главе с православным самодержцем. Исходя из «семейного» типа правления и веры в Бога-Искупителя, писатель так яростно выступал против смертной казни, защищая от этого наказания даже людей, посягавших на жизнь царя [3].

Достоевский неоднозначно относился и к юридическому судопроизводству, потому что вплоть до ХVII века в России отсутствовали правовые нормы, их успешно заменяли заповеди.

Соборное единение России против монголо-татар и успешное освобождение от их ига, деятельность Сергия Радонежского и других русских святых вселили в Достоевского веру в огромный духовный потенциал России, в силу ее соборности и православия. В земной жизни писатель допускает возможность спасения от хаоса и несправедливости.

Есаулов, обращаясь к анализу романа «Братья Карамазовы», отмечает, что «Дмитрий Карамазов с юридической точки зрения невиновен так же, как Иван, но оба признают свою вину, так как для русской духовности построение «правового пространства», отчужденного от благодатной основы, является типичной утопией.

Мир Достоевского, — считает философ, — имеет своей опорой установку на милость и благодать, а не на закон и правосудие. Даже «атеист» Иван во время своего «бунта» заявляет: «Я простить хочу и обнять хочу, я не хочу, чтобы страдали больше» [5, с. 128].

Следовательно, опираясь на знание исторических традиций Руси, Достоевский считал для нее неприемлемым опыт западного правового государства. Для мыслителя вообще очень важным был вопрос Востока и Запада, поэтому писатель активно включился в полемику между западниками и славянофилами, в процессе которой зародилось новое философское направление — почвенничество.

В. С. Сизов по этому поводу отмечает: «Писатель считал, что западничество и славянофильство суть разные пути осмысления движения к одной цели — всечеловеческой основе «братского воссоединения людей» [9, с. 9]. На наш взгляд, с этим нельзя не согласиться: оба этих направления характеризуются глубочайшим патриотизмом и верой в лучшее будущее человечества.

Почвенники ставят перед собой задачу синтезировать лучшие идеи двух уже имеющихся направлений общественной мысли России. По мнению писателя, русская интеллигенция должна стать посредником между европейской культурой и русским народом. Задача же России состоит в том, чтобы воспринимать европейскую образованность в истинно христианском духе. христианский социализм модель достоевский

Объединение Востока и Запада, с сохранением их лучших национальных традиций и освобождением от всего преходящего, Достоевский считал процессом не просто обязательным, но и исторически неизбежным. В этом объединении всего человечества писатель видел Промысел Божий.

Отсюда следует великая задача сохранения чистоты Христовых идеалов и восстановления христианской истины на всей земле.

Все народы, верил Достоевский, поняв единую Истину, заключенную в сохраненном в России православии, свободно примут Ее и, став братьями во Христе, соединятся в качественно новое общество.

Тогда наступит последний этап в развитии человека: он «вместит» в себя мир и воплотится социально-нравственный идеал «всечеловека» на земле. Возникнет Обновленное Человечество, живущее в обществе, подобном Царствию Божьему.

В этой связи необходимо отметить, что, по мысли Достоевского, не Церковь должна перерасти в государство, как считали некоторые последователи Достоевского, например В. Соловьев, а государство должно выстроиться на основах Церкви.

Это важно отметить для того, чтобы подчеркнуть, что взгляды Достоевского и в этом вопросе были не богословскими (Церковь не допускает возможности Царствия Божия на земле), а социально-философскими.

Православие Достоевского, таким образом, было не самоцелью, а социальной задачей.

В вопросе объединения человечества в единое целое мыслитель стоял на позициях соборности, то есть объединения с сохранением собственной цельности и неповторимости каждого народа, гармонически включающегося по принципу дополнительности в общую целостность.

Национальную неповторимость каждого народа в концепции Достоевского отражает понятие «почва». По мнению А. Л.

Андреева, «…в самом общем смысле наличие или отсутствие «почвы» становится критерием отделения подлинного бытия от неподлинного — неустойчивого, хрупкого, лишенного внутренней силы и смысла» [1, с. 24].

Характерной чертой почвенничества у Достоевского является ценностное противопоставление органических и механических форм бытия. Такая постановка вопроса тесно связана с консервативной установкой в социальной философии и политике.

Но следует отметить, что, по утверждению Андреева, основанном на глубоком изучении этого направления, «почвенничество никогда не стремилось «подморозить» процессы общественного развития, а тем более повернуть историю вспять.

Не характерны для почвенничества и мотивы самоизоляции, идеализации «своего» в ущерб «чужому» [Там же, с. 25].

Консервативное направление социально-философской концепции Достоевский считал не только прогрессивным, но и единственно приемлемым. Писатель утверждал: «Все права у русского человека — отрицательные.

