Философия Японии

Характерные особенности японской философии и её развитие до периода Токугава

Философия Японии

Если взглянуть на историю общественной мысли японцев в связи с особенностями развития социальной структуры, то в самом общем виде она будет подразделяться на следующие периоды:

1) Период, предшествующий реформам Тайка;

2) Период от реформ Тайка до периода Хэйан включительно;

3) Период Камакура;

4) Периоды Намбокутё – Асикага;

5) Периоды правления Ода, Тоётоми — период Токугава;

6) Период, начиная с «реставрации Мэйдзи».

Первый период — период становления японского государства, время, когда государство с центром в области Ямато все больше и больше расширяло границы и местные племена постепенно подчинялись двору правителя Ямато.

Уже в этот период вместе с письменностью на острова проникло конфуцианство, а затем буддизм. Однако на данном этапе развития японского общества еще нельзя наблюдать развитие философской мысли.

Можно, очевидно, сказать, что в ту эпоху уровень материального производства не возвышался настолько, чтобы стало возможным такого рода духовное производство.

Реформы Тайка являлись попыткой создания под эгидой центрального правительства единого государства, элементы формирования которого складывались в предыдущий период.

Они представляли собой завершение процесса образования единого государства с подчинением населения, находившегося под управлением местной власти, непосредственно центральному правительству.

Предпосыл­кой и условием этого процесса было классовое расслоение внутри всех групп населения, усиление центральной власти по отношению к власти местных вождей. Идеологическим средством создания единого государства, отвечающим таким устремлениям центральной власти, безусловно, являлся буддизм.

Хотя те, кто осуществляли реформы, не особенно почитали буддизм, очевидно, что именно буддизм как мировая религия, не освещавший и не укреплявший кровные связи с божествами различных этнических групп, сыграл большую роль в ликвидации могущества вождей местных этнических групп.

Буддизм поэтому активно под­держивался центральным правительством. Трансплантированный извне, он одержал на первых порах внешнюю победу, приспособившись к традиционным верованиям. Неудивительно поэтому, что он мог распространяться благодаря наличию в нем элементов первобытной религии, тождественных традиционным верованиям.

Такое предположение напрашивается исходя из того, что, несмотря на величие огромных буддийских храмов, являвшихся в период Нара символом центральной власти, верования, распространенные среди населения страны, носили, как классическим образом показано в «Странных записях о духах в Японии» («Нихон рёики»), примитивный, шаманистский характер. В буддизме того времени, с одной стороны, большую роль играли такие примитивные представления, как вера в перерождение, а с другой — восхвалялись сутры, монахи, добродетели бодхисатвы Каннон. В период Нара система буддийской мысли себя не проявила, и люди не столько воспринимали философские идеи из текстов сутр, сколько надеялись получить практическую пользу посредством декламации этих сутр, их копирования и почитания изваяний будд.

Буддийская мысль, буддийские учения, заслуживающие внимания, зародились в Японии в период Хэйан. Они ассоциируются главным образом с именами Сайтё и Кукая. В тот период буддизм по-прежнему был тесно связан с государственной властью, придавая ей блеск и благословляя ее (концепция «защищенного государства»).

Соответственно этому теоретическому арсеналу буддизму во многом был присущ возвышенно-снобистский ха­рактер. Можно сказать, что буддийская философия в Японии прочно утвердилась на основе философского учения школы «тэндай»: «в одном (мгновении) мысли — три тысячи (миров)» («итинэн — сандзэн»), т. е.

на идеалистическом учении, постулировавшем наличие трех тысяч миров в одном мгновении мысли.

Однако, говоря об учении «в одном (мгновении) мысли — три тысячи (миров)», нельзя не констатировать, что оно связано с самым фантастическим представлением о мире, поскольку отстаивает существование в трех тысячах миров различных миров — от «мира восьми велик их адов» до «мира чистой земли — высшей радости».

В японском буддизме более позднего времени в зависимости от школы на первый план выдвигалась подобная буддийская картина мира (как, например, в школе «дзёдо»), или же особый акцент делался на «только сознании» как источнике всех дхарм. Но так или иначе в философском отно­шении буддизм не выдвинул ничего выше идеализма школы «тэндай».

Между тем в период Хэйан с развитием мелкопоместного феодального землевладения («сёэн») укрепляются феодальные отношения в провинции, формируется слой самурайства и по мере упадка экономического и политического могущества аристократического рода Фудзивара в сфере религии также начинают обнаруживаться отличные от наблюдавшихся ранее явления. Прежде всего получают развитие буддийские школы, независимые от хэйанских властей. Это возникшие и утвердившие свое влияние в период Камакура школы «дзёдо», «дзэн», «нитирэн».

Уже сочинение Гэнсина (Эсина) «Собрание важнейших историй о перерождении в «чистой земле»» («Одзё ёсю»), появившееся в период процветания рода Фудзивара, заняло видное место как предтеча учения о «чистой земле» в Японии.

Основная идея этого сочинения — «забота об освобождении от грязной земли» («грязная земля» включала в себя не только человеческий мир, но и другие миры — от восьми адов до «круга божеств») и «радость поиска чистой земли».

Причем путем спасения из «грязной земли» считался транс «самадхи» при молении Будде. Широкое распространение представлений о «чистой земле» среди аристократии в конце периода Хэйан объяснялось усилением роли самурайства в провинции, ломкой основ власти аристократии.

Такие представления действи­тельно являлись идеологическим отражением социально­исторической действительности: для аристократии наступил век «конца Закона», сумерки.

Школа «дзёдо», основанная Гэнку (Хонэном) почти одновременно с установлением камакурского режима, и школа «син», начало деятельности которой положил Синран, ученик Гэнку, выражали уже не только идеологию переживавшей упадок аристократии, но главным образом настроения находившегося в безысходном положении крестьянства, и без того задыхавшегося от угнетения, а теперь попавшего еще в более сильную крепостную зависимость от самурайства. Крестьянство, оказавшееся под непосред­ственной властью помещиков-самураев, чрезмерно страдало от налогов со сбора урожая, различных пошлин, земельного налога и трудовых повинностей. Когда же крестьяне, не выдерживая притеснений, переходили к другому помещику, на прежнем месте удерживались их жены и даже налагался арест на имущество. Выход из такого положе­ния, создавшегося в результате повсеместного укрепления феодальной системы, они видели лишь «на том берегу», в «чистой земле Западного края».

Школы «дзёдо» и «син» действительно отвечали таким настроениям, они проповедовали спасение при помощи молений Будде («нэмбуцу») и молений сутрам без совершения роскошных ритуалов и приношений, призывали постигать сущность веры в глубоком религиозном чувстве стремления к «тому берегу» (т.е. в просветлении), в котором обретали надежду люди, охваченные ощущением собственного бессилия и не видящие реального пути преодоления этого бессилия и неподвластной им ситуации, а также широко обещали угнетенным небесное царство, спасение. Кроме того, указанные школы находились в известной мере в оппозиции к губернаторам провинций, остававшимся на местах еще с времен императорского правления. Были случаи, когда самурайство использовало эти новые, так сказать, неортодоксальные школы против старого буддизма, связанного с императорским правительством.

