Дуэль и смерть Александра Сергеевича Пушкина

Доклад Дуэль и смерть Александра Сергеевича Пушкина

Дуэль и смерть Александра Сергеевича Пушкина

Александр Сергеевич Пушкин. Сегодня уже можно сказать, что это, пожалуй, один из самых авторитетных писателей и поэтов во всей русской литературе.

Прожив недолгую жизнь, всего 37 лет, он успел оставить значительный след в истории, дав направление целому веку поэзии, а также прославился как политический деятель, став «лидером вольнодумцев».

Но почему же, такая великая личность, прожила столь короткий век? Ответ на этот вопрос знают французы — Cherchez la femme (Шерше ля фам), или же в переводе –«Ищите женщину»…

Как известно из истории, Александр Пушкин погиб после дуэли, которая состоялась 27 января (8 февраля) 1837 года за пределами Санкт-Петербурга, в районе Чёрной речки. Другим участником роковой схватки был Жорж де Геккерн, известный под своей предыдущей фамилией – Дантес. Причиной для дуэли послужила ревность.

Александр Сергеевич подозревал свою жену, Наталью Николаевну, в любовной связи с Дантесом, и многие историки считают, что не безосновательно.

В 1836 году начался данный конфликт, в результате чего французу был адресован вызов на дуэль, которая, впоследствии была отменена, по причине женитьбы Дантеса на Екатерине Гончаровой, сестры Натальи Николаевны.

После того, как непримиримые противники стали родственниками, конфликт между ними не утих, а стал нарастать с все большей силой.

Пушкин не любил светской жизни и с презрением относился к слухам, что распространяли сторонники Жоржа де Геккерна в отношении его самого и супруги поэта. И вот, 26 января (7 февраля) 1837 года А. С.

Пушкин отправляет в дом Геккернов письмо с резким содержанием, в котором высказывает все свое мнение о сложившейся ситуации, зная, что это приведет к неизбежной дуэли.

На следующий день все случилось. Было нарушено множество правил дуэльного кодекса, таких как обязательное присутствие врача и многие другие. Первым стрелял Дантес, ранив Пушкина в живот. Последний после ранения, нанес Дантесу выстрел в грудь, однако, согласно слухам, пулю остановила пуговица, тем самым спасши жизнь обидчику.

Раны в живот в те времена были наиболее страшными, так как раненые умирали несколько дней в жутких мучениях. Не обошла эта участь и великого русского творца. Несмотря на все усилия врачей, он скончался спустя два дня после дуэли. А Дантес, же вынужден был покинуть Россию, переехав во Францию, где сделал солидную политическую карьеру.

Нынче на месте смертельного рандеву, в районе станции метро Черная речка, стоит памятный обелиск, посвященный А. С. Пушкину.

Доклад №2

27 января (8 февраля) 1837 г., около 5 часов вечера, вблизи Чёрной речки, в окрестностях Петербурга, произошло событие, которое стало одним из самых значимых и трагических, в истории русской поэзии.

Состоялась дуэль, в ходе которой, получил ранение, несовместимое с жизнью, талантливый поэт – Пушкин Александр Сергеевич.  Оппонентом Пушкина был офицер-кавалергард Жорж Шарль Дантес.

Он приходился приёмным сыном голландскому дипломату Луи Геккерну, и после усыновления носил имя — Георг Карл де Геккерн.

 Поединок проходил на пистолетах, в присутствии двух секундантов. Одним из них, представлявшим сторону поэта, был давний друг Пушкина — К.К.Данзас, а противоположную сторону представлял служащий посольства Франции — виконт д’Аршиак. Причиной дуэли стали анонимные письма, порочившие честь и достоинство супруги Александра Сергеевича – Натальи Пушкиной.

Стоит отметить, что эта дуэль была не единственной в судьбе поэта. Всего около 25 вызовов на дуэль было у А.С.Пушкина, в 15 из которых инициатива исходила от него самого, в 6 случаях зачинщиками были его противники. И только благодаря стараниям друзей поэта, многие из этих вызовов, так и остались лишь вызовами, ввиду примирения сторон.

Причиной неприязни поэта к французскому кавалергарду, были разговоры, поддерживаемые в светском обществе, о романтической связи между французом и супругой поэта. Слухи распространялись давно, с момента их знакомства, которое произошло в Аничковом дворце в 1835 г.

Первый конфликт, предсказывающий неизбежность дуэли, произошел в 1836 г. 4 (16) ноября в дом к стихотворцу было доставлено письмо, такие же письма получили ещё несколько близких друзей семьи Пушкина. Написанное на французском языке, письмо не содержало подписи автора.

Суть письма заключалась в том, что Наталья Пушкина удостоена расположения не только Георга Дантеса, но и самого государя. Пушкину в этом письме присуждался титул «рогоносца».  Поэт, проанализировав все факты, пришёл к выводу, что автором данного пасквиля был Луи Геккерен.

Не в силах стерпеть такого оскорбления, он вызвал на дуэль Геккерена младшего. Спустя семь дней после вызова пришла весть о том, что Жорж Дантес позвал замуж сестру Натальи Николаевны – Екатерину Гончарову.

Пушкин вернул свой вызов, не имея другого выхода, и дабы не обострять дальнейшие отношения, отказался иметь что-либо общее с Луи и его приёмным сыном.

Однако, после заключения брака Гончаровой и Дантеса, который состоялся 10 (24) января 1837 г., слухи и шутки в сторону семьи поэта не прекращались.

Александр Пушкин 26 января (7 февраля) отправляет письмо Луи Геккерену, в котором крайне негативно описывает как отца, так и сына, и отлучает их от дома. Ответ был дан незамедлительно.

Луи Геккерен огласил, что делает вызов Александру Пушкину от имени своего сына.

27 февраля, недалеко от Комендантской дачи, произошла схватка, оказавшаяся фатальной для Александра Сергеевича. Правила дуэли были жесткими и губительными, не оставлявшие возможность уцелеть ни одному из противников.

Разделявшая соперников граница имела расстояние в десять шагов, выстрел дозволялось производить с любой точки от барьера. Первый стрелял Дантес. Он ранил Пушкина в область живота.

Поэт, ответным выстрелом, ранил француза в правую руку.

Дуэлянта Пушкина после поединка доставили домой, где он провёл последние часы своей жизни.

Поэт осознавал, что его ранение смертельно, поэтому он привёл в порядок все свои дела, простился с родными и близкими.

Несмотря на все старания докторов, 29 января (11 февраля) не стало великого стихотворца. На месте дуэли, в честь поэта был установлен обелиск, а его дом впоследствии стал музеем им. А.С.Пушкина.

Источник: https://more-dokladov.ru/doklad-soobshchenie/istoriya/duel-i-smert-aleksandra-sergeevicha-pushkina

Смерть и дуэль Пушкина. Малоизвестные факты. 27 января 1837 год. Дуэль

Дуэль и смерть Александра Сергеевича Пушкина

Пушкину было 37 полных лет, когда его убили. Он прожил хоть и короткую, но яркую, насыщенную жизнь. В этой жизни до сих пор остаётся немало тайн и загадок. Не менее таинственной выглядит и смерть поэта, убитого на дуэли.@

Дуэль Пушкина и Дантеса кратко

1836 год. Пушкин вызвал на дуэль французского офицера Жоржа Дантеса. Причина: анонимное письмо, где утверждалось, будто жена Пушкина изменяет ему с Дантесом. В этом письме Пушкина назвали рогоносцем. Тогда Пушкин потребовал объяснений зачем Дантес ходит к ним в дом. На что Дантес ответил, что ходит к сестре жены Пушкина.

Пушкин потребовал, чтобы тот посватался, а не ходил просто так. Дантес посватался. Скандал вроде затих, но позже разгорелся с новой силой.

Приёмный отец Дантеса, посол Голландии в Петербурге, обратился к Жуковскому чтоб тот уладил скандал. Жуковский опять смягчил обстановку.

Но Пушкина стали в кулуарах называть рогоносцем.

В ответ Пушкин написал оскорбительное письмо Дантесу. И дуэль состоялась.
Пушкин смертельно ранен, капитан Дантес разжалован в солдаты и выслан из России. Секунданты наказаны и тоже разжалованы (хотя Пушкин просил перед смертью государя этого не делать)

Итог: 27 января 1837 года — Пушкин умер.

Причины дуэли Пушкина и Дантеса

Пересматривая версии гибели Пушкина, складывается, что все они создают взаимосвязанную картину. Интриги переплелись, создав череду роковых обстоятельств. Как говорил друг Пушкина – князь Вяземский:

ПУШКИН И ЕГО ЖЕНА ПОПАЛИ В УЖАСНУЮ ЗАПАДНЮ,
ИХ ПОГУБИЛИ…

«Несчастная смерть Пушкина, окруженная печальною и загадочною обстановкою, породила много толков в петербургском обществе; она сделалась каким-то интернациональным вопросом.

Вообще жалели о жертве; но были и такие, которые прибегали к обстоятельствам, облегчающим вину виновника этой смерти, и если не совершенно оправдывали его (или, правильнее, их), то были за них ходатаями. Известно, что тут было замешано и дипломатическое лицо.

Тайна безыменных писем, этого пролога трагической катастрофы, еще недостаточно разъяснена. Есть подозрения, почти неопровержимые, но нет положительных юридических улик» — рассуждал Вяземский.

Версия 1 — классическая версия

Пушкин и Гончарова

Версия, которую изучают в средней школе, такова: Пушкин, спустя несколько лет после женитьбы на молоденькой Натали Гончаровой, столкнулся с соперником, Жоржем Дантесом. Молодой француз назойливо ухаживал за женой Пушкина, после чего был вызван на дуэль, на которой и убил поэта. Между тем, исследователи находят гораздо больше нюансов, чем кажется на первый взгляд.

Роковым стал второй вызов на дуэль, исходящий от Пушкина — первая не состоялась по причине того, что была отозвана в преддверии грядущей свадьбы Екатерины Гончаровой (сестры Натали) и Дантеса.

Версия 2 — Пушкин против масонов

Теперь рассмотрим версию убийства поэта под видом дуэли.

Если принять версию об убийстве, то возникает закономерный вопрос: был ли Дантес убийцей-одиночкой или за ним кто-то стоял?