Дайте ему что положительного и увидите, что он будет тоже консервативен. Ведь было бы что охранять. Не консервативен он потому, что нечего охранять» [4, т. 27, с. 50].

Консерватизм, таким образом, должен утвердить себя, по мнению Достоевского, в частной собственности.

Идеи консерватизма имели своих приверженцев как в ХIХ веке, так и в ХХ-ом. В целом их можно сформулировать в следующим образом:

1. Идея цельной личности и отрицание рационализма.

2. Идея соборности как основа человеческого общежития и всякого общественного делания и отрицание индивидуализма.

3. Понимание общественного прогресса как нравственного совершенствования человека, а не изменение учреждений, отрицание парламентаризма.

4. Понимание цели общественной деятельности как служения и отрицание идеи господства.

5. Понимание права как нравственной обязанности.

6. Идея о Божественном происхождении мира и отрицание богоборчества.

7. Стремление максимально приблизить земную жизнь к небесной.

8. Идея самобытности жизнеустройства и жизнедеятельности каждого народа, каждой этнической общности.

9. Идея особой миссии русского народа богоизбранного, предназначенного сохранить в чистоте веру Христову и просветить светом Истины другие народы.

10. Идея самодержавия как высшей формы государственной власти, ибо власть самодержавного царя есть образ небесной власти Бога; идея постоянного общения царя с народом в качестве условия нормального функционирования государственных структур.

11. Идея иерархичности как идеального принципа социальной структуры общества и отрицание возможности социального равенства.

12. Идея постепенных преобразований путем реформирования и отрицание революций.

13. Идея исторической почвы как единственной основы социальных преобразований.

14. Органическое, а не механическое понимание общества, в силу чего нельзя произвольно менять в нем те или иные элементы.

Все эти идеи послужили основой «христианского социализма» Достоевского, в некоторой степени актуальны они и сегодня. Об этом свидетельствуют исследования А. Д. Степанова [12, с. 38-40].

Особенностью же консерватизма Достоевского является исторически-традиционный подход к законодательной власти в России.

Если величие идеи государства, его стратегические задачи должен поддерживать как во внешней, так и во внутренней политике, по мнению мыслителя, государь, то проблемы локального характера должны решать земства.

Земский собор, сформированный на основе всенародного опроса, Достоевский считал величайшим достижением русской государственности, сумевшей синтезировать в себе монархические и демократические начала. Сегодня идеи относительной самостоятельности земской власти и ее формирования на основе опроса народа, а не самовыдвижения и прямого ания поддерживает и продолжает А. И. Солженицын [10].

Большое значение в социальной концепции Достоевского имело требование пересмотра государственной политики и переноса центра тяжести на коренные проблемы: основные государственные расходы, по убеждению писателя, должны направляться на удовлетворение народных нужд.

Кроме этого, Достоевский видел необходимость реформы для установления более правильного распределения налогов и податей. Это связано с тем, что материальную пропасть между народом и властью мыслитель считал основной проблемой русского государства, после правления Петра I усугубившейся еще духовным разрывом.

Преодоление отчужденности власти и народа мыслитель видел первым шагом к христианскому социализму.

Преодоление этой отчужденности во взглядах Достоевского не связано с уничтожением иерархии. Социальное равенство для писателя — религия рабов, самоуничтожение. Ценным в этом аспекте является замечание Н. Бердяева: «Достоевский делает очень важное открытие для социальной философии.

Страдание людей и отсутствие у многих людей даже хлеба насущного происходит не от того, что эксплуатирует человека человек, один класс — другой класс, как учит религия социализма, а от того, что человек рожден свободным существом, свободным духом… Повсюду у Достоевского утопия социалистического счастья и социалистического совершенства уничтожает свободу человека, требует ее ограничения» [2, с. 335]. Следует отметить, что замечание Бердяева распространяется на рационалистические социальные теории — теорию христианского социализма Достоевского он утопией в полной мере мыслитель не считал.

Сам же Достоевский отрицательно относился не только к рационалистическим социальным теориям — религиозную концепцию Всеединства в католицизме писатель воспринимал также не одобрительно.

Мыслитель видит в римской церкви только жажду власти.

Власть в католицизме на каком-то этапе становится самоцелью, поэтому она уже не ведет человечество к Божественной Истине, и разоблачается Достоевским в «Легенде о Великом инквизиторе».

В рационалистических и католических социальных теориях писатель видит огромную угрозу для всего человечества, потому что они уводят человека от Бога, а значит, лишают духовной свободы и способности любить ближнего.

Конец ХIХ века так же, как окончание любой эпохи, — время духовного и социального кризиса, поиск новых решений. Несмотря на свою личную симпатию к революционерам [3], Достоевский понимает, насколько опасен их выбор для всего человечества.

