Ориентализм

Ориентализм

Ориентализм

Ориентализмом называют целый комплекс идей, образов и техник, которые складывались в творчестве западноевропейских художников XIX—XX веков под воздействием легенд о Востоке и восточной литературы, личных путешествий и научных трудов и, наконец, под воздействием непосредственно восточного изобразительного искусства.

Ориентализм — это не самостоятельный стиль в искусстве, а скорее, некий образ Востока, противоположный образу Запада. Это путь и процесс познания Востока, который прошли не только западные художники и скульпторы, но прежде всего социологи, лингвисты, антропологи, философы. И в этом смысле ориентализм — термин достаточно универсальный.

Ориенталистами называют и лингвистов, которые изучают семитские языки, и писателей, которые помещают героев в какой-нибудь алжирский гарем, и композиторов, которые вплетают и стилизуют восточные мелодии в симфониях и операх.

Ориенталистом мог быть даже какой-нибудь французский коллекционер, который увесил спальню турецким оружием и коврами и расхаживал по дому в тюрбане.

Но нас интересуют, конечно, восточные влияния на западное искусство: турецкие бани на картинах Доминика Энгра, гогеновские поиски земного рая в Океании, влияние японской гравюры на живописный язык Винсента Ван Гога и Эдуара Вюйара, а африканских масок — на восприятие формы художником Пабло Пикассо и скульптором Альберто Джакометти.

Для западноевропейского художника известный, а чаще воображаемый, Восток был совсем небольшим: сильно меняющиеся в течение XIX века территории Османской империи, Индия и Северная Африка. Проще говоря — страны, которые примыкали к Средиземному морю, были европейскими колониями или оказывались доступны для торговых отношений.

Уже в середине XIX века, после подписания Америкой торгового договора с Японией, эта закрытая до сих пор страна становится новым объектом изучения и источником вдохновения. Наконец, к концу века в поисках земного рая и вслед за колонизаторами, художники добираются до самых дальних мест, за которыми — только Америка.

До Полинезии.

До XIX века о восточных странах и их жителях западные художники имели весьма ограниченное представление. Они не выбирались за пределы Европы, а о загадочном, жестоком, жарком Востоке складывали впечатление по библейским легендам и литературным источникам.

Например, Эжен Делакруа до настоящей поездки в Африку несколько раз брался за экзотические сюжеты (1, 2) — и для создания типичных образов и деталей делал зарисовки профилей с монет Древнего Востока, изучал гравюры дворцов Дели и монгольские миниатюры.

Почему бы ассирийскому царю не быть похожим на древних греков или персидских правителей?

Все начнет меняться на рубеже XVIII и XIX веков, когда генерал Наполеон Бонапарт отправляется в египетскую кампанию.

В этот поход идут еще и тысячи ученых и художников, которые через несколько лет собрали всю добытую информацию о стране в многотомном издании «Описание Египта».

С этой военной (не очень-то удачной) экспедиции начнется и мифологизация Востока: чем больше фактов о памятниках прошлого и о современной жизни африканского государства становится известно, тем больше они разжигают фантазию и тем быстрее обрастают домыслами. Востоком одержимы писатели и художники, путешественники и азартные собиратели модных вещей.

  • Алжирский базар. Всемирная выставка 1889 года в Париже. www.art.com
  • Каирская улица. Всемирная выставка 1889 года в Париже. www.art.com

Но увидеть все своими глазами могут лишь немногие отчаянные путешественники. Вплоть до середины века, когда в Лондоне, а потом в Париже начнут проходить Всемирные выставки. Эти грандиозные демонстрации промышленных, сельскохозяйственных и культурных достижений, беспрецедентно выгодные для устроителей, с каждым годом собирают в специально отстроенных павильонах миллионы посетителей. Начиная с демонстрации костюмов и предметов быта восточных народов, не-европейские павильоны со временем разрастаются до целых стилизованных поселений: синегальская деревня на Всемирной выставке 1878 года или каирская улица на Всемирной выставке 1889 года.

К выставке 1900 года в Париже были подготовлены материалы по всем французским колониям: с фотографиями, картами, словарями, предметами быта и произведениями местного искусства. А к специальной лондонской выставке, посвященной зулусам, в Англию привозят 13 представителей племени, которые в течение полутора лет демонстрируют европейцам свои привычные занятия и культовые ритуалы.

Это массовое полуторавековое увлечение восточной экзотикой оказывало разное влияние на отдельных художников и целые художественные течения, их эстетику и живописные техники.

Изразцы, бани, темнокожие служанки, насыщенные мелкие узоры, обнаженные одалиски на шелковых полосатых покрывалах, тюрбаны в драгоценных камнях — эти экзотические элементы встречались в живописи европейских художников еще во времена Ренессанса и барокко.

