Горький м. — Характеристика цикла рассказов м. горького по руси

Анализ цикла рассказов

Горький м. - Характеристика цикла рассказов м. горького по руси

Творчество Горького 1907—1917 годов включало в себя множество циклов — повестей («Окуровский» цикл и цикл автобиографических повестей), сказок («Итальянских» и «Русских»), публицистических статей («Несвоевременные мысли») и, наконец, рассказов («По Руси»).

Как и надлежит циклу, каждый был чем-то единым, целостным, посвященным одному кругу наблюдателей, идей, определенным стилевым задачам. Но во всех была одна общая «сверхзадача» — раскрыть образ России, оказавшейся на перепутье «концов» и «начал», догадаться о ее будущем, размышляя над ее прошедшим и настоящим.

Даже создавая свои «Итальянские сказки», Горький раздумывал над красотой народной души и ей посвящал эти свои «художественные прокламации» о простых людях, которыми жива земля — итальянская, равно как и русская.

К числу горьковских шедевров этой поры можно отнести первые две повести из автобиографического цикла «Детство» и «В людях» («Мои университеты» были написаны в 1923 году) и, конечно же, рассказы «По Руси» (1912—1917).

Над циклом Горький работал более пяти лет. Можно сказать, что он вобрал в себя полноту и многообразие художественного мира писателя 1910-х годов, вместил удивительное богатство характеров.

Если Горький-рассказчик девяностых годов задавался целью нарисовать варианты типа романтического героя, то в цикле «По Руси» его задача была противоположной: дать многообразие характеров и постараться установить существующую между ними ценностную иерархию.

Перечислим некоторые из основных разновидностей характеров, отлитых Горьким в собственные устойчивые модели национальных типов. Один из неприемлемых для писателя тип «зрителей» из одноименного рассказа «Зрители» — холодные, пустые, равнодушные.

По вине их безразличия к человеку (в рассказе — к мальчику-разносчику сироте Ключареву, попавшему в катастрофу) гибнет человек, и нет надежды на спасение, ибо такова их жизненная установка: чужая беда может быть любопытна, но не может заставить вторгнуться в чужую жизнь даже ради ее избавления от пропада.

Разновидностью равнодушных «зрителей» явились в цикле образы людей «слепой души»: эти «живут, как птицы, в тесной клетке», не имея никаких человеческих потребностей. Автор дает своему персонажу такую характеристику: он «никуда не хочет идти, ни о чем не тоскует и, кажется, не думает ни о чем…

» У него нет слов от памяти сердца, от любви, от Бога: «слепой души человек» («Тимка»).

На ступень выше их стоит вариант образа «зрителя» — человека «пестрой» души. Под эту категорию, как правило, попадают характеры, которые принято называть «русскими»: талантливы, беспечны и безалаберны, способны сегодня на подвиг, а завтра и на преступление.

Таков бригадир плотницкой артели Осип, о котором сказано: «работник» в нем «подох, а хозяин — не родился», в нем встречались «собачий» инстинкт охранителя хозяйского добра с плотницким рукомудрием, в минуту опасности он то вдруг вырастал до масштабов былинного богатыря, а то казался самим Николаем Чудотворцем («Ледоход»).

Таков и бывший «барин», а ныне «босяк» Яков Губин — трактирный спорщик о «правде», неутомимый искатель Бога и постоянный «бесу работник» («Губин»).

Особое место в цикле отведено образам «делателей»: это «путники», они вышли из своих домов в поисках «настоящих людей», могущих повернуть ко благу судьбу родины и своих сородичей — русского народа.

Среди них — псковский крестьянин Павел Силантьев («В ущелье»), уездный старик отставной поручик Хорват («Кладбище»), другие. Первое место в их кругу принадлежит рассказчику-проходящему.

Все они ищут, думают, сравнивают, вторгаются в жизнь в надежде найти способ научить русского человека разумно, в меру сил, с любовью исполнять «все добрые заветы», «найти опору на земле», «поднять чувство уважения к людям».

Но, пожалуй, центральное положение в цикле принадлежит, как и во всем творчестве 1910-х годов, образу женщины-матери. Сюжетными скрепами цикла стали три рассказа: «Рождение человека», «Женщина» и «Страсти-мордасти». Первый — музыкальная увертюра ко всему циклу, гимн матери, родящей сына, дающей жизнь земле.