По какой-то причине суд не стал обращать внимание на факты, которые подметил спустя почти 150 лет доктор юридических наук А.Наумов, внимательно проанализировавший материалы судебного разбирательства:

«Показания Дантеса по поводу причин дуэли искренностью и не пахли. Более того, они от начала и до конца являются ложными, хотя и построены будто бы на правдоподобной основе.

На протяжении всего процесса тактика Дантеса была неизменной: отрицать всё, что привело бы к установлению истинных причин дуэли.

Геккерен же направлял поведение Дантеса и во время процесса, а также усиленно хлопотал о благоприятном исходе дела, заботясь и о собственной репутации».

Итак, посол Нидерландов в России, он же приёмный отец Жоржа Дантеса – Луи Геккерен направлял поведение своего приёмыша. Он же, по всей видимости, и организовал ту дуэль.

Но и он не единственный, кто прямо способствовал гибели поэта.

Вспомним, что в последние годы жизни Александра Сергеевича буквально травили. Петербургская пресса мешала с грязью его семейную жизнь, распускались сплетни о том, что он имеет якобы отношение к порнографическим стишкам, гулявшим по рукам в аристократических салонах.

По мнению историка-эмигранта Бориса Башилова, такую травлю Пушкину могли устроить только масоны.

Для справки. Масонство или Орден вольных каменщиков – всемирное тайное общество, поставившее своей целью вести человечество к достижению земного Эдема, в царство любви и истины. Это официально декларируемые цели масонов.

На самом деле своей задачей они видят разрушение национально-государственных образований и Христианской Церкви.

Вместо Бога они поклоняются некоему «Всемирному Разуму» или «Верховному Строителю Вселенной», в котором, по мнению некоторых церковных деятелей, угадываются черты антихриста. Таким образом, масонство – это очень влиятельная, по сути, сатанинская секта.

При вступлении в масонский Орден человек дает клятву не изменять делу «вольных каменщиков». В противном случае ослушника ждёт смерть… Именно масоны стояли у истоков Великой французской революции 1789 года и Февральской революции 1917 года в России.

В нашей стране масонство начало распространяться со времён Петра I. К началу XIX столетия масонские ложи проникли практически во все сферы русской жизни, захватив прежде всего нашу аристократию.

Отец Пушкина Сергей Львович очень увлекался масонским лозунгом: «Свобода, равенство, братство» и потому не случайно определил будущего великого русского поэта в Царскосельский лицей, организованный масонами швейцарцем Лагарном и Михаилом Сперанским. Борис Башилов справедливо отмечает:

«ЦАРСКОСЕЛЬСКИЙ ЛИЦЕЙ ПОДГОТАВЛИВАЛ ЛИЦЕИСТОВНЕ СТОЛЬКО К ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЕ,СКОЛЬКО К ВСТУПЛЕНИЮ

В ТАЙНЫЕ ПРОТИВОПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЕ ОБЩЕСТВА»


Хула на Церковь, на монархическую власть, на национальные традиции русского народа – всё это было модным в среде лицеистов и их преподавателей, в большинстве своем состоявших в тайных масонских ложах. Пушкин поддался этому всеобщему увлечению. Он сочинял эпиграммы и стишки, обличающие «отсталую Россию». В одном из произведений юный поэт прямо призывал к «очистительному огню» революции…

Это переполнило чашу терпения царя Александра I, который после войны 1812 года порвал с либерально-масонствующей средой и стал принимать меры для укрепления национальных основ существования государства. Выпускника Царскосельского лицея Пушкина высылают на юг. Там Александр Сергеевич прямо вошел в контакт с масонским Орденом.

Это были члены «Южного общества», прозванные в последствии декабристами. Пушкин вступил в масонское братство и… с ужасом понял, что совершил большую ошибку! Масон Павел Пестель раскрыл ему планы Ордена: истребление царской семьи, установление диктатуры «вольных каменщиков», разрушение Православия, расчленение России и т.д.

Как потом писал впоследствии сам Александр Сергеевич:

«Я ВДРУГ ПОНЯЛ, ЧТО КАЗАВШЕЕСЯ ДОНЫНЕ ПРАВДОЙ,БЫЛО ЛОЖЬЮ, ЧТИМОЕ – ЗАБЛУЖДЕНИЕМ,А ЦЕЛИ, КОТОРЫЕ Я СЕБЕ СТАВИЛ,

ГРОЗИЛИ ПРЕСТУПЛЕНИЕМ, ПАДЕНИЕМ, ПОЗОРОМ!»


В 1820 году Пушкин возвращается в свое имение Михайловское под Псковом. С этого момента он порывает с масонством. Его теперь можно было часто видеть за беседами со священнослужителями, с крестьянами, он глубоко погрузился в изучение отечественной истории. Выражаясь словами исследователя Ивана Андреева, Пушкин становится «русским национальным поэтом».

Он не принял участия в восстании декабристов, хотя многие бывшие друзья по лицею в канун событий 25 декабря 1825 года звали его в Петербург.

После воцарения на российском престоле Николая I Пушкин поехал на встречу с государем в Чудов монастырь. Состоялся долгий, обстоятельный и откровенный разговор.

Пушкин заверил царя, что он ничего не имеет против правительства и желает только одного – быть полезным Отечеству и Престолу. Николай I обещал поэту свое покровительство.

Начался расцвет творчества поэта: сказки, поэмы «Полтава» и «Медный всадник», произведения болдинского периода. Когда после подавления польского восстания 1830 года в Европе началась информационная атака на Россию, Александр Сергеевич написал великолепные патриотические стихи «Клеветникам России», не потерявшие своей актуальности и поныне…

Масоны, которых Николай I загнал в глубокое подполье, не могли простить такого отступнику. Последней каплей их терпения, видимо, стали архивные изыскания поэта. Пушкин тщательно изучал пугачёвский бунт.

Известно, что он читал протоколы допросов пленных пугачёвцев и их вожаков. Не исключено, что поэту попались документы, свидетельствующие о предательской по отношению к России роли масонства в пугачевском восстании.

И если бы Пушкин их опубликовал, то масонское братство было бы со скандалом дискредитировано в глазах россиян.

Пушкина начали дискредитировать и травить в прессе. А потом решили попросту ликвидировать. Прямое убийство грозило тщательным полицейским расследованием с непредсказуемыми последствиями. И потому был выбран более тонкий способ – дуэль.

Пушкина убили гомосексуалисты

Жорж Шарль Данте́с

Дантес приехал в Россию через несколько лет после июльской революции во Франции, свергнувшей династию Бурбонов, с определенной целью сделать карьеру. Здесь он стал приемным сыном голландского посланника в Петербурге барона Геккерена.

Об очень тесных отношениях солидного барона Геккерена и с молодым офицером Дантесом в свете рассказывали немало. Барон даже усыновил своего близкого друга, сделав наследником своего немалого состояния. В такую внезапную бескорыстность никто не поверил.

В порочном высшем свете за подобную связь не преследовали и «от дома не отказывали», но повышенный интерес, хихиканье, сплетни, навязчивость.

ДАНТЕСА В СВЕТЕ СРАЗУ ПРОЗВАЛИ «ЖЕНОЙ
ГЕККЕРЕНА»

«Старик барон Гекерн был известен распутством. Он окружал себя молодыми людьми наглого разврата и охотниками до любовных сплетен и всяческих интриг по этой части» — рассказывал князь Вяземский.
Князь Трубецкой о паре Геккерен-Дантес писал прямо «…за ним [Дантесом] водились шалости, но совершенно невинные и свойственные молодежи, кроме одной, о которой, впрочем, мы узнали гораздо позже. Не знаю, как сказать: он ли жил с Геккерном, или Геккерн жил с ним… …Судя по всему, … в сношениях с Геккерном он играл только пассивную роль».
Луи Геккерен

В текстах А.Карамзина тоже сказано без намеков: «Геккерен, будучи умным человеком и утонченнейшим развратником, какие только бывали под солнцем, без труда овладел совершенно телом и душой Дантеса».

Пушкин в личной переписке обсуждал тему отношений Дантеса и его «опекуна», говоря, что они «предаются содомскому греху», а потом Дантес после этих трудов отдыхает в борделях.

Чтобы избавиться от навязчивого внимания светских сплетников Геккерен посоветовал Дантесу поухаживать за Натали Пушкиной – первой красавицей. Подобный поступок должен был отвлечь общество от отношений Геккерена и Дантеса. Для острастки Геккерен даже говорил Натали о чувствах своего «сына» к ней.

Об убийстве Пушкина Дантес и Геккерен поначалу не помышляли. Рисковать жизнью на дуэли Дантес не хотел, но вскоре ситуацией воспользовались враги поэта, подогрев ситуацию сплетнями.

Хронист конца начала 20 века Щеголев прямо обвиняет Геккерена и его клан в убийстве Пушкина «Они [враги Пушкина] примыкают к патологическому на сексуальной почве коллективу, группировавшемуся вокруг Геккерена.

Спаянные общими эротическими вкусами, общими эротическими забавами, связанные «нежными узами» взаимной мужской влюбленности, молодые люди — все высокой аристократической марки — легко и беспечно составили злой умысел на жизнь Пушкина».

Условия дуэли

Были приняты следующие условия дуэли:

— Противники становятся на расстоянии двадцати шагов друг от друга и пяти шагов (для каждого) от барьеров, расстояние между которыми равняется десяти шагам.

— Вооруженные пистолетами противники, по данному знаку, идя один на другого, но ни в коем случае не переступая барьера, могут стрелять.
— Сверх того принимается, что после выстрела противникам не дозволяется менять место, для того, чтобы выстреливший первым огню своего противника подвергся на том же самом расстоянии.
— Когда обе стороны сделают по выстрелу, то в случае безрезультатности, поединок возобновляется как бы в первый раз…
— Секунданты являются непременными посредниками во всяком объяснении между противниками на месте боя.
— Секунданты, нижеподписавшиеся и обличенные всеми полномочиями, обеспечивают, каждый за свою сторону, своей честью строгое соблюдение изложенных здесь условий»

Секундант Пушкина

Будущий секундант Константин Данзас был одним из первых учеников Царскосельского лицея. Ещё на школьной скамье сблизился с А. С. Пушкиным и И. И. Пущиным, издавал рукописный школьный журнал «Лицейский мудрец» и сам писал для него.