Это были скорее фантазии на заданную тему, стилизации и опознавательные знаки национальной принадлежности древних героев.

В эстетике рококо — способ игриво запаковать фривольные сцены в целомудренную упаковку: если написать обнаженную блондинку и назвать ее греческой богиней или одалиской, это перестает быть непристойностью.

Даже у именитого классициста Доминика Энгра восточные мотивы и герои — только декорации. Его купальщицы в турецких банях, спящие одалиски, томные обитательницы гаремов мало отличаются от героинь греческих мифов. Те же лица и формы.

Идея Востока как страстного, дикого, чувственного, настоящего, не испорченного цивилизацией мира появляется в искусстве с художниками-романтиками.

Противопоставляя холодной рассудочности, упорядоченности, лживости современного западного мира восточную непосредственность, яростность и импульсивность, романтики мечтают и бредят Востоком. Эжен Делакруа отправляется в Африку — и заполняет альбомы акварельными этюдами, снабжает их краткими заметками.

Под жарким, обнажающим солнцем Марокко и Алжира он открывает новые цвета, яркие тени и обнаруживает подвижные рефлексы: каждый цвет отражается в соседнем.

  • Иван Айвазовский. Восточная сцена. Кофейня у мечети Ортакей в Константинополе. 1846
  • Эжен Делакруа. Марокканец, седлающий коня. 1855

Ориентализм художников-романтиков не ограничивается выбором сюжетов. Динамика композиции, смелая, стремительная живопись, изогнутые тела и сцепившиеся в схватке животные, объемные драпировки, и конечно, чистые, насыщенные цвета.

Интересно сравнить ориенталистскую живопись Эжена Делакруа с жанровыми восточными картинами знаменитого в свое время салонного художника Жана-Леона Жерома.

Он побывал в Стамбуле и в Египте, сделал сотни этнографических зарисовок, костюмов, животных.

Но эти наблюдения повлияли только на сюжеты объемного цикла восточных картин Жана-Леона Жерома (1, 2, 3) — композиции его работ все так же статичны, живописная манера все так же академична.

Никто из художников-импрессионистов и постимпрессионистов никогда не был в Японии. До середины XIX века эта страна была закрыта — ни дипломатических связей, ни торговли. До этого в Европе Японию не знали, не изучали — ни мифов, ни литературных фантазий, ни научных трудов, ни традиционных связей.

Молодые европейские путешественники, отправляющиеся в Японию, были первооткрывателями. Поэтому первая информация о ней свалилась на европейцев стремительно, позволяя самостоятельно делать выводы, без искусствоведов, салонных судей и общественного мнения изучать новую эстетику.

И это был первый случай, когда на изобразительную традицию Запада оказывала влияние изобразительная традиция Востока. Первый контакт в обход науки и литературы.

В парижских лавках, торгующих японскими диковинками, появляются гравюры укиё-э — вначале эти цветные картинки используют для обертывания фарфора, но очень быстро молодые художники рассмотрели их и обнаружили художественный мир, созвучный тому, который отстаивали они сами.

Это были картинки повседневной жизни, незначительные эпизоды, подсмотренные и бессюжетные. Упрощенные формы, пятна чистого цвета и отсутствие объема, обрезанные краем бумаги фигуры, всегда смещенный в сторону центр композиции — все эти элементы японской эстетики станут откровением для художников-импрессионистов. И подтверждением верности их поисков.

Последним художником, который будет искать земной рай на Востоке, станет, пожалуй, Поль Гоген. Он еще надеется найти настоящий, не тронутый цивилизацией мир, забравшись как можно дальше от Франции, в самую отдаленную ее колонию. Гоген едет на Таити.

Последующее культурное взаимодействие между европейскими странами и странами восточными уже с трудом можно вписать в понятие ориентализма. Теперь это диалог и обмен.

Отношения завоевателя и подчиненной колонии еще нескоро приблизятся к разговору на равных: европейцы все так же миссионерствуют и цивилизуют, но за простой, «неналаженной» жизнью покоренных народов все чаще замечают природное равновесие и мудрость, утерянную европейцами за столетия стремительного развития.

В начале XX века этнографические выставки и музеи в Лондоне, Мюнхене, Париже уже не удивляют зрителей шаманскими обрядами и диковинными предметами быта. Новое поколение художников, будущие авангардисты, открывают здесь для себя африканское искусство. Простое, мощное, свободное от лишних деталей и обладающее магнетической энергией.

  • Анри Матисс. Марокканский сад
  • Пауль Клее. Восточный сад

И Анри Матисс, и Пауль Клее, побывав в Марокко и Египте, возвращаются не с бытописательными зарисовками, а с новыми творческими методами, цветами и способами изображения реальности. Маурицу Эшеру за восточными впечатлениями даже за пределы Европы выезжать не приходится — он разглядывает древнюю мозаику на стенах и полах испанской Альгамбры и придумывает целый геометрический, калейдоскопический цикл «Метаморфозы».