Образам, ситуации, всему смыслу рассказа придано подчеркнуто символическое значение. На краю света у южного моря орловская крестьянка рожает сына. Ему помогает родиться молодой человек — рассказчик-проходящий. Это его профессия — помогать родиться всему живому.

Ее глаза, промытые слезами страданий, изумительно ясные, «цвели и горели синим огнем неисчерпаемой любви», как когда-то горели глаза Богородицы. Сама Мать так расценила происшедшее: «Господи, Боженька! Хорошо-то как, хорошо!..

» Уместно привести слова Горького по поводу образа матери в «Сказках об Италии»: «Не понимайте мой титул „мать“ чисто физиологически, а — аллегорически: мать мира, мать всех великих и малых творцов «новой природы», „новой жизни“».

И в двух других рассказах мать — титул, может быть, самый высший на земле. В рассказе «Женщина» «рязаночка» по имени Татьяна говорит об этом титуле: и жена, и любовница, и сестра мужчине «вместо матери встает».

Татьяна ищет себе по всей Руси мужа — надежного, хорошего человека, с которым можно будет уйти в Новый Афон и там построить новую деревню и новую, хорошую жизнь. А «Страсти-мордасти» — один из лучших рассказов в русской литературе о матери и материнской любви. На этот раз не у моря, не в странствиях, но — на самом дне жизни.

И здесь проходящий сумел разглядеть такую чистоту, силу и такое совершенство чувств, которое если и бывает, то лишь на небесах. А если оно случается на земле — прекрасна и непобедима жизнь.

Источник: Русская литература XX века: Пособие для старшеклассников, абитуриентов и студентов / Под ред. Т.Н. Нагайцевой. — СПб.: «Нева», 1998

Источник: https://classlit.ru/publ/literatura_20_veka/gorkij_m/analiz_cikla_rasskazov_po_rusi_gorkogo/107-1-0-2428

Цикл автобиографических рассказов «По Руси»

Горький м. - Характеристика цикла рассказов м. горького по руси

Цикл «По Руси» был задуман Горьким одновременно с другими его автобиографическими произведениями — «Хозяин», «Случай из жизни Макара», «Детство».

Некоторые высказывания писателя свидетельствуют о том, что он, начиная работу над этой серией произведений, ставил перед собой определенные творческие задачи в связи с новыми потребностями времени. Так, одному из своих адресатов, М. Неведомскому, он писал в декабре 1911 г.

: «Никогда еще пред честными людьми России не стояло столь много грандиозных задач, и очень своевременно было бы хорошее изображение прошлого, в целях освещения путей к будущему…». Несколько позже, в 1913 г.

, он так конкретизировал «грандиозные задачи» времени, стоящие, в частности, и перед литературой: «Мы живем во дни чрезвычайно трудные, требующие настоятельно упорной, организационной работы. Мы должны заняться духовным «собиранием Руси», делом, которого никто еще не делал упрямо и серьезно, делом ныне необходимым…»

Горький прекрасно ориентировался в общественной жизни России, хотя еще в 1906 г. он уехал в Европу, а затем в Америку.

Его выступления за границей в защиту революции 1905 года, активная общественная деятельность борца-революционера, и, наконец, публикация романа «Мать», за который он был приговорен в России к судебному преследованию, не позволили писателю вернуться на родину.

Горький поселился на острове Капри в Италии. Но по-прежнему судьбы родины и народа не просто интересовали его, эти проблемы определяли содержание всей его жизни. Поэтому писатель использовал все возможные каналы связи с Россией, по которым он мог получать информацию о положении дел в стране.

Каждый день он просматривал большое количество русских газет, журналов, книг. По его собственному свидетельству, он читал в день до 20 рукописей начинающих писателей.

Дом Горького на Капри был полон людей, приезжавших из России, он вел обширнейшую переписку с различными писателями, общественными деятелями, знакомыми. В этот период Горький переписывался с В. И. Лениным, находившимся в эмиграции. 1 августа 1912 г. В. И. Ленин писал Горькому: «А в России революционный подъём, не иной какой-либо, а именно революционный».