Согласно одной из версий, Пушкин накануне дуэли в спешке искал секунданта. Данзас говорил, что встретил своего лицейского товарища случайно 27 января 1837 года на улице, а далее прошел с ним в кондитерскую Вольфа, а затем во французское посольство, где состоялся разговор поэта с Д’Аршиаком – секундантом Дантеса. Там Пушкин и представил Данзаса своим секундатом. Однако по другой информации, Константин Карлович ещё за день до этого был запиской предупрежден поэтом о готовящейся дуэли. В ней же содержалась просьба о том, чтобы Данзас был его секундантом. Ответить отказом Пушкину он не смог.
За секундантство на дуэли Пушкина, произошедшей 27 января 1837 года на окраине Санкт-Петербурга, в районе Чёрной речки, на которой Пушкин получил смертельное ранение, Данзас был приговорён к повешению. По ходатайству военного и надзорного начальства император заменил это наказание на два дополнительных месяца ареста в Петропавловской крепости (обычная практика того времени по делам о дуэлях). На свободу Данзас вышел 19 мая 1837 года. Через два года после дуэли, в 1839 году, был награждён орденом Святого Станислава 2-й степени; в 1840 году к этому ордену была пожалована императорская корона.

Место дуэли  (на карте)

Место последней дуэли Пушкина в Санкт-Петербурге находится в сквере, расположенном по Коломяжскому проспекту, на берегу Черной речки. Здесь в 1937 году был установлен памятник.

Оружие на дуэли

Как явствует из военно-судного дела, на место поединка секунданты явились со своими дуэльными гарнитурами, каждый из которых состоял из пары пистолетов и принадлежностей к ним: «Пистолеты, из коих я стрелял, — показал на следствии Ж.Дантес, — были вручены мне моим Секундантом на месте дуэли; Пушкин же имел свои». Пушкин был вооружен пистолетом из гарнитура, привезенного Данзасом, а Дантес — из гарнитура, привезенного д’Аршиаком.

Впрочем, собственным оружием — в буквальном смысле этого слова — было лишь оружие Пушкина. Известно, что 24 января 1837 года он отнес ростовщику А.П.

Шишкину столовое серебро, под залог которого получил 2200 рублей; по-видимому, часть этих денег пошла на оплату пистолетов, которые он выбрал в «Магазине военных вещей» Алексея Куракина на Невском проспекте, 13. По словам К.К.

Данзаса, секунданта Пушкина, «пистолеты эти были совершенно схожи с пистолетами д’Аршиака».

После дуэли пистолеты Дантеса и Пушкина на целый век исчезли из поля зрения пушкинистов, но неожиданно были явлены миру накануне столетней годовщины со дня гибели Пушкина: в 1937 году в Париже, в фойе зала Плейель (Pleyel), на выставке «Пушкин и его эпоха», приуроченной к этой скорбной дате, их впервые представил публике Серж Лифарь. На сегодняшний день судьба этого дуэльного гарнитура установлена: он по-прежнему находится в Польше и принадлежит частному лицу.

Хронология дуэли Пушкина и Дантеса (дата дуэли — 27 января 1837 года)

Утро среды 27 января 1837 года  (8 февраля по новому стилю)

Из записок друга Пушкина поэта В.А. Жуковского о последнем дне Александра Сергеевича перед дуэлью:

«Встал весело в 8 часов — после чаю много писал — часу до 11-го. С 11 обед. — Ходил по комнате необыкновенно весело, пел песни — потом увидел в окно Данзаса, в дверях встретил радостно. — Вошли в кабинет, запер дверь. — Через несколько минут послал за пистолетами. — По отъезде Данзаса начал одеваться; вымылся весь, все чистое; велел подать бекешь; вышел на лестницу, — возвратился, — велел подать в кабинет большую шубу и пошел пешком до извощика. — Это было ровно в 1 ч».

На месте дуэли

«Закутавшись в медвежью шубу, Александр Сергеевич сидел на снегу и отрешенно взирал на приготовления. Что было в его душе, одному богу известно.

Временами он обнаруживал нетерпение, обращаясь к своему секунданту: “Все ли, наконец, кончено?” Его соперник поручик Дантес, высокий, атлетически сложенный мужчина, прекрасный стрелок, был внешне спокоен.

Психологическое состояние противников было разным: Пушкин нервничал, торопился со всем скорее покончить, Дантес был собраннее, хладнокровнее.»

Шел 5-й час вечера

Пушкин на дуэли«Секунданты шинелями обозначили барьеры, зарядили пистолеты и отвели противников на исходные позиции. Там им было вручено оружие. Напряжение достигло апогея. Смертельная встреча двух непримиримых противников началась. По сигналу Данзаса, который прочертил шляпой, зажатой в руке, полукруг в воздухе, соперники начали сближаться.

Пушкин стремительно вышел к барьеру и, несколько повернувшись туловищем, начал целиться в сердце Дантеса. Однако попасть в движущуюся мишень сложнее, и, очевидно, Пушкин ждал окончания подхода соперника к барьеру, чтобы затем сразу сделать выстрел.

Хладнокровный Дантес неожиданно выстрелил с ходу, не дойдя 1 шага до барьера, то есть с расстояния 11 шагов (около 7 метров). Целиться в стоявшего на месте Пушкина ему было удобно.

К тому же Александр Сергеевич еще не закончил классический полуоборот, принятый при дуэлях с целью уменьшения площади прицела для противника, его рука с пистолетом была вытянута вперед, и поэтому правый бок и низ живота были совершенно не защищены». Именно такое положение тела Пушкина стало причиной своеобразного раневого канала.

Картина Адриана Волкова «Последний выстрел»

Яркая вспышка. Пушкин на мгновение ослеп и в ту же секунду почувствовал удар в бок и нечто с силой стрельнувшее в поясницу. Ноги поэта не выдержали столь резкого воздействия и массы собственного тела, он рухнул левым боком лицом в снег, ненадолго потеряв сознание.

Однако, как только секунданты и сам Дантес ринулись посмотреть на последствия выстрела, Пушкин очнулся и резко крикнул, что у него еще есть достаточно сил, чтобы совершить свой выстрел.

Он с усилием приподнялся и сел, вскользь заметив затуманенным взором, что рубашка и шинель пропитались чем-то алым, а снег под ним окрасился в красный. Прицелился. Выстрелил.

«Пуля, летевшая от сидящего Пушкина к высокорослому, стоявшему правым боком вперед, Дантесу, по траектории снизу вверх, должна была попасть французу в область левой доли печени или сердце, однако пронзила ему правую руку, которой тот прикрывал грудь, причинив сквозное пулевое ранение средней трети правого предплечья, изменила направление и, вызвав лишь контузию верхней части передней брюшной стенки, ушла в воздух. Рана Дантеса, таким образом, оказалась нетяжелой, без повреждения костей и крупных кровеносных сосудов, и в дальнейшем быстро зажила…» Что же было потом?

Источник: https://vladimirtan.livejournal.com/739245.html

Дуэль и смерть Пушкина января 1837

Дуэль и смерть Александра Сергеевича Пушкина

Пушкин смертельно ранен Дантесом. 29 января (10 февраля) поэт скончался. Похоронен в Святогорском монастыре.

Удалось установить, что в жизни А. С. Пушкина было 29 состоявшихся и не состоявшихся дуэлей.

Поэт был отменным стрелком, попадал с 20 шагов пуля в пулю. Но во время дуэлей он ни разу не пролил кровь противника и в многочисленных поединках не стрелял первым. Хорошо зная дуэльный кодекс, он, видимо, следовал высказанному им устами Моцарта принципу «Гений и злодейство — две вещи несовместные». Дуэли — это странная черта в Пушкине.

Не злой по натуре человек, он вдруг, без видимых причин, начинал проявлять нелепую назойливую задиристость. Часто вел себя вызывающе. Были у прежней полиции такие особые списки, в которые включались люди, не совсем удобные для общественного спокойствия. В списках этих было и имя Александра Пушкина.

И отнюдь не в вольнодумии и прочих высоких материях обвинялся он тут — был в этих списках на одном из почетных мест в качестве карточного понтера и дуэлянта. Можно, конечно, объяснить это бунтом его вольной натуры, обиженной на безысходную незадачливость судьбы.

Но гадание по живой судьбе всегда вещь неблагодарная — лучше тут восстановить обстоятельства этой судьбы и они, как это всегда бывает, скажут сами за себя.

История дуэлей Пушкина — тоже история его жизни. В них тоже предстает весь его характер, в котором все — поспешность, легкомыслие, трагическая случайность, сосредоточенная решимость, высокий порыв, отчаянный вызов…

«НЕ ХОЧУ БЫТЬ ШУТОМ НИЖЕ У ГОСПОДА БОГА»

22-летний корнет Кавалергардского полка, чужеземец, у которого было два имени и три отечества, Дантес ворвался в мирную, полную творческого труда жизнь Пушкина еще за два с половиной года до катастрофы. 

Француз по происхождению, Дантес приехал в Россию через несколько лет после июльской революции во Франции, свергнувшей династию Бурбонов, с определенной целью сделать карьеру. Здесь он стал приемным сыном голландского посланника в Петербурге барона Геккерена. Ему было оказано в Петербурге особое внимание. Император Николай I сам представил Дантеса офицерам полка.

Взяв его за руку, он сказал: «Вот вам товарищ. Примите его в свою семью, любите… Этот юноша считает за большую честь для себя служить в Кавалергардском полку; он постарается заслужить вашу любовь и, я уверен, оправдает вашу дружбу».  К своим обязанностям по полку он относился небрежно и за недолгую службу свою был подвергнут сорока четырем взысканиям. Из письма А. Н.

Карамзина брату: «Начинаю с того, что советую не протягивать ему руки с такою благородною доверенностью: теперь я знаю его, к несчастью, по собственному опыту. Дантес был пустым мальчишкой, когда приехал сюда, забавный тем, что отсутствие образования сочеталось в нем с природным умом, а в общем — совершеннейшим ничтожеством как в нравственном, так и в умственном отношении.

Если бы он таким и оставался, он был бы добрым малым, и больше ничего; я бы не краснел, как краснею теперь, оттого, что был с ним в дружбе, — но его усыновил Геккерен по причинам, до сих пор еще не известным обществу.

Геккерен, будучи умным человеком и утонченнейшим развратником, какие только бывали под солнцем, без труда овладел умом и душой Дантеса, у которого первого было много меньше, нежели у Геккерена, а второй не было, может быть, и вовсе.

Эти два человека, не знаю, с какими дьявольскими намерениями, стали преследовать госпожу Пушкину с таким упорством и настойчивостью, что, пользуясь недалекостью ума этой женщины и ужасной глупостью ее сестры Екатерины, в один год достигли того, что почти свели ее с ума и повредили ее репутации во всеобщем мнении».