  • Пабло Пикассо. Три фигуры под деревом
  • Пабло Пикассо. Авиньонские девицы

Первый кубистский период в творчестве Пабло Пикассо так и называют — африканским. 26-летний художник побывает на этнографической выставке в Париже в 1907 году — и испытает что-то вроде зрительского и профессионального озарения. Простые, грубо высеченные, монументальные каменные фигуры заставляют переживать эмоции гораздо более сильные, глубинные, чем эстетское, рафинированное, снабженное теориями и перегруженное деталями искусство европейское. И Пикассо начинает упрощать. Он стирает с лиц и фигур все лишние подробности, превращая их в примитивные маски.

  • Альберто Джакометти. Бюст Диего
  • Альберто Джакометти. Стоящая обнаженная без рук

Через 10−20 лет Альберто Джакометти в парижской мастерской начнет лепить узкие, истонченные бюсты-профили, лица, сокращенные до одной видимой поверхности. Однажды он понял, что по-настоящему правильный взгляд на реальность передают именно плоские африканские маски, а не моделирующие объем греко-римские скульптуры. Именно так мы видим жизнь — всякий раз только одну ее сторону. И в этот момент других ракурсов просто не существует.

Художники в XX веке снова мысленно и иногда физически, с чемоданами, отправляются на Восток, но теперь в поисках особого взгляда на мир. С ощущением некоторой собственной отсталости и цивилизованной ущербности — и все с той же надеждой отыскать потерянный рай.

Эжен Делакруа, Жан-Леон Жером, Доминик Энгр, Огюст Ренуар, Винсент Ван Гог, Анри де Тулуз-Лотрек, Жан Эдуар Вюйар, Пьер Боннар, Феликс Валлотон, Морис Дени, Анри Матисс, Пабло Пикассо, Пауль Клее, Август Маке, Джон Сингер Сарджент, Джеймс Уистлер, Альбер Марке, Альберто Джакометти, Василий Верещагин, Зинаида Серебрякова, Кузьма Петров-Водкин.

— можете отличить на картине художественную восточную бутафорию вроде красочных покрывал и тюрбанов от настоящих восточных впечатлений, даже когда сюжет картины — это только борьба двух взбесившихся лошадей,

— узнаете не только знаменитых «Алжирских женщин» Эжена Делакруа, но и хотя бы парочку из 15 кубистических вариаций «Алжирских женщин», созданных Пабло Пикассо,

— смотрите на Тильду Суинтон, гуляющую по ночному Танжеру в фильме «Выживут только любовники» Джима Джармуша — и вспоминаете о синей Касбе Матисса.

— замечаете влияние Востока только в тех картинах, где определенно просматривается гарем, арабы в белых бурнусах или блеск турецкой сабли,

— уверены, что западное искусство прошло самостоятельный путь, никак не связанный с политикой, войнами и дипломатическими договорами,

— считаете восточное искусство примитивным, а европейское — высокоразвитым. Ну в самом деле, вы же не колонизатор образца 200-летней давности!

Анна Сидельникова

Заглавная иллюстрация: Эжен Делакруа. Охота арабов на львов. 1858

Источник: https://artchive.ru/encyclopedia/3354~Orientalizm

Золотой век ориентализма. Что современники Верещагина видели на его картинах..

Ориентализм

Верещагинаиногда называют главным представителемориентализма(от латинского oriens, восток) в русской живописи.

Действительно, восточные темы, особенно сюжеты, связанные со столкновением европейского и азиатского, составляют значительную часть творческого наследия Верещагина.

Однако современный зритель видит в туркестанской, индийской и палестинской сериях Верещагина совсем не то, что видела европейская публика рубежа XIX-XX веков (а картины Верещагина выставлялись и были хорошо известны в Англии, Франции и Германии, не говоря уже о Российской империи).

В искусствоведении термином «ориентализм» обычно обозначают использование восточных тем и мотивов в западном искусстве.

Ориентализм — исключительно европейское явление, репрезентация Востока в европейском искусстве Нового времени.

Хотя восточные (в основном арабские) сюжеты и стилистические решения проникли в европейское искусство еще в Средние века, расцветом ориентализма была эпоха романтизма (конец XVIII-XIX вв.).

Жан-Леон Жером. Баши-бузук. 1868–1869 годы © The Metropolitan Museum of Art/Gift of Mrs. Charles Wrightsman, 2008

Воображаемый Восток был одним из вымышленных миров романтического искусства — миров, которые противопоставлялись тоскливой действительности. Неудивительно, что красочный и страстный Восток в произведениях европейских ориенталистов имеет не больше отношения к действительности, чем романы Вальтера Скотта — к повседневной жизни в Средние века.