Демократический подъем в стране не мог не сказаться, во-первых, на творчестве многих писателей, во-вторых, на восприятии литературных произведений читающей публикой, которая искала в литературе ответы на вопросы исторического и социального характера, пробуждавшиеся в ее сознании под влиянием развивающихся событий.

Прежде всего необходимо было понять, куда идет Россия, каков национальный характер русского народа, является ли он залогом революционного преобразования страны, как отразилась революция 1905 г. в ее взлетах народной энергии и в ее неудачах на самосознании народа.

Эти вопросы, поставленные жизнью, могли решаться при всем разнообразии индивидуальных стилей отдельных писателей только реалистической литературой.

Литература же другого, декадентского направления, господствовавшего в период общей политической реакции, старалась, наоборот, увести читателя от острых конкретных социально-исторических проблем в область «вечных» истин, индивидуализма и мистики.

Естественно, что в 1910-е годы растет широкий читательский интерес именно к реалистической литературе. Развитие ее было важным фактом общественной жизни, о чем писала большевистская «Правда» в статье «Возрождение реализма».

Заслугу писателей-реалистов газета видела в том, что они рисовали «подлинную русскую жизнь со всеми ее ужасами, повседневной обыденщиной», а это стремление разобраться в социальной картине современной жизни есть «отражение силы рабочего движения». «Правда» видела в М.

Горьком писателя, способного возглавить развитие русской литературы.

И сами писатели тянулись к Горькому. Леонид Андреев, друг Горького и в то же время во многих вопросах его противник, писал ему в 1911 г.: «… где-то уже родится веселый зов к новой, тяжелой, революционной работе. Другого человека, писателя, который мог бы привести молодую литературу к революционному единству — кроме тебя, я не вижу» В

Пристально следя за жизнью России, Горький чутко уловил большие перемены, происходящие в стране. Он понимал, что кончается эпоха мрачной реакции, наступившая после поражения революции 1905 г., что начинается новый демократический подъем. Своим творчеством он стремился ответить на важнейшие проблемы, возникающие в ходе общественного развития.

Отсылая первые рассказы цикла «По Руси» видному критику того времени, литературоведу и редактору журнала «Вестник Европы» Д. Н. Овсянико-Куликовскому, Горький писал ему в сентябре 1912 года:

«Я затеял ряд очерков, подобных посланным,— мне хотелось бы очертить ими некоторые свойства русской психики и наиболее типичные настроения русских людей, как я понял их».

Как же понимал Горький особенности русского национального характера, что ценного в нем было для писателя? Подход к анализу «русской психики» и «типичного настроения русских людей», естественно, был связан с общим мировосприятием Горького.

У Горького очень рано проснулось стихийное противостояние всем «мерзостям жизни», обывательскому застою, тем проявлениям действительности, которые основывались на взаимоотношении хозяина и подчиненного ему работника.

Хозяин не только держал работника в полной экономической зависимости и обирал его, он растаптывал человеческое достоинство своего подчиненного, пробуждая в работнике рабскую психологию приниженности, забитости и покорности. Горький считал, что такому давлению жизни, искажающему сущность человеческой природы, следует прежде всего противопоставить чувство человеческого достоинства.

Понятие «человеческое достоинство» было для писателя категорией социально ёмкой. Пробуждение человеческого достоинства Горький связывал с активной позицией человека, не только с его противостояниям «мерзостям жизни», но и с созиданием нового мира, новых взаимоотношений. В 1909 г.

в одном из своих писем Горький очень характерно обосновывал свою приверженность идеям социализма: «…социализм дорог и важен именно потому, что он единственный путь, коим человек всего скорее придет к наиболее полному и глубокому сознанию своего личного человечьего достоинства. Иного пути — не вижу».

Герои ранних произведений Горького противостояли окружающему корыстному, собственническому миру, но они оставались индивидуалистами, блеск необычности придавал им яркий романтический пафос автора.

Естественно, что развитие самого писателя, приобщение к идеям социализма и революционной борьбы переключает его интересы из мира ярких, романтически окрашенных индивидуальностей в сферу размышлений о народе, о его судьбе.

Горький понимал, что революция 1905 года всколыхнула широкие народные массы, но ограниченность мировоззрения патриархального крестьянства, косность мещанской обывательской среды одержали пока верх.