Дантес обладал безукоризненно правильными, красивыми чертами лица, но ничего не выражающими, что называется, стеклянными глазами. Ростом он был выше среднего, к которому очень шла полу рыцарская, нарядная, кавалергардская форма. К прекрасной внешности следует прибавить неистощимый запас хвастовства, самодовольства, пустейшей болтовни…

Дантесом увлекались женщины не особенно серьезные и разборчивые, готовые хохотать всякому вздору, излагаемому в модных салонах. 
Уже в 1834 году Дантес встретился с Пушкиным. Поэт иногда смеялся, слушая его каламбуры, но Дантес был ему противен своей развязной манерой, своим невоздержанным с дамами языком. Дантесу нравилась Наталья Николаевна.

Он стал оказывать ей исключительное внимание, а ей, легкомысленной и кокетливой, льстило ухаживание блестящего кавалергарда. Это даже не вызывало ревности Пушкина. Он любил жену и безгранично доверял ей.

Не приходится удивляться, что, при царивших тогда в свете нравах, Наталья Николаевна простодушно и бездумно рассказывала мужу о своих светских успехах, о том, что Дантес обожает ее.

Дантес между тем открыто ухаживал за женой Пушкина. Злорадные усмешки и перешептывания за спиной Пушкина усиливались. Он ни на минуту не подозревал жену, но положение его в обществе с каждым днем становилось все более трудным.

  В ухаживаниях Дантеса поддерживал его приемный отец — голландский посланник в Петербурге барон Геккерен. Это был сластолюбивый старик, всегда двусмысленно улыбавшийся, отпускавший шуточки, во все вмешивающийся.

И одновременно контрабандист, превративший дом голландского посольства в Петербурге в международный центр спекулятивной торговли антикварными вещами.

Пушкин видел, как росло и крепло увлечение жены Дантесом, знал из ее доверенных и простодушных рассказов подробности их встреч на балах и вечерах, но, убежденный в ее чистоте, до времени лишь наблюдал и не принимал никаких решений. Равнодушным он конечно оставаться не мог.

Но до удобного момента откладывал свое вмешательство.  4 ноября 1836 года момент этот наступил. Группа светских бездельников занималась тогда рассылкой анонимных писем мужьям-рогоносцам — так шутливо называли мужей, чьи жены изменяли им. Пушкин получил по почте три экземпляра анонимного клеветнического письма, оскорбительного для чести его самого и жены. 

Такое же письмо получили в тот день в двойных конвертах, для передачи Пушкину, семь — восемь его друзей и знакомых. Текст всех этих писем был одинаков: «Кавалеры первой степени, командоры и кавалеры светлейшего ордена рогоносцев, собравшись в Великом Капитуле под председательством достопочтенного великого магистра ордена, его превосходительства Д. Н.

Нарышкина, единогласно избрали г-на Пушкина коадъютором великого магистра ордена рогоносцев и историографом ордена. Непременный секретарь граф И. Борх». На другой день после получения письма, 5 ноября, Пушкин послал вызов Дантесу, считая его виновником нанесенной ему обиды.

 В тот же день к нему явился приемный отец Дантеса, барон Геккерен, с просьбой отсрочить дуэль на 24 часа, а на следующий день был у него снова и просил об отсрочке уже на две недели. Пушкин оставался непоколебимым, но, тронутый слезами и волнением Геккерена, согласился.

Но через несколько дней выяснилось, что еще до вызова на дуэль Дантес намеревался жениться на сестре Натальи Гончаровой Екатерине Гончаровой. Это новое обстоятельство Дантес и Геккерен довели до сведения Пушкина, но он считал его невероятным. Всем было известно, что Екатерина Гончарова влюблена в Дантеса, но тот был увлечен ее сестрой, женой Пушкина.

  Геккерен содействовал усилиям друзей Пушкина отстранить дуэль, но Пушкин увидел в этом трусливое стремление Дантеса вообще уклониться от поединка. Такой образ действий был ему противен, он афишировал низость Дантеса и ни на какие компромиссы не шел. 

Геккерен между тем стал настаивать на необходимости встречи Пушкина с Дантесом, чтобы выяснить, не расценивается ли желание Дантеса жениться на сестре жены Пушкина трусливой попыткой избежать дуэли.

Пушкин, однако, от встречи с Дантесом отказался.

Встретившись вечером 16 ноября у Карамзиных с Соллогубом, он попросил его завтра же зайти к д'Аршиаку, секунданту Дантеса, и условиться с ним относительно материальной стороны дуэли. 

— Чем кровавее, тем лучше. Ни на какие объяснения не соглашайтесь! — подчеркнул Пушкин Он говорил резко, был настроен решительно, и Соллогуб так объяснил впоследствии его поведение: «Он в лице Дантеса искал или смерти, или расправы с целым светским обществом».

Однако обстоятельства сложились так, что Пушкин вынужден был отказаться от дуэли. Но Дантес требовал, чтобы Пушкин письменно сообщил причины отказа, не касаясь при этом его намерения жениться на Екатерине Гончаровой. Пушкин написал письмо, удовлетворившее секунданта Дантеса, и вопрос о дуэли отпал.

 Дантес полагал, что после этого он будет иметь возможность бывать у Пушкина и встречаться с Натальей Николаевной. 

Напрасно, — запальчиво сказал Пушкин. — Никогда этого не будет. Никогда между домом Пушкина и домом Дантеса ничего общего быть не может. 

Встречаясь с Натальей Николаевной на балах и вечерах он по-прежнему оказывал ей исключительное внимание, и сама Наталья Николаевна вела себя легкомысленно. Раздражению и возмущению Пушкина не было предела. Поэт хотел публично оскорбить Дантеса на балу у Салтыкова, но Дантеса предупредили и он на бал не явился.

Как-то вечером Наталья Николаевна возвращалась из театра. Шедший позади Геккерен спросил ее, когда же она наконец оставит своего мужа. Наталья Николаевна тогда же рассказала об этом Пушкину, и тот решил действовать.

 
Пушкин переписал набело подготовленный черновик письма и отправил его по назначению — барону Геккерену, в здание голландского посольства.

В письме этом, по выражению Вяземского, Пушкин излил все свое бешенство, всю скорбь раздраженного, оскорбленного сердца своего. Дуэль становилась неизбежной.

Поздно ночью к Пушкину явился д'Аршиак, секундант Дантеса, и передал ему письмо с вызовом на дуэль. Оно было подписано Геккереном, а внизу была приписка Дантеса: «Читано и одобрено мною». Пушкин принял вызов даже не прочитав письмо.

 
Жуковский кратко обозначил в своем дневнике состояние Пушкина в день роковой дуэли, причем особенно подчеркнул его настроение: «Встав весело в 8 часов — после чаю много писал — часу до 11-го. С 11 обед — ходил по комнате необыкновенно весело, пел песни…

« Веселое настроение Пушкина в день дуэли, конечно, не отражало внутреннего состояния готовившегося к дуэли поэта.

Это было нервное возбуждение, безмерная усталость, стремление любым путем выйти из создавшегося положения и большая выдержка, позволявшая ему за несколько часов до дуэли работать над статьями для «Современника», писать ответные письма. Секунданты выработали и подписали условия дуэли. Один экземпляр остался у д'Аршиака для Дантеса, второй Данзас взял с собой для Пушкина.

Условия дуэли:

1. Противники становятся на расстоянии двадцати шагов друг от друга и пяти шагов (для каждого) от барьеров, расстояние между которыми равняется десяти шагам.  2. Вооруженные пистолетами противники, по данному знаку, идя один на другого, но ни в коем случае не переступая барьера, могут стрелять. 3.

Сверх того принимается, что после выстрела противникам не дозволяется менять место, для того, чтобы выстреливший первым огню своего противника подвергся на том же самом расстоянии. 4. Когда обе стороны сделают по выстрелу, то в случае безрезультатности, поединок возобновляется как бы в первый раз… 5.

Секунданты являются непременными посредниками во всяком объяснении между противниками на месте боя.

6. Секунданты, нижеподписавшиеся и обличенные всеми полномочиями, обеспечивают, каждый за свою сторону, своей честью строгое соблюдение изложенных здесь условий».

Помимо того, во избежание новых распрей, секунданты не должны были допускать никаких объяснений между противниками и одновременно не упускать возможности к их примирению. Пушкин принял условия дуэли, даже не ознакомившись с ними.

Выпив стакан лимонада, он вышел с Данзасом на улицу, оба сели в сани и отправились через Троицкий мост к месту дуэли, за Черной речкой, близ так называемой Комендантской дачи. На дворцовой набережной они встретили ехавшую в санях жену Пушкина, Наталью Николаевну. Встреча эта могла предотвратить дуэль, но жена Пушкина была близорука, а Пушкин смотрел в другую сторону.

Подъехали к Комендантской даче одновременно с Дантесом и д'Аршиаком. Пока выбирали площадку для дуэли, Пушкин сидел на сугробе и равнодушно смотрел на эти приготовления, но выражал нетерпение. Когда Данзас спросил его находит ли он удобным место дуэли, он ответил: «Мне это решительно все равно, только, пожалуйста, делайте все это поскорее…Все было готово.

Противники встали на свои места. Данзас махнул шляпой, и они начали сходиться. Пушкин сразу подошел вплотную к своему барьеру. Дантес выстрелил, не дойдя одного шага до барьера. Пушкин упал. · «Я ранен», — сказал он. Пуля, раздробив кость верхней части правой ноги у соединения с тазом, глубоко ушла в живот и там остановилась, смертельно ранив.

  Секунданты бросились к Пушкину, но когда Дантес хотел подойти, он остановил его: — Подождите! Я чувствую достаточно сил, чтобы сделать свой выстрел…  Дантес стал на свое место боком, прикрыв грудь правой рукой. На коленях, полулежа, опираясь на левую руку, Пушкин выстрелил.

Пуля, не задев кости, пробила Дантесу руку и, по свидетельству современников, ударившись в пуговицу, отскочила. Видя, что Дантес упал, Пушкин спросил у д'Аршиака:- Убил я его? — Нет, — ответил тот, — вы его ранили в руку. — Странно, — сказал Пушкин. — Я думал, что мне доставит удовольствие его убить, но я чувствую теперь, что нет.