Василий Верещагин. Этюд из поездки в Индию © SLUB / Deutsche Fotothek

Когда слово «ориентализм» употребляет историк, а не искусствовед, он обычно имеет в виду нечто более широкое, а именно — восприятие европейцами Нового времени азиатских культур и народов в целом.

Такое использование термина предложил американский ученый и литературный критик палестинского происхождения Эдвард Саид. В 1978 году вышла его книга «Ориентализм», наделавшая много шума в академических кругах.

Она стала своего рода закладным камнем целой новой дисциплины — постколониальных исследований (postcolonial studies).

Саид называет точную дату возникновения ориентализма как культурного явления: это 1798 год, поход Наполеона в Египет.

Помимо армии, тот взял с собой более 150 историков, лингвистов, художников и арабистов, которые за время похода написали целую 23-томную энциклопедию о древнем и современном им Египте.

Концом же золотого века ориентализма Саид считает Русско-японскую войну 1904-1905 гг. — первый вооруженный конфликт, в котором азиатская страна смогла победить европейскую империю.

Жан-Леон Жером, «Наполеон и его генералы в Египте», 1867. © Wikimedia Commons

Как видно из этой хронологии, классический ориентализм практически совпадает с календарными границами XIX века, причем расцвет как колониальной экспансии европейцев на Восток, так и интереса к азиатским культурам приходится на вторую половину этого столетия и почти соответствует годам жизни Верещагина (1842-1904).

Жан-Леон Жером. Кофейня в Каире. 1884 год © The Metropolitan Museum of Art/Bequest of Henry H. Cook, 1905

Какими же глазами смотрел европеец того времени на Восток (а Верещагин, безусловно, был европейцем в самом строгом смысле слова — французская живописная школа дала ему не меньше, чем русская). Во-первых, Восток для европейца был застывшим во времени.

Когда Наполеон шел в поход на Египет, он одновременно вторгался и в современную ему страну, и в цитадель одной из древнейших цивилизаций.

«Сорок веков смотрят на вас с высоты этих пирамид», якобы сказал склонный к театральным жестам французский полководец, напутствуя своих солдат перед битвой.

Василий Верещагин. Опиумоеды. 1867 год © Государственный музей искусств Узбекистана

Присутствие Египта эпохи фараонов постоянно ощущалось французской армией. Ощущение того, что на Востоке время застыло и прошлое существует одновременно с настоящим, лучше всего передает стихотворение Шелли «Озимандия» (древнегреческое имя фараона Рамзеса II; перевод Бальмонта):

Из полустертых черт сквозит надменный пламень –

Желанье заставлять весь мир себе служить;

Ваятель опытный вложил в бездушный камень

Те страсти, что могли столетья пережить.

И сохранил слова обломок изваянья:

«Я – Озимандия, я – мощный царь царей!

Взгляните на мои великие деянья,

Владыки всех времен, всех стран и всех морей!».

Наполеоновский подход стал каноном для европейских колонизаторов: любая значительная западная армия, отправлявшаяся завоевывать Индию, Афганистан, Туркестан, Палестину и так далее, включала ученых, естествоиспытателей, художников, филологов, фольклористов.

Их присутствие само по себе было мощным культурным оружием: немногочисленная интеллигенция колонизируемых земель восхищалась людьми, которые лучше нее самой знали историю региона, расшифровывали древние языки, вели археологические раскопки.

В результате локальные интеллектуальные элиты часто стремились не отстоять независимость своей страны, а стать частью колониальной администрации, оказаться включенными в элиту страны-колонизатора и приобщиться к ее культуре, научным знаниям и бытовым удобствам.

Теодор Шассерио. Сцена в еврейском квартале. 1851 год © The Metropolitan Museum of Art//The Annenberg Foundation Gift, 1996

Вторая важная черта ориентализма — склонность европейцев воспринимать Восток как нечто единое, обладающее общими свойствами, самым важным из которых считалась иррациональность и, как следствие, неизбежное отставание от Запада в области наук и технологий.

Французский лингвист Сильвестр де Саси в начале XIX века описывает семитские языки как «иррациональные и эмоциональные»; если Запад у европейцев ассоциировался с возрастающей рационализацией всей жизни и линейным прогрессом, то Восток воспринимался как нечто рационально не познаваемое и не подчиняющееся законам логики.

Восток не развивается («Общего закона движения человечества вперед нет, как то нам доказывают неподвижные азиатские народы», — пишет, например, Лев Толстой).

Василий Верещагин. Два еврея. 1883–1884 годы © Государственная Третьяковская галерея

Вместе с тем этот воображаемый Восток казался европейцам эмоциональным, страстным, даже эротическим.