В школе Нитирэна, проповедовавшей достижение состояния будды посредством произнесения особого рода молитвы («даймоку»), социальную основу также составляли крестьяне, мелкие самураи, городской плебс, т. е. в целом простонародье.

Исключительная непримиримость этой школы к другим, ее сектантский характер (каким бы богатым или влиятельным ни был человек, его авторитет не признавался, если он был адептом другой школы) представляли собой в чрезмерно извращенной форме выражение протеста простого народа против политической власти.

Течение, выдвинувшее лозунг «не брать — не давать» («фудзю — фусэ»), запрещенное в период Токугава, наследовало эту традицию.

Дзэнские школы, возникшие в тот же самый период Камакура и выдвинувшие Догэна как своего наиболее крупного мыслителя, также не во всем отвечали религиозным настроениям народных масс; они провозглашали достижение просветления путем опоры на собственные силы посредством медитации в сидячей позе. Однако субъективистские установки этих школ на проповедь того, что «сущность (человека) и есть будда», и на абсолютизацию произвольного видения истины, своего рода интеллектуальной интуиции, а также стремление этих школ к чрезмерному самообузданию, подавлявшее все человеческое и уподоблявшее души дереву или камню, — все это полностью соответствовало психологии самурайства. Отнюдь не случайно в кодексе самураев «бусидо», который начал складываться после периода Камакура, можно усмотреть немалое влияние дзэнских школ.

Поскольку дзэнские школы, призывавшие опираться на «собственные силы», не придавали особого значения учению об аде и «чистой земле», они, безусловно, внесли значительный вклад в развитие философской мысли.

Эти школы, правда, подчеркивали идею «три мира — одно сознание», их учения представляли собой не что иное, как идеализм: «Все дхармы, вся природа, все живое на земле — всего лишь сознание, все друг в друга включено и друг другу тождественно.

Все учения гласят: все равным образом есть одно сознание» («Хранилище глаза истинного Закона» — «Сёбо гэндзо».

Это повторяло философскую установку школы «тэндай» — «одно (мгновение) мысли — три тысячи (миров)», несколько очищенную от фантастического представления о «трех тысячах миров». Можно сказать, что расцвет буддийских школ в период Камакура характеризуется наивысшим взлетом буддийской мысли в Японии. Позднейший буддизм уже не мог проявить такую творческую силу.

Нельзя также упускать из виду, что на такой расцвет буддизма последовала реакция со стороны синтоизма.

Поскольку буддизм вошел в резонанс с народными верованиями, слился с ними и, включив их в себя, получил возможность широко распространяться, постольку уже в период Нара возник синто-буддийский синкретизм в форме «сюгэндо», началось возведение совместных синтоистских и буддийских храмов и в конечном счете оформилась доктрина «хондзи-суйдзяку», согласно которой все общеизвестные японские божества являлись «временными проявлениями» татхагат, бодхисатв, Каннон. В период Камакура такого рода синкретизм получил дальнейшее теоретическое обоснование в таких вероучениях, как «санрин-синто», «рёбу синто» школы «сингон» и «санно-синто» школы «тэндай».

Однако говорить о теоретическом осмыслении синто-буддийского синкретизма в полном смысле этого слова не приходится. Ему было далеко до философской мысли, лишь усилился его религиозный, эзотерический и мифологический характер.

Неудивительно поэтому, что буддийские школы, возникшие в период Камакура, прохладно относились к такого рода синкретизму; они или игнорировали синтоизм, или же, не отрицая его (в школе «нитирэн» тридцать Хатиманов считались «защитниками Закона»), ставили небесных и земных божеств в чрезвычайно зависимое положение от будд.

Между тем вероучения «сингон-синто» и «санно-син­то», будучи синкретическими, в которых будды занимали главенствующее положение, а японские божества подчиненное, в то же время представляли собой идейные течения, являвшие примертого, как буддизм, взаимодействуя с синтоизмом, старался подчинить его себе. Но при этом следует иметь в виду, что школы «тэндай» и «сингон» представляли религию, связанную с могущественной аристократией. Главное же, что здесь обращает на себя внимание, — это начало самоутверждения синтоизма как реакция на абсолютное господство буддизма.

Самым ранним проявлением этой тенденции было направление «исэ-синто», восходящее к «Пятикнижию синто» («Синто гобусё»), составленному, как полагают, в годы войны между домами Минамото и Тайра — в середине периода Камакура, и оформившееся в период Намбокутё усилиями Ватараи Иэюки. Синтоистским мыслителем, испытавшим влияние Иэюки, был его современник Китабатакэ Тикафуса, автор «Записок о законном престолонаследии божественных императоров» («Синно сёто ки»), известный также как опора Южного двора.

Разумеется, вероучение «исэ-синто» не освободилось полностью от буддийских идей и в значительной мере включало в себя, в частности, конфуцианские и даосские идеи.

Однако, несмотря на это, сама попытка обосновать почитание исключительно японских божеств имела существенное значение для развития синтоистской мысли.

В период Намбокутё жили Имбэ Масамити, позже считавшийся основателем направления «имбэ-синто», а также такие синтоистские мыслители, как Дзихэн, черпавший идеи из вероучения «исэ-синто».

Дзихэн был выходцем из семьи Есида (Урабэ), которая начиная с периода Камакура почти все время наследовала должность заместителя главы управления по делам синтоистских культов («дзингикан»). Из этой семьи в период Камакура выдвинулся Урабэ Кайкэн, автор «Толкований «Анналов Японии» («Сяку Нихонги»), а один из братьев Дзихэна — Кэнко — был автором «Записок от скуки» («Цурэдзурэгуса»).

Позднее, в конце правления сёгуната Асикага, жил Урабэ Канэтомо, в чем-то близкий по взглядам к вероучению «сингон-синто», основавший так называемый «ёсида-синто» (или «урабэ-синто», «юити-синто»). Кроме того, получил известность синтоистский мыслитель Итидзё Канэёси, живший почти в одно время с Канэтомо.

Учения этих синтоистских мыслителей содержали также буддийские, конфуцианские и даосские идеи.

В деятельности этих мыслителей уже проявилась тенденция путем осмысления главным образом представлений, запечатленных в свитке об «эре богов» «Анналов Японии» (Нихон сёки»), утвердить такой синтоизм, который существовал бы самостоятельно, в противовес буддизму.

Если задуматься о социальной основе возникновения такого синтоизма, то необходимо принять во внимание следующие обстоятельства.

Во-первых, подобно тому как новые буддийские школы, переживавшие расцвет в период Камакура, уже освободились от хэйанской власти, точно так же и в сфере идеологии они освободились от необходимости почитать японские божества, поэтому буддизм в целом уже перестал быть мощным идеологическим орудием аристократии.

Во-вторых, все указанные синтоистские учения начали выдвигаться на передний план как раз в тот период, когда вследствие ниспровержения господства самурайского сословия получило развитие движение за «реставрацию».

В-третьих, пропагандистами этих учений была дворцовая знать, священники из «внешнего святилища», занимавшие руководящие посты в управлении по делам синтоистских культов, и близкие им люди.