Дантес хотел сказать несколько слов примирения, но Пушкин перебил его словами: — Впрочем все равно. Как только поправимся снова начнем… 

Пушкин испытывал жгучую боль, говорил отрывистыми фразами, его тошнило, обмороки довольно часто следовали один за другим. Карету трясло, когда его везли домой, приходилось не раз останавливаться. Ехавшему с ним Данзасу Пушкин сказал: — Кажется, это серьезно.

Послушай меня: если Арендт найдет мою рану смертельной, ты мне это скажи. Меня не испугаешь. Я жить не хочу… Наконец подъехали к дому. Приехал известный в то время доктор Арендт, придворный врач.

— Скажите мне откровенно, — обратился к нему, медленно произнося слова, Пушкин, — каково мое положение.

— Я должен вам сказать, что рана ваша очень опасна, и на выздоровление ваше я почти не имею надежды. Пушкин кивком головы поблагодарил Арендта, просил только не говорить об этом жене. К заявлению врача о безнадежности своего положения отнесся с невозмутимым спокойствием.

Просил врача и не подавать одновременно жене больших надежд. Можно ли было спасти Пушкина? На этот вопрос ответили известные советские хирурги. Через сто лет после смерти поэта, в 1937 году, академик Н. Н.

Бурденко сообщил Академии наук, что меры, принятые врачами Пушкина, были бесполезны, а в наши дни даже хирург средней руки вылечил бы его.

Набережная Мойки и все прилегающие к ней улицы вплоть до дворцовой площади были заполнены толпами народа. Чтобы поддерживать порядок на улицах пришлось вызвать воинский наряд. В передней какой — то старичок сказал с простодушным удивлением: «Господи, боже мой! Я помню, как умирал фельдмаршал, а этого не было! « Пульс стал падать и скоро совсем не ощущался. Руки начали холодеть.

Минут за пять до смерти Пушкин попросил поворотить его на правый бок и тихо сказал: Жизнь кончена! — Да, кончено, — сказал Даль, — мы тебя поворотили…  · Кончена жизнь!.. — произнес Пушкин внятно. — Теснит дыхание…  Это были последние слова Пушкина. Часы показывали два часа сорок пять минут ночи. Дыхание прервалось. — Что он? — тихо спросил Жуковский. — Кончилось! — ответил Даль.

Прекрасная голова поэта склонилась. Руки опустились. Всех поразило величавое и торжественное выражение его лица. Доктор Андреевский закрыл ему глаза.

Энциклопедия людей и идей

ЗАПИСКА НИКОЛАЯ I

«Если Бог не велит нам уже свидеться на здешнем свете, посылаю тебе мое прощение и мой последний совет умереть христианином. О жене и детях не беспокойся, я беру их на свои руки».

М.Ю. ЛЕРМОНТОВ. СМЕРТЬ ПОЭТА

…Вы, жадною толпой стоящие у трона, Свободы, Гения и Славы палачи! Таитесь вы под сению закона,

Пред вами суд и правда — все молчи!..

Но есть и божий суд, наперсники разврата! Есть грозный суд: он ждет; Он не доступен звону злата, И мысли и дела он знает наперед. Тогда напрасно вы прибегнете к злословью: Оно вам не поможет вновь, И вы не смоете всей вашей черной кровью

Поэта праведную кровь!

«НЕ МОГУ ОТЛУЧИТЬСЯ. ЖДУ ВАС ДО 5 ЧАСОВ»

Пушкин за несколько месяцев до смерти своей лишился матери и сам провожал отсюда ее тело в Святогорский мо­настырь. Как бы предчувствуя близость кончины своей, он назначил подле могилы ее и себе место, сделавши за него вклад в монастырскую кассу.

Другое странное и вместе тро­гательное обстоятельство рассказано в письме к одному из прежних издателей Современника осиротевшим отцом по­эта Сергеем Львовичем Пушкиным.

Вот его слова: «Я бы желал, чтобы в заключении записок биографиче­ских о покойном Александре сказано было, что Александр Иванович Тургенев был единственным орудием помещения его в Лицей — и что через 25 лет он же проводил тело его на последнее жилище.

Да узнает Россия, что она Тургеневу обязана любимым ею поэтом! Чувство непоколебимой бла­годарности побуждает меня просить вас об этом. Нет сомне­ния, что в Лицее, где он в товарищах встретил несколько соперников, соревнование способствовало к развитию ог­ромного его таланта». Последние минуты жизни Пушкина описаны увлека­тельно красноречивым пером Жуковского.

П.А. Плетнев. Статьи. Стихотворения. Письма

26 января 1837 г. В Петербурге. Не могу отлучиться. Жду Вас до 5 часов. На письме — помета А. И. Тургенева: «Последняя записка ко мне Пушкина накануне дуэля».

Полное собрание сочинений: В 10 т. Т. 10. Письма. Л.,1979 

СОЛНЦЕ РУССКОЙ ПОЭЗИИ ЗАКАТИЛОСЬ

«Солнце нашей поэзии закатилось! Пушкин скончался, скончался во цвете лет, в средине своего великого поприща!..

Более говорить о сем не имеем силы, да и не нужно: всякое русское сердце знает всю цену этой невозвратимой потери, и всякое русское сердце-будет растерзано. Пушкин! наш поэт! наша радость, наша народная слава!..

Неужели в самом деле нет уже у нас Пушкина! к этой мысли нельзя привыкнуть! 29-го января 2 ч. 45 м. пополудни».

«Литературные прибавления» (приложение к газете «Русский инвалид»). 30 января 1837. №5. ( Владимир Одоевский) 

Источник: https://histrf.ru/lenta-vremeni/event/view/duel-i-smiert-pushkina

Что стояло за роковой дуэлью Пушкина и Дантеса?

Дуэль и смерть Александра Сергеевича Пушкина

Помимо огромного количества различных домыслов на тему взаимоотношений внутри этого треугольника, есть и несколько документально подтвержденных версий: конечно, в той степени, насколько о них могли судить посторонние люди.

Первая, наиболее интересная версия, принадлежит князю Александру Васильевичу Трубецкому, который «не был приятельски знаком с Пушкиным, но хорошо знал его по частым встречам в высшем петербургском обществе и еще более по своим близким отношениям к Дантесу».

Записанный со слов князя рассказ повествует о совершенно новом отношении к этой трагедии. Согласно воспоминаниям и свидетельствам, которые были доступны Трубецкому, Пушкин совершенно не ревновал Натали к Дантесу.

Ситуация несколько отличалась от привычной — Пушкин был влюблен в сестру своей жены, Александру (Александрину), которая была нехороша собой, но при этом чрезвычайно умна.

Она была влюблена в поэта еще в то время, когда он не был женат на Натали, и, более того, знала наизусть все его произведения. Как утверждает Трубецкой, Пушкин ответил ей взаимностью.

«Дантес часто посещал Пушкина. Он ухаживал за Наташей, как и за всеми красавицами (а она была красавица), но вовсе не особенно «приударял», как мы тогда выражались, за нею.

Частые записочки, приносимые Лизой (горничной Пушкиной), ничего не значили: в наше время это было в обычае.

Пушкин хорошо знал, что Дантес не приударяет за его женою, он вовсе не ревновал, но, как он сам выражался, ему Дантес был противен своею манерою, несколько нахальною, своим языком, менее воздержанным, чем следовало с дамами, как полагал Пушкин», утверждал князь Трубецкой.

https://www.youtube.com/watch?v=gHSdl0RU8jU

Дантес был неприятен Пушкину, но не более того. Дуэль же стала следствием другой ревности — к Александре: «Вскоре после брака Пушкин сошелся с Alexandrine и жил с нею. Факт этот не подлежит сомнению. Alexandrine сознавалась в этом г-же Полетике.

Подумайте же, мог ли Пушкин при этих условиях ревновать свою жену к Дантесу. Если Пушкину и не нравились посещения Дантеса, то вовсе не потому, что Дантес балагурил с его женою, а потому, что, посещая дом Пушкиных, Дантес встречался с Alexandrine».

Основной причиной дуэли стал тот факт, что когда Дантес с женой Екатериной собрались уехать из России после свадьбы, Александра собралась ехать с ними. Конечно, поскольку связь Пушкина и Александры была тщательно скрыта, формальной причиной стали отношения Дантеса с Натали.

Другая версия принадлежит потомку Жоржа Дантеса, барону Лотеру де Геккерну Дантесу. В интервью газете «Московский Комсомолец», он рассказал свой вариант, основанный на многочисленных исследованиях: Пушкин любил Натали.

Любил ее искренне, восхищался, но при этом «лепил ее под себя», не давая возможности выражаться как личности.

В качестве доказательства он приводит письма поэта к теще, Наталье Ивановне Гончаровой: «Обязанность моей жены — подчиняться тому, что я себе позволю».

Владимир Фридкин, написавший книгу «Из зарубежной пушкинианы», писал: «Женясь на Натали, Пушкин осознавал, что Наталья Николаевна его еще не любит, о чем писал теще. Но в 1831-м он хотел остепениться и был уверен в том, что сможет стать с Натали счастливым.

Она была абсолютно его типом женщины — Татьяной Лариной во плоти. Спокойная, преданная, тихая заводь… Но вспомните, чем заканчивается «Онегин»: будучи женой генерала, душой Татьяна навеки с другим мужчиной.

Физическая верность героини законному супругу для самого Пушкина в этой истории оказывается не главной. Для поэтов всегда была важнее душа…»

Именно поэтому, 4 ноября 1836 года, после получения анонимного письма о неверности жены, Пушкин объясняется с Натальей Николаевной, после чего формально Натали признается ему в том, что принимала ухаживания Дантеса. Важна была измена не физическая, а духовная.

«Дом поэта в этот миг рухнул как карточный, — продолжает Владимир Фридкин. — Пушкин потерял смысл своей жизни. Нельзя хотеть убить другого человека только за то, что его полюбила твоя жена. Но можно желать смерти себе самому из-за этого.

Возможно, это и есть причина безумств Пушкина в последние месяцы жизни, его чудовищных метаний. Как писал Сологуб в своих воспоминаниях: «Все хотели остановить Пушкина. Один Пушкин того не хотел».

Как писал Павлищев, зять Пушкина: «Он искал смерти с радостью, а потому был бы несчастлив, если бы остался жив…»

С этой теорией совершенно не согласна заведующая мемориальным музеем-квартирой Пушкина Галина Седова, которая недавно закончила работу над книгой, посвященной последним месяцам жизни поэта.