Если посмотреть на восточные сюжеты, которые выбирали европейские художники или писатели, нетрудно заметить, как часто они связаны с идеей гарема или другими откровенно эротическими темами.

Это хорошо видно на примере картин Делакруа и Жерома (учителя Верещагина и председателя французского общества художников-ориенталистов, основанного в 1893 году).

Жан Леон Жером, «Бассейн в гареме», 1875. © Wikimedia Commons

Таким же страстным, иррациональным, наивным и жестоким одновременно Восток предстает и в европейской литературе — достаточно назвать Гете, Флобера или Киплинга.

Василий Верещагин. Продажа ребенка-невольника. 1872 год © Государственная Третьяковская галерея

Саид пишет, что создавая такой романтизированный образ Востока, Запад подчеркивал его инаковость и отсталость, дающие европейским державам право на продолжение колониальной экспансии.

Эта точка зрения подвергалась ожесточенной критике в академическом сообществе, но для понимания контекста, в котором современники видели работы Верещагина, не так важно, каковы были политические последствия ориентализма.

Важнее, что такой образ Востока — яркий, страстный, экзотический, далекий от повседневной размеренности европейской жизни — прочно прижился в европейской культуре. Конец XIX века — время массового увлечения образованных европейцев Востоком в самых разных его проявлениях.

Восточные темы и мотивы можно найти далеко не только у тех, кого принято относить к ориенталистам. Помимо Верещагина, можно назвать, например, и таких эстетически и хронологически далеких от него художников как Гончарова или Пикассо.

Эжен Делакруа. Алжирские женщины. 1834 год © Wikimedia Commons

Конечно, реалии жизни в любой из стран Ближнего Востока, Средней Азии или Индии очень сильно отличались от того, что изображали на своих картинах Жером и Делакруа. Последний во время своего путешествия в Марокко в 1830 году был поражен, насколько повседневная жизнь, увиденная им, отличалась от яркого романтизированного образа, к которому он привык.

То же потрясение ждало и французского поэта, предвестника сююреализма Жерара де Нерваля. Его сборник новелл «Путешествие на Восток» можно считать каноническим примером репрезентации Востока в европейской культуре XIX века (книга увидела свет в 1851 году).

Конечно, посещение реального Востока стало для Нерваля настоящим шоком — настолько непохоже было то, что он увидел, на им же созданный образ.

Во многих отношениях Восток безусловно отставал от европейских колониальных империй периода их расцвета. Однако он перенимал у Запада не только технологии, но и идеи. Идея национального государства, принесенная Западом в Азию, и стала убийственной для европейского господства.

В начале XX века национальные движения в Китае, Индии, Палестине, Северной Африке только начинали формироваться, но за последующие несколько десятилетий они — где-то мирно, где-то ценой большой крови — уничтожили все европейские империи, которые не успели сами уничтожить друг друга в Первой мировой.

Василий Верещагин, «Торжествуют», 1872 год © Государственная Третьяковская галерея

Как уже говорилось, первой войной, которую Восток выиграл у Запада, была Русско-японская. Символично, что именно в этой войне трагически погиб Верещагин. Он ушел одновременно с эпохой, ярчайшим представителем которой был и для современников, и для зрителя начала XXI века.

Источник: https://bm.tretyakovgallery.ru/article/329025905523449899/zolotoj-vek-orientalizma

Ориентализм как ур-феномен глобализации — лекции на ПостНауке

Ориентализм

ВИДЕО Под ориентализмом в наше время понимают как минимум две взаимоисключающие вещи. Я называю это «ориентализм настоящий» и «ориентализм зловредно придуманный».

Что такое ориентализм, о котором я говорю как ориенталист, или специалист по изучению Востока, который есть Orient?

Ориентализм — это анализ истории осмысления и современных интерпретаций Западом (Европой, Америкой, Россией) Востока в самом широком плане — от Ближнего до Дальнего. А также осмысление и изучение его культурного наследия и всех аспектов восточной истории литературы, искусства, экономики, демографии, антропологии, которые могут быть связаны с Востоком. Поэтому если резюмировать ориентализм, то это или академическое изучение Востока, или обращение к восточным темам, мотивам в разного рода художественных и литературных произведениях западных авторов.

Кроме того, в последние тридцать лет большое распространение получил «ориентализм» в кавычках, который теперь чаще всего имеют в виду. Это «ориентализм», который проповедовал Эдвард Саид. Он написал тоненькую книжку под названием «Orientalism».

Это не академический труд, на мой взгляд, а политический памфлет, который немедленно разгромили серьезные ученые-востоковеды, ориенталисты.