Сюда же надо отнести и буддизм школ «тэндай» и «сингон», связанный с хэйанской аристократией и ранее поро­дивший синтоизм с главенствующим положением будд по отношению к японским божествам. Видимо, с учетом такого рода соображений и возможно уяснить неразрывную связь синтоистской мысли и учения о почитании императора. Да и при выяснении существа идейного содержания течений «суйка-синто» и «фукко-синто», возникших в период Токугава, нужно также принимать во внимание социально-политический характер синтоистской мысли.

В последовавшие за периодом Камакура — временем невиданного расцвета буддизма — периоды Намбокутё и Муромати, несмотря на отмеченный определенный подъем синтоистской мысли, очевидно, что буддизм оставался тем не менее господствующей силой. И все же, хотя и отмечался рост числа храмов и монашеских объединений, обладавших огромной властью, буддизм уже утратил творческий в идейном отношении характер.

Правда, среди дзэнских монахов еще появлялись личности, пользовавшиеся большим уважением (как, скажем, «учитель страны» Мусо), но ничего оригинального и нового, как это было в прошлом, они не создали.

Можно к этому добавить, что в периоды Намбокутё — Асикага с не прекращавшимися войнами и смутами монахи из крупных монастырей, и особенно дзэнские монахи «пяти гор» («годзан » ), — наряду с аристократией (и высшим слоем синтоистского духовенства аристократического происхождения) — являлись единственными носителями знания и, не ограничиваясь рамками традиционного буддизма, значительное внимание уделяли китайским учениям; а возвращавшиеся из Китая монахи оказывались проводниками конфуцианства, в особенности учений сунской школы, и тем самым положили начало расцвету конфуцианской мысли, вытеснившей буддизм. Подобно тому, как литература «пяти гор» расценивается в Японии как классического типа литература на китайском языке, точно так же нельзя умалять и роль дзэнских монахов в истории конфуцианства. Таким образом, буддизм в это время обнаружил тенденцию к своему идейному упадку.

В конце периода Асикага в Японию проникло христианство — щупальца европейского торгового капитала. Особенно много обращенных в него наблюдалось в провинциях острова Сикоку. Ода Нобунага использовал его в качестве противовеса (строительство храма Нанкандзи в Киото) буддизму (на горе Хиэй, в храме Хонгандзи), который стал серьезной преградой на пути установления Ода военной диктатуры.

Со смертью же сёгуна Тоётоми Хидэёси христианство было запрещено и особенно сильно преследовалось в начале периода Токугава.

Тем самым христианство не успело обнаружить свои творческие потенции настолько, чтобы оказать сколько-нибудь значительное влияние на историю развития философской мысли.

И все же, помимо переводной литературы, его приверженцы сумели оставить один-два теоретических труда, заслуживающих внимания.

Времена правления Ода и Тоётоми были переходным периодом к преобразованию феодальной системы, тогда уже полностью ослабленной, с одной стороны, крестьянскими движениями «до-икки» и «икко-икки» (их возглавляли монахи, использовавшие в своих интересах протест крестьян против феодальных собственников), а с другой — междоусобными войнами крупных землевладельцев при бессилии военно-феодального правительства («бакуфу»).

Такие преобразования при сохранении сильной центральной власти завершились установлением родом Токугава системы «военно-феодальное правительство — княжества» («бакухан»). По мере развития этого процесса в идейной жизни японского общества на первый план стало выступать конфуцианство.

Исходя непосредственно от монахов, в период Токугава оно заняло доминирующее положение в общественном сознании. Наряду с обретением им самостоятельности начала развиваться и более независимая от религии философская мысль.

Хотя кон­фуцианство проникло в нашу страну раньше буддизма и долгое время использовалось при воспитании и образовании дворцовой знати, до этого времени, как и учения Лао-цзы и Чжуан-цзы, оно совершенно не развивалось самостоятельно как философская мысль.

             Нагата Хироси.

Источник: https://www.portal-vostok.ru/index.php/yaponiya/filosofiya-i-religiya/13-kharakternye-osobennosti-yaponskoj-filosofii-i-ejo-razvitie-do-perioda-tokugava

Японская философия

Философия Японии

Сохрани ссылку в одной из сетей:

ИнститутЭкономики и Культуры.

Курсоваяработа.

Тема:«Японская Философия»

Выполнила

студентка2 курса

ФакультетПсихологии

ГарбажаК. И.

Научныйпреподаватель

ПереходченкоВ. А.

Москва2009 год.

-2-

СОДЕРЖАНИЕ

1.Введение стр.3

2. Глава1:Философия Японии стр.5

3.Глава 1 Пункт 1: Первые формированияфилософии в истории стр.5

4.Глава 1 Пункт 2: Школы философии стр.9

5. Глава 1 Пункт3: «Великая перемена» стр.12

6.Глава 2: Искусство Дзен стр.15

7. Заключение стр.18

8. Списоклитературы стр.20

-3-

Введение

Японскаяфилософия. Формирование первых философскихучений в Японии относится к эпохефеодализма. Японская философия развиваласьпод влиянием дреянекитианскойнатурфилософии представлений,этико-политического учения конфуцианства,буддизма, а затем и неоконфуцианства.

Основоположниками неоконфуциакскогоидеализма в Японии были ФудэиавараСэйка (1561 — 1619) в Хаяси Радаа (1583-1657). Ихшкола («Сюеи гакуч ха») пропагандировалаучение китайского философа Чжу Си.

Японские неоконфуцианцы учили, что вовселенной господствует «великий предел»(«тайке-ну»), или «беспредельное»(«муне-ку») — универсальная сверхъестественнаясила, лишенная качеств и форм, недоступнаячеловеческому восприятию; мистическийабсолют «тайкёку» составляет основуидеального начала «ри» (ли), связанногос материальным началом «ки» (чм) испособного творить физическую природувещей и человека. Неоконфуцианцыобосновывали догмы классическогоконфуцианства об извечных отношенияхподчинения (сына — отцу, подданного-императору,жены-мужу и т. п.). В этот период действовалии школы классического конфуцианстваво главе с Ямага Соко (1622-85) и Буцу (Огию)Сорай (1666-1728) и сторонников субъективногоидеализма китайского философа ВанШоужзня (Ван Янмина) — «Оёмэйга-куха» воглаве е Наказ Тодзю (1608- 48). В противоположностьгосподствовавшим в Японской философииидеалистическим течениям, формировалисьматериалистические взгляды Кайбара(Экикэн) Эккэн (1630 — 1714), Муро Кюсо(1658-1734), Ито Дзинсай (1627- 1705), Ямагата Сюнан(1687-1752). К эпохе феодализма (конец 17 -начало 18 в.) относится деятельностьфилософа-материалиста и атеиста АндоСёэки. Отвергая неоконфуцианскую идею«беспредельного» идеального начала,Андо Сёэки защищал положение о том, чтоистинным законом природы является«непрерывное становление». Вселенная,по его утверждению, состоит из пятибесконечных материальных элементов,которые действуют самопроизвольно.Андо Сёэки был решительным противникомфеодального режима, пропагандистомпросветительских взглядов. Отвергаяидею прирожденного неравенства людей,он считал источником социального злачастную собственность, но социальныетребования мыслителя были утопическими.Поборниками материалистической мыслив японской философии выступали такжеМиура Байяэн (1723-89), Минагава Вакиен(1716-1804), Хирага Гэнсай (1726-79), ЯмагатаБанто (1761 — 1801), Камада Рюоо (1754- 1821).Существенным моментом, повлиявшим наразвитие Японской философии во второй

-4-

половине19 в., была незавершенная буржуазнаяреволюция 1867-68. Развитие философскихидей в этот период складывалось впроцессе

борьбыфилософов «канрё гакуся» («ученые отбюрократии») и

«минкангакуся» («ученые из народа»).