Еще в 1860 году он запишет: «Революционная партия тем дурна, что нальет крови гораздо больше, чем стоит вся полученная выгода. (Впрочем, кровь у них дешева.

) Всякое общество может вместить только ту степень прогресса, до которой оно доросло и начало понимать… Вся эта кровь, которой бредят революционеры, весь этот гвалт и вся эта подземная работа ни к чему не приведут и на их же головы обрушатся» [7, с. 176].

Достоевский искал выхода из кризиса в Православии, но видел, что и Церковь ХIХ века уже не соответствовала народным представлениям о ней: она перестала нести благодать, а все чаще сама благословляла насилие [11].

Для мыслителя же было чуждо внесоциальное православие, он ищет «живой жизни» в вере, реализации Христовых законов во всех сферах духовной и социальной жизни.

Писателя, скорее всего, нельзя назвать религиозным реформатором, но он вносит в православную религию новую, столь необходимую для кризисного времени струю — социальную активность. Его модель христианского социализма — своего рода воплощение монастыря в миру.

Мыслитель был убежден: ни достижения в науке и технике, ни революции ли реформы не смогут существенно улучшить социальную жизнь без революции духа, без внутреннего стремления каждого к Царствию Небесному.

Этого стремления не только не поддерживала, но прямо отвергала официальная церковь, увеличивая в сознании народа пропасть между Землей и Небом и обрекая путь духовного подвига на малое число последователей.

Достоевский же не терял веры в способность каждого на подобный подвиг, его исследования человеческой природы подтверждают это.

Н. Бердяев в начале ХХ века предложил три пути решения вопроса о мировой гармонии: «1. Гармония, рай, жизнь в добре, без свободы избрания, без мировой трагедии, без страдания и творческого труда. 2.

Гармония на вершине земной истории, купленная ценой неисчислимых страданий и слез всех обреченных на смерть человеческих поколений, превращенных в средство для грядущих счастливцев. 3.

Гармония, к которой приходит человек через свободу и страдание в плане, в котором соединяться все когда-либо жившие и страдавшие, то есть в Царствие Божием. Достоевский решительно отвергает первые два решения вопроса и принимает только третье решение.

В этом сложность идейной диалектики Достоевского о мировой гармонии и прогрессе» [2, с. 342]. В этом выводе проявляется глубина антропологического подхода, реализуемого Достоевским в методе духовного эксперимента, при изучении социально-философской проблематики.

Весь ХХ век был доказательством ошибочности и трагичности второго пути. Начало ХХI века в России связано с государственной политикой отречения от второго пути и перехода к первому, уже опробованному Западом и воплощенному в модели правового государства.

Достоевский, основывая свою позицию на знании истории российской государственности, отвергал этот путь как механически, искусственно привитый.

Сегодняшняя нестабильность и неудовлетворенность большей части населения так же доказывает неорганичность этого выбора.

Писатель подходит к осмыслению основ правового государства философски, в первую очередь, соотнося юридические права и наличие духовной свободы у граждан общества с развитой системой законов. Один из героев, мечтая о гармонии, достигнутой малой кровью, рассуждает: «Широк человек — я бы сузил!» [4, с. 387]. Именно это пытается сделать правовое государство.

В этом контексте вновь актуальными становятся слова последователя Достоевского П. И.

Новгородцева: «Самое страшное и роковое в историческом процессе — опустошение человеческой души… Не всеисцеляющие какие-либо формы спасут нас, а благодатное просвещение душ.

Не превращение государственного строительства в чисто внешнее устроение человеческой жизни, а возвышение его до степени Божьего дела… Не политические партии спасут Россию, ее воскресит воспрянувший к свету вечных святынь народный дух!» [8, с. 418].

Таким образом, христианский социализм Достоевского — это социальная модель, выработанная мыслителем на основе сравнительно-исторического анализа социальной жизни России и философии славянофилов.

Ценность социально-философских взглядов Достоевского заключается в синтезе исторических, философских и религиозных знаний о возможностях общественного развития.

Впервые в русской философии Достоевский видит в православии не только индивидуальную духовную, но и социальную задачу.

Список литературы

1. Андреев А. Л. Достоевский и почвенничество // Достоевский — наш современник. М.: ТЕИС, 2000.

2. Бердяев Н. А. Миросозерцание Достоевского // Русская идея. М.: АСТ, 1999.

3. Волгин И. А. Последний год Достоевского. М.: Известия, 1990.

4. Достоевский Ф. М. Искания и размышления. М.: Советская Россия, 1983.

5. Есаулов И. А. Категория соборности в русской литературе. Петрозаводск: Издательство Петрозаводского университета, 1995.