Так что же является главным? Последнее, то есть косность, замкнутость, застойность, или же что-то другое, что определяет народ, как творца, что рождено не веками рабства, а веками созидательного труда, что является разнообразным проявлением понятия «человеческое достоинство»? Горький считал, что при всей верности писателя правде жизни он должен найти определенный ориентир для себя в изображении этой жизни. И в настоящий момент начала нового демократического подъема писатель считал необходимым прежде всего выявить богатые духовные задатки народа, его неисчерпаемые потенциальные возможности. В 1911 г. в письме к JI. Андрееву Горький так сформулировал эту задачу: «Русь надо любить, надо будить в ней энергию, сознание ее красоты, силы, чувство собственного достоинства, надо прививать ей ощущение радости бытия < …>наша очередная задача и работа: собрать рассеянную энергию, освободить ее из сети и цепей различных недоумений, испугов, неверий…»1.

Горький ориентировал литературу на поиски положительного идеала, связывая его с пробуждением народного самосознания. Это и было то дело «духовного собирания Руси», о котором он писал. В цитированном выше письме Д. Н.

Овсянико-Куликовскому Горький замечал: «Не знаю, как озаглавить мне очерки, посланные Вам. Я имел дерзкое намерение дать общий заголовок «Русь. Впечатления проходящего», но это будет, пожалуй, слишком громко < …> Может быть.

Вы согласитесь дать заголовок «Впечатления проходящего»,— откинув слишком широкое и требовательное слово «Русь»?»

Таким образом, к работе над рассказами, вошедшими в сборник «По Руси», Горький отнесся как к программному замыслу, поэтому и намеревался дать им обобщенное заглавие: «Русь. Записки проходящего».

Но не будучи уверен в художественном совершенстве воплощения, сомневался в правомерности такого заглавия. Д. Н.

Овсянико- Куликовский ответил писателю так: «Их художественное? достоинство весьма значительно, а в совокупности эти на первый взгляд — непретенциозные «картинки» дадут живую и многоговорящую картину Руси. В этом сомневаться нельзя.

Что касается заглавия «Русь», то я не нахожу его ни громким, ни неловким: это в самом деле Русь, подлинная, настоящая, метко схваченная, живая Русь. Если хотите, можно бы взять заглавие: «По Руси» — с подзаголовком: «Записки (или впечатления) проходящего».

Источники:

    • Горький А. М По Руси; Хозяин/Предисл. и прим. Е. А. Тенишевой.— М., Правда, 1986. — 480 с., ил.

Аннотация

      :Рассказы, составившие цикл «По Руси», занимают важное место в творчестве Горького. Русь лредстает перед читателем и в ее географическом размахе, и в разнообразии социальных категорий, и в разнообразии индивидуальных характеров.

В книгу вошла также повесть «Хозяин». В ее основе лежат конкретные факты, свидетелем которых был автор.

Цикл рассказов «По Руси» сложился постепенно. В апреле 1912-го —июле 1913 года в различных журналах были опубликованы первые одиннадцать рассказов, которые, за исключением «Рождения человека», вышли отдельным изданием в 1913 г. в издательстве И. П. Ладыжникова в Берлине: М.

Горький. Записки проходящего. Очерки. Часть первая («Ледоход», «Покойник», «Женщина», «Губин», «Калинин», «Кладбище»). Часть вторая («Нилушка», «На пароходе», «В ущелье», в этот рассказ включался эпизод «Едут…»).

Рассказы в этом издании не имели заглавий, они были помечены лишь цифрами.

В 1915 г. Горький переиздал их под общим названием: «По Руси. Очерки» (в XIX томе Собрания сочинений в изд-ве «Жизнь И знание»), присоединив к ним «Рождение человека», изменив композиционное расположение всех рассказов и дав им заглавия, порою — новые, по сравнению с журнальными вариантами.

Остальные восемнадцать произведений появились в печати в ноябре 1915-го —октябре 1917 г., а затем, в 1918 г., в издательстве «Парус» вышли отдельной книгой под названием «Ералаш и другие рассказы».

В 1923 г. автор объединил эти два цикла под заглавием «По Руси».

Источник: http://www.litra5.ru/gorkij/literatura-20-vekacikl-avtobiograficheskih-rasskazov-po-rusi/

Refy-free
Добавить комментарий