В своем комментарии для РИА Новости эксперт рассказала, что теория о том, что Пушкин хотел покончить с собой, не верна: «Он хотел жить и работать и вовсе не собирался умирать.

Например, в день дуэли он просит перевести пьесы для своего журнала».

Помимо этого, исследователь отмечает, что серьезную роль в истории сыграл секундант Жоржа Дантеса, виконт Оливье д'Аршиак: он старался примирить противников.

Ему это удалось в ноябре 1836 года, когда Пушкин впервые вызвал Дантеса на дуэль.

Именно поэтому, боясь, что д'Аршиаку вновь удастся добиться примирения, в канун роковой дуэли Пушкин всячески избегает встречи с ним, полагает Седова.

«По воспоминаниям я проследила, чем занимался Пушкин в день накануне дуэли.

У кого он только не был в гостях — у Вревских, у Ивана Крылова играл с его внучкой, потом зашел в лавку Лисинкова у Пажеского корпуса, где встретил писателя Федорова.

Он называл его Борька Федоров и всегда его презирал, а тут два часа они беседовали. Из всего этого видно, что Пушкин просто тянет время», — считает Седова.

Второй задачей, с которой, по мнению Седовой, успешно справился поэт, стала попытка оградить своего секунданта Константина Данзаса от преследования за то, что тот не донес о готовящейся дуэли.

Седова считает, что Пушкин заранее выбрал себе в секунданты Данзаса и договорился с ним об этом. Однако затем поэт сделал все, чтобы показать, что эта договоренность возникла непосредственно перед дуэлью.

«Своего секунданта Пушкин представляет в последний момент. Он решил сразу два вопроса — защитил Данзаса от возможного следствия и оградил себя от возможности примирения, которое так ловко мог устроить д'Арширак. Никто обычно на эти нюансы не обращает внимания», — отметила она.

«Данзаса потом судили за то, что он был секундантом и не донес о дуэли. Из его показаний свидетельствует, что в день дуэли он встретил Пушкина возле моста у Летнего сада. Они молча доехали до французского посольства, где увидели д'Аршиака.

Только здесь Пушкин ему все рассказал, были составлены условия дуэли и ее участники отправились на Черную речку.

И следствие доказало, что Данзас действительно оказался секундантом случайно, буквально в последний момент, что смягчало его наказание», — сказала Седова.

По словам Седовой, перед смертью Пушкин сжег несколько документов, среди которых были и бумаги, компрометирующие Данзаса. «Он сохранил только те, в которых д'Арширак неоднократно просит представить ему секунданта», — рассказала Седова.

Вера Удовиченко, rian.ru

Источник: https://ria.ru/20070210/60498115.html

Как умер Пушкин на самом деле

Дуэль и смерть Александра Сергеевича Пушкина

29 января (10 февраля) 1837 года, скончался после ранения на дуэли Александр Сергеевич Пушкин, которого сегодня называют «солнцем русской поэзии». Что же привело к этой трагедии, и какими были последние дни великого поэта?

Анонимки и дуэль

4 (16) ноября 1836 года Пушкин и несколько его друзей получили по почте анонимный пасквиль на французском, под заголовком: «Патент на звание рогоносца».

его было таково: «Кавалеры первой степени, командоры и кавалеры светлейшего ордена рогоносцев, собравшись в Великом Капитуле под председательством достопочтенного великого магистра ордена, его превосходительства Д.Л.

Нарышкина, единогласно избрали г-на Александра Пушкина коадъютором великого магистра ордена рогоносцев и историографом ордена. Непременный секретарь граф И. Борх».

На что намекали эти строки, гадать не приходилось. Речь шла о романе, якобы вспыхнувшем между Натальей Николаевной Пушкиной и поручиком-кавалергардом Жоржем Дантесом, приемным сыном посланника Нидерландов, барона Луи Геккерна. По крайней мере, об этом в последнее время ходили упорные слухи.

Пушкин тотчас же отправил Дантесу вызов на дуэль. Однако в то же время Дантес предложил руку и сердце родной сестре Натальи Николаевны – Екатерине Николаевне. Близким удалось отговорить Пушкина от дуэли с будущим родственником…

Бракосочетание Жоржа Дантеса и Екатерины Гончаровой состоялось 10 января. Меж тем слухи по поводу любовной связи между Дантесом и Натали Пушкиной все продолжали распространяться.

26 января Пушкин послал барону Геккерну письмо, в котором сообщал, что отказывает ему и его приемному сыну от дома. В ответ пришел вызов на дуэль.

Но барон не мог драться с Пушкиным сам, так как это стало бы угрозой его дипломатической карьере: эта роль отводилась Дантесу.

Встреча была назначена на 27 января на Черной речке, возле Комендантской дачи. Первым по жребию выстрелил Дантес и тут же нанес Пушкину серьезную рану: пуля раздробила бедренную кость и угодила в живот. Поэт упал, однако все равно попытался сделать ответный выстрел, сидя на земле.

Он легко ранил Дантеса в правую руку, а затем потерял сознание от кровопотери… Его на руках перенесли в извозчичьи сани, затем у Комендантской дачи пересадили в карету, которую послал на место дуэли Геккерн, и отвезли домой, на набережную Мойки, 12.

Смерть поэта

В последующие дни кровотечение из раны не прекращалось. Пушкин испытывал жажду, тошноту, нарастали боли в области живота. Пульс был слабым. Его бросало то в жар, то в холод, он периодически впадал в состояние забытья.

Спасти раненого пытались лучшие петербургские врачи во главе с императорским лейб-медиком Н.Ф. Арендтом, но, как мы знаем, их попытки были напрасными. Через два дня после дуэли, 29 января 1837 года, больному стало трудно дышать, появились галлюцинации.

Но сознание оставалось относительно ясным. Арендт не стал скрывать от Пушкина его состояния. Поэт попрощался с женой и детьми, послал за священником… В 14:45 наступила смерть. В момент кончины Пушкина в его доме были остановлены часы.

Поэт и царь

Трагедия усугублялась тем, что дуэли в то время были под запретом. В частности, К.А. Данзаса, который был секундантом Пушкина, могли арестовать за участие в дуэли. Поэтому, уже находясь на смертном одре, поэт через Арендта (по другим данным – через В.А. Жуковского) передал императору прошение о помиловании для Данзаса.

Несмотря на то, что Николай I считал Пушкина «вождем вольнодумцев», его так растрогало предсмертное послание поэта, что он ответил: «Если Бог не велит нам уже свидеться на здешнем свете, посылаю тебе мое прощение и мой последний совет умереть христианином. О жене и детях не беспокойся, я беру их на свои руки».

Царь сдержал свое обещание: в частности, распорядился выдать Наталье Николаевне и детям из казны единовременно 10 000 рублей, оплатить долги Пушкиных, назначить вдове и дочерям пенсион, а сыновей отдать в пажи, выделив каждому из них по 1500 рублей. Этим дело не ограничилось: монарх приказал издать за казенный счет собрание сочинений Пушкина, а весь доход от продажи отдать семье.

Правда, опять же по инициативе императора, похороны поэта были устроены более чем скромно. Отпевание состоялось в Конюшенной церкви в ночь с 31 января на 1 февраля. Присутствовали на нем лишь близкие, друзья Пушкина и члены иностранных миссий. Панихида проходила под присмотром жандармов. Очевидно, Николай I опасался беспорядков.

Что же касается Геккерна и Дантеса, то им было велено в кратчайшие сроки покинуть Петербург, что они и сделали.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5a58c45d168a91fd9b027f16/5a9e7061168a910b7a3213ab

Дуэль и смерть Александра Сергеевича Пушкина

Дуэль и смерть Александра Сергеевича Пушкина
Воспоминание современников поэта  А. АММОСОВ, Доктор ШОЛЬЦ, Доктор И. Т. СПАССКИЙ и Кн-ня ЕК. И. МЕЩЕРСКАЯ-КАРАМЗИНА
Жорж Дантес и Александр Пушкин

Пушкин спокойно дожидался у себя развязки.

Его спокойствие было удивительное; он занимался своим «Современником» и за час перед тем, как ему ехать стреляться, написал письмо к Ишимовой (сочинительнице «Русской истории для детей», трудившейся и для его журнала).

Начал одеваться; вымылся весь, все чистое; велел подать бекешь; вышел на лестницу — Возвратился, — велел подать в кабинет большую шубу и пошел пешком до извозчика. — Это было ровно в 1 час.

Было около 4-х часов.

Выпив стакан лимонаду или воды, Данзас не помнит, Пушкин вышел с ним из кондитерской; сели в сани и отправились по направлению к Троицкому мосту.

На дворцовой набережной они встретили в экипаже г-жу Пушкину. Данзас узнал ее, надежда в нем блеснула, встреча эта могла поправить все. Но жена Пушкина была близорука; а Пушкин смотрел в другую сторону.

В день поединка друзья везли обоих противников через место публичного гулянья, несколько раз останавливались, роняли нарочно оружие, надеясь еще на благодетельное вмешательство общества, но все их усилия и намеки остались безуспешны. На место встречи мы прибыли в половине пятого.

Дул очень сильный ветер, что заставило нас искать убежище в маленькой сосновой роще. Так как большое количество снега могло стеснять противника, пришлось протоптать тропинку в двадцать шагов. Снег был по колена; по выборе места надобно было вытоптать в снегу площадку, чтобы и тот и другой удобно могли и стоять друг против друга, и сходиться.

Оба секунданта и Геккерен занялись этой работою; Пушкин сел на сугроб и смотрел на роковое приготовление с большим равнодушием. Наконец, вытоптана была тропинка в аршин шириною и в двадцать шагов длиною; плащами означали барьеры.

Все было кончено. Противников поставили, подали им пистолеты, и по сигналу, который сделал Данзас, махнув шляпой, они начали сходиться.

Пушкин первый подошел к барьеру и, остановись, начал наводить пистолет. Но в это время Дантес, не дойдя до барьера одного шага, выстрелил, и Пушкин, падая, сказал:

— Je crois que j'ai la cuisse fracassee (кажется, y меня раздроблено бедро).
Пушкин упал на шинель, служившую барьером, и остался неподвижным, лицом к земле.