6. Зернов Н. Три русских пророка: Хомяков, Достоевский, Соловьев. М.: Московский рабочий, 1995.

7. Неизданный Достоевский // Литературное наследство. М.: Наука, 1971. Т. 83.

8. Новгородцев П. И. Сочинения. М.: Раритет, 1995.

9. Сизов В. С. Русская идея в миросозерцании Ф. М. Достоевского. М., 1999.

10. Солженицын А. И. Как нам обустроить Россию. Посильные соображения. М.: Патриот, 1991.

11. Соловьев В. С. Русская идея // Спор о справедливости. М.: Эксмо-Пресс, 1999.

12. Степанов А. Д. К определению понятия «русский консерватизм» // Русская философия ХХ века: преемственность и роль в современном мире. СПб., 1992.

Размещено на Allbest.ru

Источник: https://otherreferats.allbest.ru/philosophy/01018667_0.html

Почвеничество Достоевского. Христианский социализм | Литература для всех

Почвенничество Достоевского - Христианский социализм

Скачать файл

1. В диалоге с кем вырабатывает Достоевский свой собственный взгляд на задачи русского писателя и общественного деятеля. Как этот взгляд называется?

(В напряженном диалоге с современниками Достоевский вырабатывает свой собственный взгляд на задачи русского писателя и общественного деятеля. Это  своеобразный, русский вариант христианского социализма.)

2. Как оценивает Достоевский современное состояние цивилизации?

(Но цивилизация,  ведущая к распадению масс на личности,- состояние болезненное.)

3. Почему Достоевский настороженно отнёсся к теории «разумного эгоизма» Чернышевского? В чём суть этой теории?Какую формулу этой теории приземляет и опошляет циничный буржуазный делец Лужин в «Преступлении и наказании»?

(Достоевский очень настороженно отнесся в этой связи и к теории «разумного эгоизма» Чернышевского, художественно  воплощенной в романе «Что  делать?». Главной движущей силой общественного развития Чернышевский считал стремление к удовольствию.

Правда, революционер-демократ делал существенную оговорку, оптимистически провозглашая, то в природе человека  заложен инстинкт общественной солидарности и что «разумный эгоист» получает высшее удовольствие, принося пользу ближнему. Достоевский этого оптимизма не разделял.

Ему казалось, что идеи Чернышевского могут быть подхвачены и довольно легко опошлены циниками и подлецами всех мастей. Формулу «нет никакой разницы между пользой и добром»  приземляет и опошляет циничный буржуазный делец Лужин в «Преступлении и наказании».)

4. Какие прогнозы насчёт атеистического человечества делал Достоевский? В чём он был глубоко убеждён?

(Достоевский глубоко убежден, что атеистическое человечество рано или поздно соскользнет на путь индивидуалистического самообожествления.)

5. В каких мыслях укрепило Достоевского его первое путешествие по Западной  Европе в 1862 году?

(Первое путешествие по Западной  Европе в 1862 году еще более  укрепило Достоевского в мыслях о том, что, опираясь лишь на силы своего ограниченного разума и обожествляя их, человечество неминуемо движется к катастрофическому концу.)

6. Каков идеал человечества и в чум его суть? Каков путь человека к мировой гармонии и чт она предполагает?

Однако такой идеал есть — Христос. все отдавая, ничего себе не требовать. Христос весь вошел в человечество, и человек стремится преобразиться в я Христа как в свой идеал».

Достигая высшей стадии — мировой гармонии,- человек будет все более и более приближаться к богочеловеческому совершенству Христа, а в финале этого пути переродится окончательно.

   «Мировая гармония» у Достоевского предполагает личное бессмертие и воскрешение всех умерших.

7. Какие идеи современных социалистов и почему подвергает критике Достоевский? К чему, в отличие от социалистических идей стремится христианство?

Писатель подвергает критике современных социалистов. Социалисты взяли у христианства идею гармонического общежития, устроенного на началах братского единения, но решили достигнуть ее слишком легким, поверхностным путем.

Они поставили нравственное совершенствование общества в прямую зависимость от его экономического строя и тем самым низшую, экономическую область превратили в высшую и господствующую. Главный «грех» современных социалистических учений Достоевский видел в том, что в области высших духовных интересов они требуют для человека слишком малого.

В их теориях переустройства общества недостаточно учитывается противоречивая, «недовоплощенная» натура человека и снимается бремя тяжелого, повседневного труда нравственного  совершенствования.

Подобно  Раскольникову, они «хотят с одной логикой натуру перескочить», не замечая, что «зло» в человеке лежит глубже, чем предполагают «лекаря-социалисты», а добро — выше тех границ, которые их учениями определяются. Только христианство стремится к братству через духовное очищение каждого человека независимо от условий его жизни, вопреки влиянию среды.