Но для не слишком образованных, но горячих сердцем молодых левонастроенных людей, то есть студентов или начинающих преподавателей в ранге не выше ассистента профессора, это учение, совпавшее со временем антиколониальной борьбы и разного рода молодежных протестов, оказалось чрезвычайно интересным. Оно дало легитимацию протесту и серьезной критике западной цивилизации.

Ориентализм, по Саиду, — это явление империализма, колониализма, состоящее в изучении Востока, для того чтобы все о нем разведать, разнюхать, доложить правительствам, которые будут с помощью этого знания порабощать страны Востока и их свободолюбивые народы. К науке это не имеет никакого отношения. В своих фактах и аргументах Саид или путался, или безбожно врал, о чем писали многие авторы. И об этом я хочу забыть, сказав, что мой ориентализм совсем не такой.

Об ориентализме чрезвычайно интересно говорить.

Полезно просто повторять это слово, потому что в угоду политической корректности практически все западные институции, которые занимаются Востоком, переменили в своих названиях или программах слово orientalism на что-нибудь другое: азиатский, восточный — eastern, asian.

Держится только Школа ориентальных исследований Лондонского университета, одна из ведущих институций по изучению Востока в Европе. И я горд сказать, что имею честь отчасти принадлежать к этой школе: числюсь там профессором-исследователем.

Как явление ориентализм относится к глобализации — явление, которое я называю ур-феноменом глобализации, то есть изначальным проявлением начала всемирной глобализации. Оно заключается в том, что где-то на вершине своего развития Запад — в данном случае Западная Европа — почувствовал предел своего подъема.

Это было после эпохи Ренессанса, после эпохи Великих географических открытий, после возникновения капитализма и первых капиталистических революций, промышленной революции, открытия мира и человека. Все это было связано с любопытством западного человека к миру и с некоторой усталостью от постоянного подъема.

В какой-то момент возникла экзистенциальная потребность западного человека в иных, альтернативных, инаковых способах жизни, осмысления себя, вечности, Бога. И взоры обратились к Востоку. Ориентализм возник вовсе не с колониализмом и империализмом. Он появился в начале XVIII века в философском дискурсе Европы.

Об этом хорошо написал немецко-швейцарский ученый Урс Апп в книге «Рождение ориентализма». Она вышла в начале 2010-х годов, и там подробно описано влияние восточных учений на философскую мысль Европы. Этим, разумеется, все не ограничилось.

Дальше влияние Востока стало только шириться и нарастать, поэтому можно сказать, что ориентализм явился как решающая и в каком-то смысле последняя фаза способов западного видения и репрезентации. Здесь я говорю уже как историк искусства. Говоря о видении, я имею в виду пластические искусства, то есть изобразительные.

Западный ориентализм наглядно можно видеть в картинах нескольких поколений западных художников начала XIX века.

Я выделяю четыре этапа. Первый этап — академический ориентализм, первая половина XIX века. Эжен Делакруа, Доминик Энгр — художники, которые тяготели или к романтикам, или к классицистам, но все они любили восточные сюжеты, изображения гаремных сцен или бесстрашных восточных воинов, которые врукопашную сражаются со львами.

Это был интерес к пряному, загадочному, героическому, эротизированному иному миру, который они больше придумывали сами, нежели заимствовали или копировали у конкретного Востока. Хотя антураж был ближневосточный, арабо-турко-мусульманский. Это был Восток, который в то время был наиболее знаком западному человеку.

Но это было искусство, которое в формальном плане, в художественном и стилевом отношении являлось романтическим или классицистическим. Позже в значительной степени это было реалистическое искусство, которое можно определить общим понятием академической школы XIX века.

Иными словами, темы, сюжеты, мотивы были восточные, а форма и способ изображения — традиционно-западными.

Философия в искусстве Джорджоне

Намного более весомый, существенный и важный для перемены в образе видения и мышления метод изображения Востока пришел со вторым этапом.

Это этап последней четверти XIX века, он связан с японизмом, с всепоглощающей модой на все японское. В западном искусстве это проявилось у импрессионистов, которые заимствовали не только сюжеты, изображения японских красавиц или гейш.

Они стали изображать окружающие их предметы и явления так, как это сделали бы японцы. Впервые в значительной степени в европейском искусстве в то время появился принцип асимметрии, дисбаланса, динамики, принцип серийности.

Когда, например, Клод Моне стал изображать десятки картин со стогами, тополями, Руанскими соборами. Это хорошо известный японский принцип, когда, например, изображали 36 видов Фудзи.

Другие приемы, характерные для того времени, — это локальные цвета без полутонов, без светотеневой моделировки, как это было на японской гравюре, на которую опирались художники того времени. От гравюры заимствовали черные контуры и обводки, которые внесли графичность в живопись того времени и явились одним из основных стилевых приемов европейского модерна.