Представители«канрё гакуся» (они считали своимпризванием «развитие культуры по планам,вкусам и усилиям верхов») — Ниси Аманэ(1826-94) и Като Хироюки (1836-1916) — стремилисьсоединить элементы конфуцианства сидеями западноевропейской идеалистическойфилософии (Милля, Вентама, Конта, Спенсераи др.).

Ниси первый ввел термин «тэцугаку»- «философия». Видный представитель«минкан гакуся» Фукудзава Юкити(1834-1901) отвергал социал-дарвинистскиеидеи Като Хироюки, проповедовал социальноеравенство. Идеологом японскогомонархического режима был идеалист иэклектик Иноуэ Тэтудзиро (1855-1944).

Выступаяпротив английского эмпиризма, он пыталсясинтезировать идеи конфуцианства,неоконфуцианства, синтоизма, буддизмас идеями немецкой классической философии(главным образом Гегеля), Э. Гартмана иэмпириокритицизма. Его эклектическоеучение стало философской основойидеологии «японизма».

-5-

Глава1: Философия Японии.

1.1Первые формирования философии в истории.

Японскаяфилософия (японское тэцугаку) — понятие«философия» появилось в Японии лишь впериод Мэйдзи (1868—1912) для обозначениязападной философии учений, имеющихформу рационально выраженного научногознания.

Поэтому многие японские ученыетого времени (начиная с Накаэ Тёмина)утверждали, что философия как таковаяотсутствует в японской культуре.Собственную же мировоззренческую мысльв Японии принято называть словом «сисо»(буквенное — сознание, мысль), котороеподразумевает также и религиозное,экономическое, политическое мышление.

Данное название более точно отражаетсам недифференцированный характерфилософской мысли Японии вплоть допериода модернизации.

Источник: https://works.doklad.ru/view/4h4ElxS-31A.html

Философия Японии — как она формировалась и что заключает в себе

Философия Японии

Здравствуйте, дорогие читатели – искатели знаний и истины!

Япония остается одной из самых загадочных стран Востока, несмотря на то, что интерес к ней не затухает уже давно. Философия Японии – предмет долгого изучения востоковедов, и сегодня мы хотим рассказать о ней самое главное.

Как называется философия по-японски, как на нее влияют особенности религии и ментальности японцев, кто такие самураи и какую роль сыграли философы Европы в изменении мировоззрения жителей Страны восходящего солнца – обо всем этом мы кратко, но интересно поведаем в статье ниже.

Понятие японской философии
Религиозный аспект
Самураи и дзен
Психологический аспект
Влияние европейской философии
Заключение

Понятие японской философии

У многих Япония ассоциируется с императорской властью, самураями, сплоченностью и коллективизмом самих японцев, разными религиозными течениями от синтоизма до буддизма. И это верно – все вышеперечисленные аспекты формируют японскую философию.

Как известно, Страна восходящего солнца многие века была закрытой страной и общалась только с ближайшими соседями. До конца 19 столетия в японском языке не было понятия «философия» в том смысле, в котором всегда понимали его европейцы.

Зато японцы прекрасно знали слово «сисо», что значит мышление, сознание. Так называемое сисо складывается из воззрений на религию, экономику, политику, а также – из менталитета, который у японцев имеют явные отличия от остального мира.

Когда говорят про японскую философию, нужно брать во внимание весь комплекс: религиозный и психологический аспект, культуру самураев, традиции и мысли, пришедшие из-за рубежа.

Религиозный аспект

Религия Древней Японии, которая начинает историю еще со времен до нашей эры, – синтоизм. В его основе лежит анимизм, вера в различных божеств, духов зла и добра, в том числе в духов усопших. Их называют «коми» и считается, что они присутствуют во всем вокруг: в растениях, камнях, ветре, дожде, животных, окружающих и их чувствах.

В 6-7 столетиях к японским берегам стали прибывать буддийские монахи из Поднебесной, принося с собой дхарму. Буддизм все разрастался по островам. При этом синтоизм не противопоставлялся новому верованию, а наоборот, дополняя его, удивительным образом уживался в мировоззрении местных.

Иногда говорят, что японцы появляются на свет в синто, а умирают в буддизме. А некоторые синтоисты считают буддийское учение одним из направлений синтоизма.

Про отличие буддизма от синтоизма мы писали здесь.

Буддизм переняли в первую очередь школы Тэндай, Сингон. К 12-14 векам появилось несколько пробуддийских школ:

  • дзен;
  • дзедо;
  • нитирэн;
  • синею;
  • хоккэ;
  • дзи;
  • син;
  • синагон.

Наибольшее значения из всех них приобрел дзен – он был интуитивно понятен японцам, без строгих доктрин, опирающийся на чувства и созерцательную природу.

Еще пару веков воззрениями японцев беспрекословно правило буддийское учение, пока к 17 столетию с китайских территорий не пришло конфуцианство. Оно быстро распространялось по стране, и вскоре выделились японские направления учения Конфуция:

  • когаку, или кокугаку – процветал в 18 веке, учение в первозданном, классическом виде с налетом японской воинственности;
  • сюсигаку – неоконфуцианство, в основе которого лежала интерпретация учителя-китайца Чжу Си, представлял синтез буддийского и конфуцианского учения;
  • йомей, или оэмэйгаку – существовал до 19 столетия, вобрал мысли Ван Янмина родом из Китая, соединял суждения о пробуждении и поведении в рамках этики.

Наряду с конфуцианством из Поднебесной в 17-19 столетиях пришел даосизм, учение об инь-ян, основы космологии.

Все эти направления объединяла мысль о том, что главное в жизни – обрести Великий путь, соблюдая определенные правила и стараясь соединиться с природой, Абсолютом.

Это очень точно передавало собственные воззрения японцев, поэтому учения Конфуция, Лао Цзы, Будды прочно прижились в Японии.

Статуя Лао Цзы

Параллельно на острова начало приходить христианство. Однако японцам пришлись не по душе его идеи своим об искуплении и систематизация канонов. Вместе с тем развивались направления, которые противопоставляли себя конфуцианству, а также учения о материализме.

Самураи и дзен

Япония – страна самураев, которые представляют собой особое военное сословие из выходцев знатных семей. Самураи формировали собственную философию, несомненно, влиявшую на взгляды всей страны, они диктовали правила в политике, мировоззрении, воспитании поколений.