8.  Почему интеллигенция должна вернуться к «почве», народу?

Достоевский считает, что высокий христианский идеал уберегла тысячелетняя культура русского народа, враждебная западноевропейскому буржуазному обособлению. Поэтому наша интеллигенция должна вернуться к народу, к «почве» и завершить великое «общее дело» человечества.

9. Решение какого вопроса повернет развитие человечества от раздробления и обособления к собиранию и объединению?

Главный вопрос для нынешней России — крестьянский. Его решение повернет развитие человечества от раздробления и обособления к собиранию и объединению. Крестьянская реформа — важнейшее событие русской истории, сопоставимое по своему масштабу с реформами Петра I.

10. В чём ещё больше убедился Достоевский, когда надежды на гармонический исход крестьянской реформы рухнули?

Когда надежды на гармонический исход крестьянской реформы рухнули, Достоевский еще более укрепился в мысли о тернистых путях к идеалу.

Главное внимание он стал уделять драматическим и даже трагическим тупикам, которые подстерегают русского интеллигента в его духовных поисках.

«Мировая гармония» даром не дается, переделка человеком несовершенных природы и общества — дело мучительное и устрашающее. Но  нет счастья в комфорте: оно приобретается страданием.

Ю.Лебедев   «Почвенничество» Достоевского. Христианский социализм

Современное состояние цивилизации Достоевский считал болезненным. Человек как личность становится во враждебное отношение к авторитетному закону масс и всех и, обожествляя себя, всегда терял и теряет до сих пор веру в Бога. Так кончались, по Достоевскому, все цивилизации.

Человек, утративший веру в высшие духовные ценности, обречен на самоедство, бесконечное самокопание и самоуничтожение.

Предоставленный самому себе, обожествивший свои собственные силы и  возможности, он становится или рабом самого себя, или  рабом слепых кумиров, мнимых божков, вождей, фальшивых авторитетов.

Достоевский очень настороженно отнесся в этой связи и к теории «разумного эгоизма» Чернышевского, Главной движущей силой общественного развития Чернышевский считал стремление к удовольствию.

Правда, революционер-демократ делал существенную оговорку, оптимистически провозглашая, то в природе человека  заложен инстинкт общественной солидарности и что «разумный эгоист» получает высшее удовольствие, принося пользу ближнему. Достоевский этого оптимизма не разделял.

Ему казалось, что идеи Чернышевского могут быть подхвачены и довольно легко опошлены циниками и подлецами всех мастей. Люби самого себя – вот одно правило, которое я признаю. На тех же мотивах, приземляющих и опошляющих теорию Чернышевского, играет циничный буржуазный делец Лужин в «Преступлении и наказании».

Достоевский глубоко убежден, что атеистическое человечество рано или поздно соскользнет на путь индивидуалистического самообожествления,

Первое путешествие по Западной  Европе в 1862 году еще более  укрепило Достоевского в мыслях о том, что, опираясь лишь на силы своего ограниченного разума и обожествляя их, человечество неминуемо движется к катастрофическому концу.

Но Достоевский считает, что состояние цивилизации — явление переходное, равно как и сам человек — это существо недоконченное, недовоплощенное, находящееся в стадии «общегенетического роста». Однако такой идеал есть — Христос.

Даже  «ни один атеист, оспоривавший божественное происхождение Христа, не  отрицал того, что Он — идеал человечества… В чем закон этого идеала? Христос весь вошел в человечество, и человек стремится преобразиться в я Христа как в свой идеал».

Достигая высшей стадии — мировой гармонии,- человек будет все более и более приближаться к богочеловеческому совершенству Христа, а в финале этого пути переродится окончательно.

   «Мировая гармония» у Достоевского предполагает личное бессмертие и воскрешение всех умерших.

С этих позиций писатель подвергает критике современных социалистов.

Социалисты взяли у христианства идею гармонического общежития, устроенного на началах братского единения, но решили достигнуть ее слишком легким, поверхностным путем.

Они поставили нравственное совершенствование общества в прямую зависимость от его экономического строя и тем самым низшую, экономическую область превратили в высшую и господствующую.

Главный «грех» современных социалистических учений Достоевский видел в том, что в области высших духовных интересов они требуют для человека слишком малого.

В их теориях переустройства общества недостаточно учитывается противоречивая, «недовоплощенная» натура человека и снимается бремя тяжелого, повседневного труда нравственного  совершенствования.

Подобно  Раскольникову, они «хотят с одной логикой натуру перескочить», не замечая, что «зло» в человеке лежит глубже, чем предполагают «лекаря-социалисты», а добро — выше тех границ, которые их учениями определяются.