Секунданты бросились к нему, и, когда Дантес намеревался сделать то же, Пушкин удержал его словами:

— Attendez! Je me sens assez de force pour tirer mon coup (подождите! Я чувствую достаточно сил, чтобы сделать свой выстрел).После слов Пушкина, что он хочет стрелять, г. Геккерен возвратился на свое место, став боком и прикрыв грудь свою правою рукою.Ужас сопровождал их бой.

Они дрались, и дрались на смерть. Для них уже не было примирения, и ясно видно было, что для Пушкина была нужна жертва или погибнуть самому.При падении Пушкина пистолет его попал в снег, и потому Данзас подал ему другой.

Приподнявшись несколько и опершись на левую руку, Пушкин выстрелил.

На коленях, полулежа, Пушкин целился в Дантеса в продолжение двух минут и выстрелил так метко, что, если бы Дантес не держал руку поднятой, то непременно был бы убит; пуля пробила руку и ударилась в одну из металлических пуговиц мундира, причем все же продавила Дантесу два ребра.

Геккерн упал, но его сбила с ног только сильная контузия; пуля пробила мясистые части правой руки, коею он закрыл себе грудь и будучи тем ослаблена, попала в пуговицу, которою панталоны держались на подтяжке против ложки: эта пуговица спасла Геккерна. Пушкин, увидя его падающего, бросил вверх пистолет и закричал:

— Браво!

Между тем кровь лила из раны.

Выстрелив, г. Пушкин снова упал. Почти непосредственно после этого он два раза впадал в полуобморочное состояние, на несколько мгновений мысли его помутились. Но тотчас же он вполне пришел в сознание и больше его уже не терял.

Придя в себя, Пушкин спросил у д'Аршиака:

— Убил я его?

— Нет, — ответил тот, — вы его ранили.

— Странно, — сказал Пушкин, — я думал, что мне доставит удовольствие его убить, но я чувствую теперь, что нет… Впрочем, все равно. Как только мы поправимся, снова начнем.Пушкин был ранен в правую сторону живота, пуля, раздробив кость верхней части ноги у соединения с тазом, глубоко вошла в живот и там остановилась.

Карета медленно подвигалась на Мойку, к Певчевскому мосту. Раненый чувствовал жгучую боль в левом боку, говорил прерывистыми фразами и, мучимый тошнотою, старался преодолеть страдания, возвещавшие близкую, неизбежную смерть.

Несколько раз принуждены были останавливаться, потому что обмороки следовали довольно часто один за другим, и сотрясение пути ослабляло силы больного.Увидя жену, Пушкин начал ее успокаивать, говоря, что рана его вовсе не опасна, и попросил уйти, прибавив, что как только его уложат в постель, он сейчас же позовет ее.

Он закричал твердым и сильным голосом, чтобы жена не входила в кабинет его, где его положили, и ей сказали, что он ранен в ногу.Его положили на диван. Горшок. Раздели. Белье сам велел, потом лег. У него все был Данзас.

Прибывши к больному с доктором Задлером, которого я дорогой сыскал, взошли в кабинет больного, где нашли его лежащим на диване и окруженным тремя лицами, — супругою, полковником Данзасом и г-м Плетневым. Больной просил удалить и не допустить при исследовании раны жену и прочих домашних. Увидев меня, дал мне руку и сказал:

— Плохо со мною!

Мы осматривали рану, и г. Задлер уехал за нужными инструментами. Больной громко и ясно спрашивал меня:

— Что вы думаете о моей ране? Я чувствовал при выстреле сильный удар в бок, и горячо стрельнуло в поясницу, дорогою шло много крови, — скажите мне откровенно, как вы рану находите?

— Не могу вам скрывать, что рана ваша опасная.

— Скажите мне, — смертельная?

— Считаю долгом вам это не скрывать, — но услышим мнение Арендта и Саломона, за которыми послано.

— Спасибо! Вы поступили со мною, как честный человек, — при сем рукою потер он лоб. — Нужно устроить свои домашние дела.

Через несколько минут сказал:

— Мне кажется, что много крови идет? Я осмотрел рану, но нашлось, что мало, и наложил новый компресс.

— Не желаете ли вы видеть кого-нибудь из близких приятелей?

— Прощайте, друзья, — сказал он, глядя на библиотеку. — Разве вы думаете, что я час не проживу?

— О, нет, не потому, но я полагал, что вам приятнее кого-нибудь из них видеть… Г-н Плетнев здесь.

— Да, но я бы желал Жуковского. Дайте мне воды, меня тошнит.

Я трогал пульс, нашел руку довольно холодною, — пульс малый, скорый, как при внутреннем кровотечении; вышел за питьем и чтобы послать за г. Жуковским; полковник Данзас взошел к больному. Между тем приехали Задлер, Арендт, Саломон, — и я оставил больного, который добродушно пожал мне руку.

Когда Задлер осмотрел рану и наложил компресс, Данзас, выходя с ним из кабинета, спросил его: опасна ли рана Пушкина. — «Пока еще ничего нельзя сказать», — отвечал Задлер. В это время приехал Арендт, он также осмотрел рану.

Пушкин просил его сказать откровенно: в каком он его находит положении, и прибавил, что какой бы ответ ни был, он его испугать не может, но что ему необходимо знать наверное свое положение, чтобы успеть сделать некоторые нужные распоряжения.

— Если так, — отвечал ему Арендт, — то я должен вам сказать, что рана ваша очень опасна и что к выздоровлению вашему я почти не имею надежды.

Пушкин благодарил Арендта за откровенность и просил только не говорить жене.

(В начале восьмого часа веч.). В доме больного я нашел докторов Арендта и Сатлера.

— Что, плохо! — сказал мне Пушкин, подавая руку.

Я старался его успокоить. Он сделал рукою отрицательный знак, показывавший, что он ясно понимал опасность своего положения.

— Пожалуйста, не давайте больших надежд жене, не скрывайте от нее в чем дело, она не притворщица; вы ее хорошо знаете; она должна все знать. Впрочем, делайте со мною, что вам угодно, я на все согласен и на все готов.

Врачи, уехав, оставили на мои руки больного. Он исполнял все врачебные предписания. По желанию родных и друзей Пушкина, я сказал ему об исполнении христианского долга. Он тот же час на то согласился.

— За кем прикажете послать? — спросил я.

— Возьмите первого, ближайшего священника, — отвечал Пушкин.

Послали за отцом Петром, что в Конюшенной. Больной вспомнил о Грече(1). — Если увидите Греча, — молвил он, — кланяйтесь ему и скажите, что я принимаю душевное участие в его потере.

У Греча умер от скоротечной чахотки его сын-студент, талантливый юноша. Похороны его происходили в день дуэли Пушкина, утром этого дня Пушкин получил пригласительный билет на похороны.

В 8 часов вечера возвратился доктор Арендт. Его оставили с больным наедине. В присутствии доктора Арендта прибыл и священник. Он скоро отправил церковную требу; больной исповедался и причастился Св. Тайн.

Священник говорил мне после со слезами о нем и о благочестии, с коим он исполнил долг христианский, Пушкин никогда не был esprit fort//вольнодумец (фр.

)//, по крайней мере, не был им в последние годы жизни своей: напротив, он имел сильное религиозное чувство: читал и любил читать евангелие, был проникнут красотою многих молитв, знал их наизусть и часто твердил их.Прощаясь, Арендт объявил Пушкину, что, по обязанности своей, он должен доложить обо всем случившемся государю.

Пушкин ничего не возразил против этого, но поручил только Арендту просить от его имени государя не преследовать его секунданта. Уезжая, Арендт сказал провожавшему его в переднюю Данзасу; — Штука скверная, он умрет.Один за другим начали съезжаться к Пушкину друзья его: Жуковский, князь Вяземский, граф М. Ю. Вьельгурский, князь П. И.

Мещерский, П. А. Валуев, А. П. Тургенев, родственница Пушкина, бывшая фрейлина Загряжская, все эти лица до самой смерти Пушкина не оставляли его дом и отлучались только на самое короткое время.

Ночью возвратился к нему Арендт и привез ему для прочтения собственноручную записку, карандашом написанную государем, почти в таких словах: «Если бог не приведет нам свидеться в здешнем свете, посылаю тебе мое прощение и последний совет: умереть христианином. О жене и детях не беспокойся; я беру их на свои руки». Пушкин был чрезвычайно тронут словами и убедительно просил Арендта оставить ему эту записку; но государь велел ее прочесть и немедленно возвратить.

Я спросил Пушкина, не угодно ли ему сделать какие распоряжения.

— Все жене и детям, — отвечал он: — позовите Данзаса.

Данзас вошел. Пушкин захотел остаться с ним один.Подозвав Данзаса, Пушкин просил его записывать и продиктовал ему все свои долги, на которые не было ни векселей, ни заемных писем. Потом он снял с руки кольцо и отдал Данзасу, прося принять его на память.

При этом он сказал Данзасу, что не хочет, чтоб кто-нибудь мстил за него, и что желает умереть христианином.Данзас сказал ему, что готов отомстить за него тому, кто его поразил. — «Нет, нет, — ответил Пушкин, — -мир, мир».Жене своей он сказал: «Не упрекай себя моей смертью: это — дело, которое касалось одного меня».

28-го утром, когда боли усилились и показалась значительная опухоль живота, решились поставить промывательное, чтобы облегчить и опростать кишки.

С трудом только можно было это исполнить: больной не мог лежать на боку, а чувствительность воспаленной проходной кишки, от раздробленного крестца, — обстоятельство в то время еще неизвестное, — были причиной жестокой боли и страданий после этого промывательного. Оно не подействовало.

Около четвертого часу (ночи, с 27 на 28) боль в животе начала усиливаться, и к пяти часам сделалась значительною. Я послал за Арендтом, он не замедлил приехать. Боль в животе возросла до высочайшей степени. Это была настоящая пытка.

Физиономия Пушкина изменилась, взор его сделался дик, казалось, глаза готовы были выскочить из своих орбит, чело покрылось холодным потом, руки похолодели, пульса как не бывало. Больной испытывал ужасную муку. Но и тут необыкновенная твердость его души раскрылась в полной мере.

Готовый вскрикнуть, он только стонал, боясь, как он говорил, чтоб жена не услышала, чтоб ее не испугать.

— Зачем эти мучения? — сказал он, — без них я бы умер спокойно.В продолжение ночи страдания Пушкина до того увеличились, что он решил застрелиться. Позвав человека, он велел подать ему один из ящиков письменного стола: человек исполнил его волю, но, вспомнив, что в этом ящике были пистолеты, предупредил Данзаса.