Самураи появились незадолго до проникновения в страну буддийского учения, поэтому одна философия накладывалась на другую, создавая третью, характерную конкретно для Страны восходящего солнца.

Изначально среди самураев существовало правило саби, подразумевающее красоту в скромном, аскетичном, самодостаточном поведении – именно так старались жить представители сословия. Они практиковали боевые искусства, совершенствовали тело, ловкость, силу и, конечно же, дух.

Скоро в страну пришел буддизм и его ответвление – дзен. Его цель – научить практика заглянуть внутрь себя, слиться с природой, постичь истину.

Целей в дзен можно достичь путем постоянных медитаций, строгого, скромного образа жизни, тренировкой тела, духа, созерцанием внутренней и внешней природы. Такой путь как нельзя лучше отражал путь самих самураев, поэтому самурайство и дзен отлично дополняли друг друга.

Самураи зачастую становились гуру дзен-буддизма.

Психологический аспект

Общество в Японии исторически сложилось таким образом, чтобы жить в соответствии с указаниями, пожеланиями, советами императора. Авторитет правителя был непререкаемый, потому что тот в первую очередь трудился на благо своих подданных. Такой образ мыслей и поведения сказался и на современных привычках японцев.

Японцы видят себя исключительно в коллективе – в семье, на работе, среди друзей, в деревне, в городе. При этом они чувствуют коллективную ответственность за то, что происходит вокруг. Пожалуй, этим можно объяснить чистоту на улицах, в заведениях, в домах, отсутствие воровства, хулиганства, низкий уровень преступности.

Японец стремится к гармонии, что означает для него единение: с другими членами общества, а также с природой. Он черпает красоту в природе, поэтому любит проводить время в тишине, созерцая окружающий мир. Неспроста в Японии возводят специальные сады, наполняют интерьер растениями и природными мотивами, с удовольствием занимаются ландшафтным дизайном.

Особенно распространены сады камней. Камень считается природным совершенством, его сравнивают с горой, в то время как гравий, выложенный вокруг – это символ воды.

Жители Японии не склонны кого-то обвинять. Хотя их географическое положение диктует постоянные стихийные бедствия вроде цунами или землетрясений, они смиренно выносят все препятствия, не ругая погоду. То же самое происходит при личных неудачах – они не ищут виноватого, а делают вывод, что им нужно больше работать, трудиться.

Национальные черты накладывались на общую философию. За многие годы японцы смогли вывести для себя формулу счастья, которая помогает им на жизненном пути и заставляет радоваться каждому новому дня.

Известная под названием «икигай», она предлагает найти то, что объединяет:

  • собственные способности, навыки;
  • желания, нужды окружающих;
  • занятие по душе;
  • приносящую деньги работу.

Влияние европейской философии

Начиная со второй половины 19 столетия, в Страну восходящего солнца стали проникать идеи европейской философии:

  • буржуазные взгляды;
  • эпоха Просвещения Франции;
  • идеализм Германии;
  • позитивизм Англии;
  • взгляды Маркса;
  • философия Канта, Гегеля.

Все это наложило некоторый отпечаток на местную философию. Отсюда появился так называемый «японизм», а также идеализм Японии – его поддерживала Киотская школа.

После Второй мировой войны заметно ослабло влияние религии, уступив место европейской философской доктрине второй половины 20 века.

Однако сейчас философия Страны восходящего солнца не теряет своей самобытности. Можно наблюдать даже обратный процесс – идеи дзен, конфуцианства, даосизма, синтоизма, идеалы самураев заимствуются представителями Запада, формируя их понятие о жизни.

Заключение

Философия Японии неоднородна, и многие идеи она заимствовала из Китая, Кореи, а позже – из стран Запада. Однако же воззрения японцев очень отличаются от философских взглядов иностранцев.

В основе лежат их лежат религиозные учения синто, буддизма, даосизма, конфуцианства с добавлением самурайских жизненных правил, помноженных на особенности менталитета. Философия, без сомнения, постоянно меняется под влиянием других культур, но сохраняет индивидуальные черты.

Большое спасибо за внимание, дорогие читатели! Надеемся, что сегодня вы еще лучше познакомились с этой удивительной восточной страной и приблизились к пониманию ее философии.

Источник: http://o-buddizme.ru/strany/filosofiya-yaponii

Японская философия: кайдзен

Философия Японии

Когда речь заходит о Японии, сразу всплывают в памяти самураи, императоры, высококлассные японские автомобили, караоке, технологические новшества и перечень других характерных индивидуальностей.

Мировая география имеет не так уж много примеров такой популярности, развитости страны.

Особенно, если учесть тот факт, что государство целые столетия находилось в полной экономической, территориальной изоляции от мирового пространства, а также невероятно скудно природными ресурсами, потому что «построено на камнях».

Возникает логический вопрос: «Как смогли японцы достичь настолько невероятно совершенного развития, не имея природного потенциала, и, как нация выжила?»

Ответ кроется в уникальном человеческом потенциале, но не только. Разве мы можем сказать о каком-либо другом народе, что он изначально не имеет положительных задатков? Нет. Так почему именно жители Японии, стоя на одном уровне с прочими нациями, осуществили невидалый технологический рывок?

Это можно понять только поближе познакомившись с местным менталитетом. Японская философия позволяет проникнуть в потаенные глубины японской души, которая красива, естественна, строга к самой себе. Но ключевыми качествами победоносности граждан, повлиявшими на перелом отечественной истории, являются невероятное трудолюбие и патриотизм.

Философская мысль Древней Японии

Не смотря на то, что древнее островное государство находилось в добровольной блокаде от соседствующих материковых стран, культура японцев все-таки носит восточный характер, который заключается в восточной религии – дзен-буддизме.

Буддизм, зародившийся в Индии, перекочевавший через всю восточную Азию, добрался до Японии с помощью монахов(VI-VII века). Но религиозные китайские паломники отличались друг от друга принадлежностью к разным буддистским направлениям, что привело к постоянной борьбе за сферы влияния на Японских островах.

Идеология Дзен оказалась наиболее приемлемой для островитян, потому что древний период государства характеризовался преобладанием среди населения самураев.

Боевые самураи руководствовались бытовым аскетизмом, строгостью нравов, отсутствием праздности, рассматривали человеческую жизнь, как кратковременное явление, ведущее к вечному небытию.

Поэтому доктрина Дзен, пропагандирующая простоту, лишенную излишеств, реальную самооценку, саморазвитие, стремление к единению с природой, идеально идеологически подходила самураям.

Догматика дзен-буддизма в Японии устремлялась к познанию некого тайного Символа, который поможет человеку слиться с самим собой (научиться контактировать с внутренними процессами без внешних вмешательств) и природой. Для достижения поставленной цели нужно было отвлечься от мирского разума, прислушаться к внутреннему естеству путем нирваны.

Служение истинному Пути по-японски нашло отражение в дзен-буддизме, который учил совершенствовать душу, тело. Воинское самурайское сословие сосредоточилось на новой родственной религии, нашло в ней способы к осуществлению собственного назначения, то есть аскетичному совершенствованию, исполнению долга, чести.

Многие самураи сами становились проповедниками. Дзен буддистские храмы становились первыми средневековыми университетами Японии, которые заложили основу будущего образования.