Только христианство стремится к братству через духовное очищение каждого человека независимо от условий его жизни, вопреки влиянию среды. «Революционная партия,- пишет Достоевский,- тем дурна, что нагремит больше, чем результат стоит, нальет крови гораздо больше, чем стоит вся полученная выгода… Вся эта кровь, которою бредят революционеры, весь этот гвалт и вся эта подземная работа ни к чему не приведут и на их же головы обрушатся».

Достоевский считает, что высокий христианский идеал уберегла тысячелетняя культура русского народа, враждебная западноевропейскому буржуазному обособлению. Поэтому наша интеллигенция должна вернуться к народу, к «почве» и завершить великое «общее дело» человечества.

Главный вопрос для нынешней России — крестьянский. Его решение повернет развитие человечества от раздробления и обособления к собиранию и объединению.

Когда надежды на гармонический исход крестьянской реформы рухнули, Достоевский еще более укрепился в мысли о тернистых путях к идеалу.

Главное внимание он стал уделять драматическим и даже трагическим тупикам, которые подстерегают русского интеллигента в его духовных поисках.

«Мировая гармония» даром не дается, переделка человеком несовершенных природы и общества — дело мучительное и устрашающее. Но  нет счастья в комфорте: оно приобретается страданием.

Роман «Преступление и наказание». Это одна из самых сложных книг в истории мировой литературы. Писатель работал над нею в условиях трудного времени конца 60-х годов, когда Россия вступила в сумеречную, переходную эпоху.

Начался спад общественного движения шестидесятников, в стране поднялась волна правительственной реакции: лидеры революционного движения были арестованы, крестьянские бунты подавлены, надежды революционеров-демократов на крестьянскую революцию оказались несостоятельными.

Раздиравшие дореформенную Россию социальные противоречия к концу 60-х годов не только не сгладились, но еще более  обострились. Половинчатая крестьянская реформа ввергла страну в мучительную ситуацию двойного социального кризиса: незалеченные крепостнические язвы осложнились новыми, буржуазными.

Нарастал распад вековых духовных ценностей, смешались представления о добре и зле, циничный собственник стал героем современности.

В атмосфере идейного бездорожья и социальной расшатанности угрожающе проявились первые симптомы общественной болезни, которая принесет неисчислимые беды человечеству XX века. Достоевский одним из первых в мировой литературе дал ей точный социальный диагноз и суровый нравственный приговор.

Вспомним сон Раскольникова накануне его душевного исцеления: «Ему грезилось в болезни, будто весь мир осужден в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой язве, идущей из глубины Азии на Европу… Появились какие-то новые трихины, существа микроскопические,  вселявшиеся в тела людей. Но эти существа были духи, одаренные умом и волей.

Люди, принявшие их в себя, становились тотчас же бесноватыми и сумасшедшими… Целые селения, целые города и народы заражались и сумасшествовали».

Что это за «моровая язва» и о каких «трихинах» идет здесь речь? Достоевский видел, как пореформенная ломка, разрушая вековые устои общества, освобождала человеческую индивидуальность от культурных традиций, преданий и авторитетов, от исторической памяти.

В основе драматического конфликта романов Достоевского — борьба одержимых идеями людей.

Это и столкновение характеров, воплощающих разные идейные принципы, это и мучительная борьба теории с жизнью в душе  каждого одержимого человека.

Изображение общественной ломки, связанной с развитием буржуазных отношений, Достоевский сочетает с исследованием противоречивых политических взглядов и философских теорий, которые это развитие определяют.

Герой Достоевского — не только непосредственный участник событий, но и человек, идеологически  оценивающий происходящее. Бросая идеи в души людей, Достоевский испытывает их человечностью.

Романы его не только отражают, но и опережают действительность: они проверяют на судьбах героев жизнеспособность тех идей, которые еще не вошли в практику,  не стали «материальной  силой».

Оперируя  «недоконченными», «недовоплощенными» идеями, романист забегает вперед, предвосхищает конфликты, которые станут достоянием общественной жизни  XX века.

Источник: https://xn--80aaxunszl.xn--p1ai/articles/writers/dostoevsky/pochvenichestvo_dostoevskogo_khristianskij_socializm/

Почвенничество Достоевского — Христианский социализм (стр. 1 из 2)

Почвенничество Достоевского - Христианский социализм

Почвенничество» Достоевского — Христианский социализм

Христианский социализм. Здесь, вместе с братом Михаилом, он издает журнал “Время” (с 1861 года), а после его запрещения — журнал “Эпоха”. В напряженном диалоге с современниками Достоевский вырабатывает свой собственный взгляд на задачи русского писателя и общественного деятеля. Это своеобразный, русский вариант христианского социализма.