Это была революция в европейском искусстве, которая началась с импрессионистов, постимпрессионистов, продолжалась в ар-нуво, которая внесла, по сути дела, рождение нового искусства. Ар-нуво — новое искусство. Кстати говоря, магазин Зигфрида Бинга в Париже, который продавал произведения японского искусства, назывался Art Nouveau. То есть новое искусство — это японское искусство.

После Второй мировой войны началась третья фаза ориентализма. Это обращение сюрреалистов, они стали ориентироваться уже не на японские, а на туземные, африканские формы искусства, на идолов и маски из Африки или с островов Тихого океана. Впрочем, сюрреалисты начали еще в межвоенный период — Пикассо со своим кубизмом был чуть раньше.

После войны художники двинулись еще дальше и внесли в поле своего интереса и художественного стиля искусство маргиналов, сумасшедших, непрофессионалов. Знаменитый французский Art Brut, или искусство наивных.

Если подвести общий знаменатель под различные фазы, то окажется, что это действительно тот ориентализм, который взыскивал другого, который не довольствовался тем, что есть в классическом нормативном искусстве и культуре Запада, а который обращался сначала к Востоку, а потом уже ко всему непохожему, иному, отличному. Таким образом сильно расширялась парадигма дозволенного. В искусстве это видно в наибольшей степени, когда дозволено стало все, а искусство практически вышло за свои пределы.

Эстетизация и современное общество

Если вернуться к глобализации и вспомнить, что я упомянул феномен ориентализма как начала глобализации, то в свете вышесказанного получается, что ориентализм — это глобализация при поверхностной вестернизации всего мира.

Грубо говоря, когда весь мир начинает пить кока-колу. Но их основы остаются при них.

И другая сторона медали — глубинная истернизация, когда западный мир становится все более и более незападным и включает в себя альтернативные способы культурного поведения, культурных стратегий, культурного видения, изображения мира, самоидентификации.

Выходит, что ориентализм — это процесс делания Запада менее западным. Или это мейнстримизация чего-то маргинального. Или маргинализация мейнстрима.

Это мы видим сейчас везде и всюду в любой сфере современной культуры.

Я считаю, что это началось с философского, потом художественного, потом все более и более расширяющегося во все стороны культурной жизни ориентализма, который, на мой взгляд, есть ур-феномен глобализации.

Источник: https://postnauka.ru/video/84566

Ориентализм. История восточных влияний на западную моду. (часть третья)

Ориентализм
?

|

vita_colorata Военные походы влияли на моду. Франция и Англия прирастали колониями. Присоединенные колонии делились своими благами, а мода с удовольствием их принимала. У дам были и шали и  страусиные перья.Брайтон, где гуляют дамы, выглядит загородной частью, но давайте вспомним, что как раз в 1815-22 годах архитектор Джон Нэш построил здесь павильон для короля Георга Пятого, который дружил с «красавчиком» Браммелом и следил за модой. Павильон представляет собой немыслимый микс из китайских, арабских, индийских архитектурных мотивов.Мода на Восток касалась всего, не только одежды. Иоганн Вольфганг Гете писал «Западно-восточный диван» по мотивам восточной поэзии:                                        «Бюльбюль пела, сев на ветку,                         Звук летел к Владыке света,                         И в награду ей за это,                         Золотую дал он клетку.                         Эта клетка — наше тело                         Не свободно в нем движенье,                         Но, обдумав положенье,                         Вновь душа поет, как пела.»В 1857 году в библиотеке  Азиатского общества Калькутты английский санскритолог Кауэлл обнаружил рубаи Омара Хайяма. На английский язык их перевел поэт Эдвард Фитцджеральд.                           Джордж Гордон Байрон путешествовал, имел вид экзотический,  не случайно в «Дон-Жуане» он написал:» Но дамам каждый раз являлся он  В том облике, в каком его хотели Узреть.» Восточные красавцы — вот что нравилось дамам.Байрон на портрете Томаса Филлипса 1814 года в греческом костюме похож на портрет  кисти Рудольфа Эрнста,художника-ориенталиста,  более поздний.В середине 19 века сложился живописный стиль «ориентализм». Отдельные художники работали и до этого в странах Ближнего Востока. Одним из первых был венецианец Джентиле Беллини. Турецкий султан пригласил известного художника Якопо Беллини в качестве портретиста. Беллини -старший решил, что семью художников будет представлять Джентиле. Тот прожил некоторое время у турецкого султана и привез зарисовки людей в турецких костюмах. Однажды султан сказал ему, что тот рисует неправильно отрубленную голову, выхватил саблю и отрубил у него на глазах голову одного из своих слуг. Джентиле после этого наглядного урока  собрал манатки и свинтил быстренько в Венецию.Джентиле Беллини. Писец.В 19 веке стиль «ориентализм» оформился, его поклонники писали восточных красавиц, гаремы, охоту на львов и всякие бытовые реалии экзотической жизни. Линн Торнтон в своей книге «Ориенталисты» насчитывает порядка 150 художников.В строгое и пуританское викторианское время для многих путешествие в жаркие, сухие края было своего рода отдушиной, даже если оно происходило только в воображении. Сказки «Тысячи и одной ночи», пещеры Али-бабы, приключения Синдбада-морехода , восточные томные красавицы, более древний и изощренный в удовольствиях мир со своими тайнами. Восток был тогда антиподом цивилизованного мира с ускоряющимся техническим прогрессом, который всегда страшил своей непредсказуемостью.Такие художники, как Джон-Фредерик Льюис понаписали массу картин на тему Востока.Одним из самых ярких представителей ориентализма был Эжен Делакруа, талантливый живописец и рисовальщик, который путешествовал и много зарисовывал на месте.Итак, дамы одевались после походов в Северную Африку в платья » a la Egyptienne», а алжирские завоевания ввели моду на тюрбаны и спенсеры a la Algerienne.Турецкий костюм и тюрбаны в качестве экзотического карнавального костюма или домашнего будуарного уже существовали.Портрет работы Жана-Баптиста Грёза. 1790 годТюрбан еще долго был в ходу у дам. Жермена де Сталь в тюрбане.Любила она их.Карл Брюллов. ТурчанкаИз турецкой одежды был еще позаимствован рукав » la mamelouk», собранный у запястья.Нельзя сказать, что он очень уж был похож на турецкий, но навеял.Повлиял на женскую моду военный костюм зуавов. Зуавами называли военных из колониального полка, которые носили вышитые красивые куртки с закругленными краями. Изначально в полк брали местных берберов из племени Zouaoua.                        Вот этого бравого  красавца зовут Шарль Обзее Душемин и он ветеран Крымской войны. И курточка у него красивенная.Напомню костюм зуава, который я с трудом сфотографировала в темноте музея при Доме Инвалидов.С 1859 по 1865 годы в женской моде было много жакетиков, стилизованных под костюм зуава с вышивкой тесьмой, самых разных.После того, как зуавы повоевали в Америке в 1860 году, мода распространилась и там.