Психологическое мировоззрение, жизненное восприятие японцев

Психологическое мировосприятие японцев основывается на объективной самооценке, берущей начало с древних времен. Объективность восприятия является своеобразной национальной чертой.

Японцы всегда жизнерадостны, в отличие от европейцев, потому что принимают мир таким, какой он есть, без попыток изменить то, на что люди неспособны.

Европейские жители склонны к депрессиям из-за крушения стараний исправить неподвластное, разочаровании в собственных силах.

Следующей психологической особенностью японцев является также древнее стремление к единению с природой и более молодое – стремление к общественному единству.

Жители островов считают, что близость к природе поможет им найти себя, естественная натуральная красота откроет людям скрытое знание о самом человеке.

Претерпевая частые стихийные бедствия, островитяне не обвиняют матушку-природу, потому что смиренны перед ее мощной силой.

Достижение единства с социумом японцы видят в совместном труде, выполнением общих для граждан обязанностей на благо своей Родины. Японские граждане ответственны, чисты на руку, добропорядочны, аккуратны.

Национальное достояние у островитян общее, как и национальная ответственность. Они никуда не торопятся, но всюду успевают, воспринимают жизнь, как дар, который им дала природа.

Народ Японии не боится посмеяться над собой, не стесняется физиологических особенностей человеческого организма.

Смысл существования последователи самураев обозначают особым жизненным кредо «икигай».

Если европейцы считают, что самое основное – самореализация, то японские азиаты полагают, что «икагай» является неотъемлемой частью духовности человека на пути к самосовершенствованию.

Понятие осуществляется следующими сферами: умениями человека; потребностями и желаниями окружающих людей; любимой работой; делом, гарантирующим доход. Икигай делает человека по-настоящему, счастливым, дарит радость нового дня.

Островные психологи ввели в практику принцип кайдзен, который широко применим к бизнесу и частной жизни. Он исходит из страха человека перед переменами, что сопровождается не способностью к достижению успеха. А психологическая методика кайдзен методично смягчает негативную реакцию человеческого мозга путем активизации творческо-рационального мышления.

Юмористы придумали от лица жителей Японских островов такой девиз: «Не торопиться, всегда улыбаться и не напрягаться», что ярко выражает психологическое мировоззрение японцев.

Особое философствование ниндзя

Начнем с того, что ниндзя представляют собой разновидность самураев.

Появление самурайского сословия возникло не просто так. Это было связано с постоянными войнами, вызванными территориальным переделом островов японского архипелага.

Воинское братство было обречено на гибель, поэтому воспитывались самураи в строгости к себе, преданности долгу, превозношении чести, готовности в любой момент отдать жизнь, защищая вышеперечисленные идеалы.

Буддизм оттесал философское восприятие воинов, укоренил сформатировавшиеся добродетели.

Поэтому самураи, как философы древней феодальной Японии, запрограммированные на поединок, одинаково смиренно относились, как к победе, так и к поражению.

Поскольку победа выступала выполнением долга, а поражение служивые принимали с подлинной честью, которая запрещала проявление трусости, попадание в плен.

Ради сохранения достоинства самураи практиковали харакири – лишение себя жизни путем вспарывания живота специальным ритуальным кинжалом (кусунгобу). При чем, ритуал могли совершать не только воины-самураи, но и их жены, дочери. Но женщины не использовали классический харакири, древние японки совершали обряд путем перерезания горла или нанесения смертельного удара прямо в сердце.

Ниндзя являлись особыми членами самурайского сословия. Сейчас о них ходят легенды, повествующие о магических способностях ниндзя (внезапное исчезновение, неожиданное появление и т.д.), безукоризненным владением боевыми искусствами. Насколько они правдивы, тяжело сказать, но можно попробовать разобраться в истории возникновения, воспитания ниндзя.

Так как самураи были воинами-специалистами, то появилась необходимость в избранных боевых отрядах, которые бы устрашали противника, обескураживали, были способны на такие операции, которые стандартным бойцам были не под силу.

Далеко не каждый самурай мог стать ниндзя. Сильные и изнуряющие физические нагрузки, совершенствование возможностей тела, доступные всем желающим, были важными составляющими личности воина, но фронтальное значение имела исключительная философия ниндзя, специальное воспитание, направленное на максимальное раскрытие возможностей организма.

Обряд посвящения производили в пятнадцатилетнем возрасте. Ниндзя могли стать, как юноши, так и девушки, не дошедшие 15-ти лет, если физическое и психологическое состояние претендента соответствовало требованиям. Ритуал инициации переводил молодого человека от психологической подготовки к познанию духовного таинства. Учителями выступали монахи (ямабуси).

Ямабуси были отшельниками, проживали в горах, неподалеку от поселений общин ниндзя, поэтому имели возможность обучать новобранцев. Это были почтенные, многоуважаемые, авторитетные аскеты, которые познали знахарские секреты, занимались лекарской деятельностью.

Монахи использовали сочетание алхимии и медицины (тантрийскую магию) для совершенствования основ буддизма. Ямабуси являлись древне-японскими мудрецами. Монахи изобрели новый вид йоги, пытались найти средство, дающее бессмертие.

Полученные знания ямабуси передавали ниндзя, которые по сей день, секретны.

Ниндзя выступает невероятно сильным, ловким, опытным, посвященным во вселенские тайны, обладающим мистическими способностями, боевыми искусствами, возможностью подчинять стихии. Философия таинственных воинов глубока, концентрирует самурайскую мудрость, обличенную в эзотерические познания ямабуси.

Отпечаток конфуцианства в философии самураев

Великий китайский философ Конфуций своей безграничной мудростью отшлифовал строгую, но неидеальную философию самураев. Конфуцианство, так же, как буддизм, просочилось на Японские острова из Китая. Восточная философская мысль пришлась по нраву японским жителям, потому что открыла новые пути самосовершенствования.

При жизни Конфуций исключил из собственных жизненных кредо некоторые правила самураев: бесполезную голословность, категоричность рассуждений, упрямство, личный приоритет. Японские воины сделали верные выводы из конфуцианской трактовки добродетелей, пересмотрели неправильность понятий.

Конфуций, также как и другой китайский философ Лао-дзы, считал целью любой человеческой жизни обретение Великого Пути. Личность сама должна сделать собственный путь Великим, но не жизненная дорога делает Великим человека, а стремление к мировому порядку и спокойствию.

Для осуществления предназначения, человек должен приближаться к статусу Благородного мужа, который является образцом добропорядочности. Благородным мужем можно стать только когда, имея альтернативу выбора, останавливаешься на движении вперед, не побоишься испытаний судьбы.

Выбранный Путь и есть судьба, она же истинность, хозяином которой выступает Благородный муж (он с помощью откровения уверен в отведенном жизненном назначении). Но исполнить отведенное предначертание способен только Благородный муж.

Самурайское саби (воплощение красоты в скромности, одиночестве, аскетизме) уступило место конфуцианскому человеколюбию. Человеколюбие, состоящее из четырех добродетельных постоянств: чувства милосердия, симпатии, жалости, заботы осуществляется пятым главным чувством, любовью. Те есть, человеколюбие является состраданием, состоит из любви, находит проявление в доброте.