Достоевский разделяет историческое развитие человече-(*38)ства на три стадии, соответствующие прошлому, настоящему и будущему. В первобытных, патриархальных общинах, о которых остались предания как о “золотом веке” человечества, люди жили массами, коллективно, подчиняясь общему и для всех авторитетному закону.

Затем наступает время переходное, которое Достоевский называет “цивилизацией”.

В процессе общегенетического роста в человеке формируется личное сознание, а с его развитием — отрицание непосредственных идей и законов. Человек как личность становится во враждебное отношение к авторитетному закону масс и всех и, обожествляя себя, всегда терял и теряет до сих пор веру в Бога.

Так кончались, по Достоевскому, все цивилизации. “В Европе, например, где развитие цивилизации дошло до крайних пределов развития лица,- вера в Бога в личностях пала”. Но цивилизация, ведущая к распадению масс на личности,- состояние болезненное.

“…Человек в этом состоянии чувствует себя плохо, тоскует, теряет источник живой жизни, не знает непосредственных ощущений и все сознает”.

Тип такой усиленно сознающей себя личности Достоевский создает в “Записках из подполья”. Трагедия “подпольного” человека заключается в отсутствии скрепляющего личность сверхличного нравственного центра.

Человек, утративший веру в высшие духовные ценности, обречен на самоедство, бесконечное самокопание и самоуничтожение.

Предоставленный самому себе, обожествивший свои собственные силы и возможности, он становится или рабом самого себя, или рабом слепых кумиров, мнимых божков, вождей, фальшивых авторитетов, как это происходит, например, в повести Достоевского “Село Степанчиково и его обитатели”. В образе приживальщика-тирана, лжепророка Фомы Опискина показывается трагедия современного общества, так легко отдающегося во власть ничтожного демагога. Есть в этой фигуре что-то зловещее и пророческое.

Достоевский очень настороженно отнесся в этой связи и к теории “разумного эгоизма” Чернышевского, сформулированной в статье “Антропологический принцип в философии”, а художественно воплощенной в романе “Что делать?”. Главной движущей силой общественного развития Чернышевский считал стремление к удовольствию.

“Человек любит самого себя”, в основе его поступков “лежит та же мысль о собственной личной пользе, личном удовольствии, личном благе, лежит чувство, называемое эгоизмом”,- писал Чернышевский.

Правда, революционер-демократ делал существенную (*39) оговорку, оптимистически провозглашая, что в природе человека заложен инстинкт общественной солидарности и что “разумный эгоист” получает высшее удовольствие, принося пользу ближнему.

Достоевский этого оптимизма не разделял. Ему казалось, что идеи Чернышевского могут быть подхвачены и довольно легко опошлены циниками и подлецами всех мастей.

За формулу “нет никакой разницы между пользой и добром” цепляется, например, старый князь Валковский в романе Достоевского “Униженные и оскорбленные”: “Все для меня, и весь мир для меня создан… Я наверное знаю, что в основании всех человеческих добродетелей лежит глубочайший эгоизм… Люби самого себя — вот одно правило, которое я признаю. Жизнь — коммерческая сделка”. На тех же мотивах, приземляющих и опошляющих теорию Чернышевского, играет циничный буржуазный делец Лужин в “Преступлении и наказании”.

Достоевский глубоко убежден, что атеистическое человечество рано или поздно соскользнет на путь индивидуалистического самообожествления, о чем с наглядностью свидетельствует популярная на Западе эгоцентрическая философия Макса Штирнера, изложенная в книге “Единственный и его собственность”: “Я сам создаю себе цену и сам назначаю ее… Эгоисту принадлежит весь мир, ибо эгоист не принадлежит и не подчиняется никакой власти в мире… Наслаждение жизнью — вот цель жизни…”

Первое путешествие по Западной Европе в 1862 году еще более укрепило Достоевского в мыслях о том, что, опираясь лишь на силы своего ограниченного разума и обожествляя их, человечество неминуемо движется к катастрофическому концу.

“Все собственники или хотят быть собственниками”. Рабочие “тоже все в душе собственники: весь идеал их в том, чтоб быть собственниками и накопить как можно больше вещей; такая уж натура. Натура даром не дается.

Все это веками взращено и веками воспитано”.

Провозгласили: “свобода, равенство и братство!” “Свобода. Какая свобода? Одинаковая свобода всем делать все что угодно в пределах закона. Когда можно делать все что угодно? Когда имеешь миллион. Дает ли свобода каждому по миллиону? Нет.

Что такое человек без миллиона? Человек без миллиона есть не тот, который делает все что угодно, а тот, с которым делают все что угодно”. Точно так же и братство. Его “сделать нельзя”. Оно “само делается, в природе находится”.