Мария Александровна, 1869 годЛюбопытно, но мы можем увидеть моду на зуавы на дамах середины 19 века, благодаря фотографии. Тогда было популярно заказывать визитные карточки с собственной фотографией, поэтому сохранилось достаточно много фотоизображений женщин и мужчин той эпохи.

И, кстати, это способствовало быстрейшему распространению модных идей. Достаточно получить письмо от родственницы с фотографией в каком-нибудь захолустном тогда Чикаго, как все подружки были оповещены, что носят в Париже !Или в Лондоне.Мода на греческое и восточное неожиданно соединялaсь.Детки в восточном костюме.

Благодаря сохранившимся журналам можно прочесть, что в то же время были  в моде  рубашки а ля Гарибальди. Так откликалась мода на все события в мире. Как и сейчас.

Сейчас уже мало кто помнит короткий жакет под названием «зуав», зато хорошо прижилось название «болеро», иного происхождения, которым стали называть подобные короткие жакеты, часто с закругленными краями и отделкой, без застежки.Костюм зуава повлиял радикально на женскую моду.

Американка Амелия Дженкс Блумер, активистка движения за избирательные права женщин и трезвый образ жизни, придумала первые женские брюки на основе восточных шароваров.»Блумер-вальс», летний наряд около 1851 года. Здесь всё революционно: и шаровары-блумеры и широкополая шляпа, дамы в это время носил капоры.

Шляпа прижилась и к 1854 году стала неотъемлемым аксессуаром на курорте. В церковь по прежнему одевали капоры.Женский костюм, предложенный Амалией Блумер, состоял из платья-туники с традиционным для того времени корсажем или курткой зуава, широкой юбки чуть ниже колена и широких шаровар с оборками у лодыжки.

В 1851 году Амалия Блумер привезла свой наряд в Англию, но там он стал объектом насмешек и жестокой сатиры.

Амалия Блумер заявляла, что :» Костюм женщины должен быть здоровым удобным и практичным… а красота имеет лишь второстепенное значение. «Женщины начали носить блумеры только в 1890 году, как одежду для велопрогулок. Блумеры пределагались и для купания.

Ну, и совсем не так давно были в моде штаны-афгани. Можно вспомнить коллекцию Майкла Корса — лето 2006, в которой были мотивы Ближнего Востока. Война с Ираном навеяла.Между тем Восток Дальний, уступивший пальму первенства Востоку Ближнему , снова в конце столетия вернулся в моду.Продолжение следует…

Источник: https://vita-colorata.livejournal.com/855336.html

Refy-free
Добавить комментарий