Японская философия долгое время считалась вымышленной наукой, пока на мировоззрение островитян не повлиял древнекитайский мыслитель Конфуций.

Благодаря проникновению на Японские острова задокументированной мудрости философа, самураи переоценили собственную жизненную позицию.

Именно с того периода началось зарождение японского философствования, след конфуцианства в котором отобразился через общественный долг, морально-этический принцип жизни, корректировку добродетелей.

Источник: https://mystroimmir.ru/filosofiya/yaponskaya.html

Японская философия Ваби-саби: Как научиться ценить и наслаждаться тем, что имеем

Философия Японии

Япония — удивительная страна. Ее жители умеют видеть красоту там, где представитель западного мира лишь недоуменно пожмет плечами. Ваби-саби можно назвать философией восприятия окружающего мира, где все мы — гости, которые имеют счастье любоваться мимолетной красотой жизни.

Есть в Японии, в префектуре Ямагути город под названием Хаги, где веками изготовляют керамику. Вот сидит человек и создает на гончарном круге какую-то тривиальную миску. Ее края неровны, симметрия нарушена, она, миска эта, очень далека от совершенства. Но мастер все равно отправит миску на обжиг. Он тихо скажет: «В ней есть ваби-саби».

Ваби-саби: эстетика «тихой простоты» и красота, скрытая в изъянах и несовершенствах

Ваби-саби — основополагающая концепция японской эстетики, средневековых идеалов, которые и сегодня определяют нормы вкуса и понятия красоты в Стране Восходящего Солнца. Это словосочетание крайне сложно перевести на другие языки — оно даже в родной  японской культуре не поддается точному определению.

Подписывайтесь на наш аккаунт в INSTAGRAM!

Его используют в случае искренеого восхищения и добавляют слово muri (означает «невозможно»), когда непосвященный иноземец из западного мира просит растолковать смысл.  «Ваби-саби» описывает нестандартный, в какой-то мере оригинальный взгляд на окружающий мир.

Словосочетание уходит корнями в даосизм, в эпоху расцвета Китайской империи Сун (960–1279гг.), потом перешло в дзен-буддизм и первоначально воспринималось как привычная на Востоке, сдержанная форма восхищения чем-либо.

В наши дни понятие отражает умиротворенное и меланхоличное принятие недолговечности жизни, природы, поощрение несовершенства и легкой незавершённости во всём, что сотворили руки человека — от архитектуры до керамики и искусства составления икебаны.

Ваби можно примерно перевести как «утонченная красота непритязательной простоты», а саби — «течение времени и неизбежно наступающий логичный распад».

Связанные вместе они определяют чувство, занимающее главное место в культуре Японии. Но данное описание довольно поверхностно, оно не приближает нас к осознанию сути этого явления.

Не даром буддистские монахи считают, что обычные слова — его враг.

Подписывайтесь на Эконет в Pinterest!

Знакомиться с ваби-саби посторонним полезно с изучения искусства ваби-ча — одного из типов чайной церемонии, родившегося еще в XV–XVI вв.

Мастера чайной церемонии предпочитали именно японскую керамику, а не широко используемую тогда безупречную китайскую. Это был своеобразный вызов канонам прекрасного.

На японских чайных предметах отсутствовали привычные глазу атрибуты красоты (яркие цвета и искусная, мастерская роспись), и гостям приходилось любоваться неброскими, спокойными оттенками и фактурами.

Мастера предпочитали пользоваться несовершенными, даже грубоватыми предметами обихода, ведь «ваби-саби» означает что-то незавершенное, когда мы даем волю воображению и фантазии».

Контакт чем-то, что именуется ваби-саби, дарит нам:

•    принятие естественных сил, участвующих в «рождении» предмета; •    принятие природной энергии;

•    отказ от дуализма — аксиомы, что люди отделены от природной среды.

В совокупности такие впечатления дают увидеть себя неотъемлемой частью природы и ощутить, что мы в полной власти естественного хода времени.

Трещинки и шероховатости принимаются не как погрешности и ошибки, а как реализация созидательной мощи природы –  как плющ, ползущий на древней, потрескавшейся каменной стене, или корявое из-за постоянных ветров дерево.

Постулаты ваби-саби открывают глаза на будничность и дарят нетрадиционный, эстетический, взгляд на восприятие обыденных явлений мира. Исторически сложилось, что японцы привыкли противостоять стихии, природным катаклизмам. Японские острова расположены в Тихоокеанском сейсмическом поясе, поэтому там часты землетрясения, ценами и прочие природные катастрофы.

Как человеку выжить посреди суровой природы в таких трудных условиях? Вместо того чтобы видеть в окружающем мире исключительно разрушительные силы, ваби-саби дает ключ к представлению его как бесконечного источника своеобразной красоты.

Природа —  место, где рождаются оттенки, формы, орнаменты и ощущения, это субстанция, с которой можно не только сражаться, но и мирно сосуществововать.

Подписывайтесь на наш канал VIBER!

Ключевая трактовка ваби-саби — в неизбежности смерти, заключённой в самой природе. Все красивое преходяще. Осознание недолговечности, быстротечности красоты подчёркивает нашу собственную недолговечность и делает эту самую красоту еще привлекательнее и волнительнее.

Ваби-саби — это еще и философское принятие старения. Мы становимся свидетелями, как в природе всё зарождается и умирает, это дает понимание и спокойное принятие.

Ваби-саби — это концепция о взаимном и сознательном творчестве человека и природы. Пользуясь природными материалами, мастер вдыхает в изготовленные предметы жизнь и душу.

Сочетание неповторимых природных эффектов и семейной хронологии создают уникальную драгоценность предмета, который в других культурах, возможно, просто выбросили за ненужностью.

Стремление к безупречности и совершенству, свойственное Западу, предлагает труднодостижимые стандарты, «высокую планку», которые часто сбивают нас с толку.

В даосизме идеал тождественен самой смерти, так как он не предусматривает последующего роста.

Создавая идеальные, безупречные предметы, стремясь сберечь их в этом состоянии, мы таким образом отрицаем саму их целесообразность. И утрачиваем радость перемен и дальнейшего развития.

Непосвященному данная концепция покажется абстрактной, но восхищение преходящей красотой лежит в фундаменте самых элементарных и непритязательных японских удовольствий.

Сюда можно отнести ханами — церемонию любования цветами. В сезон цветения сакуры проходят вечеринки, пикники, фестивали. Но лепестки дерева-символа Японии быстро опадают.

Узоры, которые они создают на земле, — тоже предмет эстетического любования.

Это восприятие преходящей красоты окрашено в спокойные тона меланхолии, оно может показаться представителю западной культуры чем-то печальным. Но ваби-саби учит получать радость от каждого приходящего и проходящего момента.

Шероховатости и царапины есть у каждого из нас, они напоминают о нашем персональном опыте, и попытаться стереть их — все равно что отрицать и отвергать жизненные трудности. А всмотревшись в эти «неправильности» можно увидеть, что они прекрасны.опубликовано econet.ru.