А в природе западной “его в наличности не оказалось, а оказалось начало личное, начало особняка…” Достоевский убежден, что этот безра-(*40)достный итог является кризисом некогда высокой культуры европейского гуманизма, возникшей еще в эпоху Возрождения.

Уже тогда мощная энергия обожествившей себя и свои силы человеческой личности посеяла первые семена эгоизма, дающие теперь свои драматические всходы в Западной Европе.

Но Достоевский считает, что состояние цивилизации — явление переходное, равно как и сам человек — это существо недоконченное, недовоплощенное, находящееся в стадии “общегенетического роста”.

И “если б не указано было человеку в этом его состоянии цели” — “он бы с ума сошел всем человечеством”. Однако такой идеал есть — Христос.

Даже “ни один атеист, оспоривавший божественное происхождение Христа, не отрицал того, что Он — идеал человечества…

В чем закон этого идеала? Возвращение в массу, но свободное и даже не по воле, не по разуму, не по сознанию, а по непосредственному ужасно сильному, непобедимому ощущению, что это ужасно хорошо”.

“Достигнуть полного могущества сознания и развития, вполне сознать свое я — и отдать это все самовольно для всех… В этой идее есть нечто неотразимо-прекрасное, сладостное, неизбежное и даже необъяснимое” — все отдавая, ничего себе не требовать. “Коли веришь во Христа, то веришь, что и жить будешь вовеки… Говорят, человек разрушается и умирает весь”. Но это ложь.

“Мы уже потому знаем, что не весь, что человек, как физически рождающий сына, передает ему часть своей личности, так и нравственно оставляет память свою людям (Пожелание вечной памяти на панихидах знаменательно), то есть входит частию своей прежней, жившей на земле личности в будущее развитие человечества.

Мы наглядно видим, что память великих развивателей человечества живет между людьми… и даже для человека величайшее счастье походить на них. Значит, часть этих натур входит и плотью и одушевленно в других людей. Христос весь вошел в человечество, и человек стремится преобразиться в я Христа как в свой идеал”.

Достигая высшей стадии — мировой гармонии,- человек будет все более и более приближаться к богочеловеческому совершенству Христа, а в финале этого пути переродится окончательно. “Мировая гармония” у Достоевского предполагает личное бессмертие и воскрешение всех умерших.

С этих позиций писатель подвергает критике современных социалистов. Социалисты взяли у христианства идею гармонического общежития, устроенного на началах братского единения, но решили достигнуть ее слишком легким, поверхностным путем.

Они поставили нравственное совершенствование общества в прямую зависимость от его экономического строя и тем самым низшую, экономическую область превратили в высшую и господствующую. А потому социалисты не смогли подняться над мещанским, буржуазным мироисповеданием. “Экономическая сила никогда не свяжет,- говорил Достоевский,- свяжет сила нравственная”.

“На мясе, на экономической идее, на претворении камней в хлебы ничего не основывается”. “Разум” или “экономические отношения” — все это лишь частные элементы общечеловеческой жизни, а потому они должны определяться началом нравственным, а не наоборот.

Главный “грех” современных социалистических учений Достоевский видел в том, что в области высших духовных интересов они требуют для человека слишком малого.

В их теориях переустройства общества недостаточно учитывается противоречивая, “недовоплощенная” натура человека и снимается бремя тяжелого, повседневного труда нравственного совершенствования.

Подобно Раскольникову, они “хотят с одной логикой натуру перескочить”, не замечая, что “зло” в человеке лежит глубже, чем предполагают “лекаря-социалисты”, а добро — выше тех границ, которые их учениями определяются.

Только христианство стремится к братству через духовное очищение каждого человека независимо от условий его жизни, вопреки влиянию среды.

“Революционная партия,- пишет Достоевский,- тем дурна, что нагремит больше, чем результат стоит, нальет крови гораздо больше, чем стоит вся полученная выгода… Вся эта кровь, которою бредят революционеры, весь этот гвалт и вся эта подземная работа ни к чему не приведут и на их же головы обрушатся”.

“Итак, человек стремится на земле к идеалу, противоположному его натуре.

Когда человек не исполнил закона стремления к идеалу, то есть не приносил любовью в жертву своего я людям или другому существу, он чувствует страдание и назвал это состояние грехом.

— Человек беспрерывно должен чувствовать страдание, которое уравновешивается райским наслаждением исполнения закона, то есть жертвой. Тут-то и равновесие земное. Иначе земля была бы бессмысленна”.

Источник: https://mirznanii.com/a/357381/pochvennichestvo-dostoevskogo-khristianskiy-sotsializm

Refy-free
Добавить комментарий