Задайте вопрос по теме статьи здесь

Подписывайтесь на наш канал!

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! © econet

Источник: https://econet.ru/articles/yaponskaya-filosofiya-vabi-sabi-kak-nauchitsya-tsenit-i-naslazhdatsya-tem-chto-imeem

Икигай: японская философия счастья

Философия Японии

Вы с трудом сводите дебет с кредитом и едва успеваете погасить долги по кредиту? А может, спокойно доживаете до следующей зарплаты, но не способны накопить на то, что вам по-настоящему необходимо? Финансовый консультант Майкл Кей предлагает авторский подход к управлению деньгами и экономической безопасности.

Вы даже не представляете, скольких людей одолевают паника и желание убежать куда подальше, как только я произношу слово «бюджет». Иногда я предлагаю им — отчасти для того, чтобы они все-таки не сбежали, — немного поиграть и назвать слова и фразы, которые с ним ассоциируются. Самые частые ответы такие: «сложный», «холодный», «жесткий запрет», «оскорбительный», «невыполнимый», «непреклонный».

Решение, которое я придумал, заключается в том, чтобы изменить этот ассоциативный ряд — ну и подход в принципе. Как насчет того, чтобы назвать процесс управления своим денежным потоком «расходами, основанными на ценностях»? Вот как этот план может работать.

ОПРЕДЕЛЯЕМ ПРИОРИТЕТЫ  

Начните с вашего ежемесячного чистого дохода — той суммы, которая оказывается на вашем счету каждый месяц. Запишите ее. Это самая легкая часть. Теперь составьте список всех долгов или обязательств (ипотека, аренда, студенческий кредит, оплата автомобиля, задолженность по кредитным картам и т. д.).

Если у вас есть задолженность по кредитной карте, ваша первая задача — сосредоточиться на том, чтобы максимально быстро ее погасить.

Такой долг — сигнал о том, что вы живете не по средствам; исключение составляет непредвиденная чрезвычайная ситуация или медицинская проблема, которая вынудила вас использовать кредит.

Необходимо сократить долги, чтобы перейти к расходованию, основанному на ценностях.

Вычтите ваш ежемесячный долг из ежемесячного дохода. Оставшуюся сумму распределите на другие требуемые расходы и сбережения. Первый уровень — относительно стабильные, фиксированные платежи. К ним относятся расходы на еду, бензин/проезд на общественном транспорте, коммунальные услуги (электричество, газ, телефон, интернет), страхование (жилья, здоровья) и прочее.

Глядя на суммы своих платежей, прикиньте, возможно ли пересмотреть какие-то расходы, — например, перейти на более выгодный тариф. По поводу каждого пункта задавайте себе вопрос: мне действительно важна эта услуга и именно в таком объеме? Точно ли она стоит этих денег?

ДЕЛАЕМ ВЫБОР 

Теперь самое время ответить на один глобальный вопрос: что для вас важнее всего в жизни и что вы делаете, чтобы этого достичь? Речь о том, что ценно только для вас. Для кого-то это создание «подушки безопасности» на старость, а для кого-то — возможность дать детям образование, путешествовать, купить дом/квартиру, поддерживать родителей или жертвовать на благотворительность.

А сейчас давайте попробуем соотнести ваши ценности с возможностями и составить план действий, которые приблизят вас к целям.

У большинства из нас желаний и запросов больше, чем ресурсов. Но реальность такова, что приходится выбирать. Так что стоит оставшиеся после обязательных расходов средства направить на решение задач, которые приблизят вас к главной цели. А вслед за этим можно планировать и менее обязательные траты.

ИССЛЕДУЕМ ЦЕННОСТИ 

А теперь проанализируйте, на что конкретно вы тратите деньги и в каком количестве, и определите ценность своего выбора в зависимости от важности вашей цели. Если вы оплачиваете большинство покупок с помощью кредитной карты, просмотрите выписки за последние шесть месяцев и пронумеруйте каждую позицию по значимости, используя шкалу от 1 до 10.

Высший балл отдается покупке, которая обладает для вас первостепенным значением, а низший (1 или 2) — тем расходам, без которых вы спокойно могли бы обойтись. От этих позиций можно отказаться в будущем, а освободившиеся средства направить на что-то более значимое. Траты, маркированные баллами 3-5, вероятно, тоже можно исключить или значительно сократить.

Пункты 8-10 подчеркивают особую ценность ваших приобретений. Например, у меня есть клиент, для которого крайне важно покупать качественные органические продукты питания.

Затраты на такие продукты выше, чем если бы он покупал мясо и овощи в обычном магазине, но для него это принципиальный выбор, из категории 10 баллов.

Ради того, чтобы не экономить на значимом для себя, клиент решил ограничить расходы в другом — отказаться от услуг кабельной телевизионной компании.

ИЩЕМ КОМПРОМИСС 

Метод исследования своих трат через призму ценностей очень эффективен, если придерживаться некоторых правил. Они особенно важны в ситуации, когда семейный бюджет обсуждают двое, и один партнер вдруг решает, что должно быть ценным для другого.

Я помню пару, где жена попросила меня сказать ее мужу, что он тратит слишком много на покупки в интернете, а супруг попросил меня передать ей, что слишком много денег уходит на ее декоративную косметику. Это определенно не моя работа.

Важно обо всем договориться заранее. Вот несколько важных правил, которым нужно следовать:

  • Сначала договоритесь о своих целях. Что вы оба считаете высшей ценностью для вашей пары?
  • Никакого осуждения или критики.
  • Начните сокращать расходы с пунктов 1 и 2.
  • Отмечайте и цените прогресс.
  • Обнаружив разницу во мнениях, спросите себя, есть ли способ получить то, что вы хотите, по более низкой цене.
  • Внимательно слушайте друг друга. Применяйте принцип Стивена Кови, автора книги «7 привычек высокоэффективных людей»: «Сначала стремитесь понять, а затем — быть понятым».
  • Не обсуждайте все эти вопросы на бегу. Выберите время, удобное для обоих. Попытка вести разговоры о деньгах, когда вы оба устали, обречена на провал. И не забудьте установить лимит времени.
  • Будьте готовы к переменам, но не ждите, что сразу будет складываться идеально.

Сократив свои затраты, вы сможете направить освободившиеся ресурсы на достижение наиболее важных целей.

Не забывайте о создании и поддержании чрезвычайного фонда (НЗ) на случай непредвиденных обстоятельств. Помните о нестабильном рынке труда, возможности пополнения в семье и изменения ваших целей. Не забывайте старую поговорку о том, что единственное постоянное, что у нас есть, — это перемены. В этом, на мой взгляд, и заключается осознанный подход к деньгам и финансовой безопасности.

Об авторе: Майкл Ф. Кей — консультант в сфере финансов с 25-летним опытом, создатель инвестиционной консультационной компании. Получив сертификат финансового планирования в Нью-Йоркском университете, он вернулся туда в качестве адъюнкт-профессора и преподавал налогообложение в своей программе сертификации CFP.

Источник: https://psiholog.mirtesen.ru/blog/43196503879/next

Refy-free
Добавить комментарий