Данзас подошел к Пушкину и взял у него пистолеты, которые тот уже спрятал под одеяло; отдавая их Данзасу, Пушкин признался, что хотел застрелиться, потому что страдания его были невыносимы.Ночью он кричал ужасно; почти упал на пол в конвульсии страдания.

Благое провидение в эти самые десять минут послало сон жене; она не слыхала криков; последний крик разбудил ее, но ей сказали, что это было на улице; после он еще не кричал.Вот что случилось: жена в совершенном изнурении лежала в гостиной головой к дверям, и они одни отделяли ее от постели мужа.

При первом страшном крике его княгиня Вяземская, бывшая в той же горнице, бросилась к ней, опасаясь, чтобы с нею чего не сделалось. Но она лежала неподвижно (хотя за минуту говорила); тяжелый, летаргический сон овладел ею; и этот сон миновался в ту самую минуту, когда раздалось последнее стенание за дверями.

Поутру на другой день 28 января боли несколько уменьшились. Пушкин пожелал видеть: жену, детей и свояченицу свою Александру Николаевну Гончарову, чтобы с ними проститься. При этом прощании Пушкина с семейством Данзас не присутствовал.

Наконец, боль, по-видимому, стала утихать, но лицо еще выражало глубокое страдание, руки по-прежнему были холодны, пульс едва заметен.

— Жену, просите жену, — сказал Пушкин.

Она с воплем горести бросилась к страдальцу. Это зрелище у всех извлекло слезы. Несчастную надо было отвлечь от одра умирающего. Таков, действительно, был Пушкин в то время. Я спросил его, не хочет ли он видеть своих друзей.

— Зовите их, — отвечал он.

Жуковский, Вьельгорский, Вяземский, Тургенев и Данзас входили один за другим и братски с ним прощались.

Мне он пожал руку крепко, но уже похолодевшею рукою и сказал: — «Ну прощайте!» — «Почему «прощайте»?» — сказала я, желая заставить его усумниться в его состоянии.

— «Прощайте, прощайте», — повторил он, делая мне знак рукой, чтобы я уходила. Каждое его прощание было ускоренное, он боялся расчувствоваться. Все, которые его видели, оставляли комнату рыдая.

Прощаясь с друзьями, которые, рыдая, стояли у его одра, он сказал Тургеневу:

— А что же Карамзиных здесь нет?

Тотчас же послали за матушкой (Ек. А. Карамзиной), которая через несколько минут и приехала. Увидев ее, он сказал уже слабым, но явственным голосом:

— Благословите меня!

Она благословила его издали; но он сделал ей знак подойти, сам положил ее руку себе на лоб и, после того, как она его благословила, взял и поцеловал ее руку.

Потом потребовал детей; их привели и принесли к нему полусонных. Он на каждого оборачивал глаза, молча; клал ему на голову руку; крестил и потом движением руки отсылал от себя.

Каждого из детей он благословил по три раза и прикладывал тыльную часть кисти руки к их губам.

Сходя с крыльца, я встретился с фельдъегерем, посланным за мной от государя. — Извини, что я тебя потревожил, — сказал он мне, при входе моем в кабинет. — Государь, я сам спешил к вашему величеству в то время, когда встретился с посланным за мною. И я рассказал о том, что говорил Пушкин.

Я счел долгом сообщить эти слова немедленно вашему величеству. Полагаю, что он тревожится о участи Данзаса. — Я не могу переменить законного порядка, -отвечал государь, — но сделаю все возможное. Скажи ему от меня, что я поздравляю его с исполнением христианского долга; о жене же и детях он беспокоиться не должен; они мои.

Тебе же поручаю, если он умрет, запечатать его бумаги; ты после их сам рассмотришь.

Я возвратился к Пушкину с утешительным ответом государя. Выслушав меня, он поднял руки к небу с каким-то судорожным движением. Вот как я утешен! -сказал он. — Скажи государю, что я желаю ему долгого царствования, что я желаю ему счастия в его сыне, что я желаю ему счастия в его России.

Эти слова говорил слабо, отрывисто, но явственно.Пушкин просил сперва князя Вяземского, а потом княгиню Долгорукову на том основании, что женщины лучше умеют исполнить такого рода поручения: ехать к Дантесам и сказать им, что он прощает им.

Княгиня, подъехав к подъезду, спросила, можно ли видеть г-жу Дантес одну, она прибежала из дома и бросилась в карету вся разряженная, с криком: «George est hors de danger (Жорж вне опасности).» Княгиня сказала ей, что она приехала по поручению Пушкина и что он не может жить.

Тогда та начала плакать.

Пушкин сам себе прощупал пульс, махнул рукою и сказал:

— Смерть идет.К шести часам вечера 28-го болезнь приняла иной вид: пульс поднялся, ударял около 120, сделался жесток; оконечности согрелись: общая теплота тела возвысилась, беспокойство усилилось.

Поставили 25 пиявок к животу; жар уменьшился, опухоль живота опала, пульс сделался ровнее и гораздо мягче, кожа показывала небольшую испарину. Это была минута надежды.

Пушкин заметил, что я был бодрее, взял меня за руку и спросил:

— Никого тут нет?

— Никого, — отвечал я.

— Даль, скажи же мне правду, скоро ли я умру?

— Мы за тебя надеемся, Пушкин, право надеемся!

Он пожал мне крепко руку и сказал:

— Ну, спасибо!

Но, по-видимому, он однажды только и обольстился моею надеждою: ни прежде, ни после этого он не верил ей.

Пушкин заставил всех присутствовавших сдружиться со смертью, так спокойно он ее ожидал, так твердо был уверен, что роковой час ударил. Плетнев говорил: «глядя на Пушкина, я в первый раз не боюсь смерти».

Пушкин положительно отвергал утешение наше и на слова мои: «все мы надеемся, не отчаивайся и ты», отвечал:

— Нет; мне здесь не житье; я умру, да видно уж так и надо!

В ночь на 29-е он повторял несколько раз подобное; спрашивал, например: «который час» и на ответ мой продолжал отрывисто и с остановкою:

— Долго ли мне так мучиться! Пожалуйста, поскорей!

Почти всю ночь продержал он меня за руку, почасту просил ложечку водицы или крупинку льда и всегда при этом управлялся своеручно: брал стакан сам с ближней полки, тер себе виски льдом, сам снимал и накладывал себе на живот припарки, и всегда еще приговаривая: «вот и хорошо, и прекрасно!» Собственно от боли страдал он, по его словам, не столько, как от чрезмерной тоски.

— Ах, какая тоска! — восклицал он иногда, закладывая руки за голову, — сердце изнывает!

Тогда просил он поднять его, поворотить на бок или поправить подушку -и, не дав кончить этого, останавливал обыкновенно словами: «ну, так, так, -хорошо; вот и прекрасно, и довольно; теперь очень хорошо!» или: «постой: не надо, потяни меня только за руку, — ну вот и хорошо, и прекрасно!» Вообще был он, по крайней мере, в обращении со мною, повадлив и послушен, как ребенок. и делал все, о чем я его просил.

— Кто у жены моей? — спросил он между прочим.

Я отвечал:

— Много добрых людей принимают в тебе участие, — зала и передняя полны с утра и до ночи.

— Ну, спасибо, — отвечал он, — однако же, поди, скажи жене, что все, слава богу, легко; а то ей там, пожалуй, наговорят!

Когда тоска и боль его одолевали, он крепился усильно и на слова мои: «терпеть надо, любезный друг, делать нечего, но не стыдись боли своей, стонай, тебе будет легче», — отвечал отрывисто:

— Нет, не надо стонать; жена услышит; и смешно же, чтоб этот вздор меня пересилил; не хочу.Прощаясь с женою, Пушкин сказал ей: «Ступай в деревню, носи по мне траур два года, и потом выходи замуж, но за человека порядочного».

Умирающий Пушкин передал княгине Вяземской нательный крест с цепочкой для передачи Александре Николаевне (Гончаровой, сестре Натальи Николаевны).

К нему никого не пускали, но Елизавета Михайловна Хитрово преодолела все препятствия: она приехала заплаканная, растрепанная и, рыдая, бросилась в отчаянии на колени перед умирающим поэтом.

Пульс стал упадать приметно и вскоре исчез вовсе. Руки начали стыть. Ударило два часа пополудни, 29 янв., — и в Пушкине оставалось жизни -только на 3/4 часа! Пушкин раскрыл глаза и попросил моченой морошки. Когда ее принесли, то он сказал внятно:

— Позовите жену, пусть она меня покормит.

Д-р Спасский исполнил желание умирающего. Наталья Николаевна опустилась на колени у изголовья смертного одра, поднесла ему ложечку, другую — и приникла лицом к челу отходящего мужа. Пушкин погладил ее по голове и сказал:

— Ну, ну, ничего, слава богу, все хорошо!

Скоро подошел я к В. А. Жуковскому, кн. Вяземскому и гр. Виельгорскому и сказал: «отходит!» Бодрый дух все еще сохранял могущество свое, — изредка только полудремотное забвение на несколько секунд туманило мысли и душу. Тогда умирающий, несколько раз, подавал мне руку, сжимал ее и говорил:

— Ну, подымай же меня, пойдем, да выше, выше, — ну, пойдем!

Опамятовавшись, сказал он мне: — Мне было пригрезилось, что я с тобою лезу вверх по этим книгам и полкам, — высоко — и голова закружилась.

Раза два присматривался он пристально на меня и спрашивал:

— Кто это? Ты?

— Я, друг мой.

— Что это я не мог тебя узнать.

Немного погодя он опять, не раскрывая глаз, стал искать мою руку и, потянув ее, сказал:

— Ну, пойдем же, пожалуйста, да вместе!

Забывается и начинает говорить бессмыслицу. У него предсмертная икота, а жена его находит, что ему лучше, чем вчера! Она стоит в дверях его кабинета, иногда входит; фигура ее не возвещает смерти такой близкой. -Опустите сторы, я спать хочу, — сказал он сейчас. Два часа пополудни…

Минут пять до смерти Пушкин просил поворотить его на правый бок. Даль, Данзас и я исполнили его волю: слегка поворотили его и подложили к спине подушку.

— Хорошо! — сказал он, и потом, несколько погодя, промолвил: — Жизнь кончена!

— Да, кончено, — сказал д-р Даль, — мы тебя поворотили.

— Кончена жизнь, — возразил тихо Пушкин. Не прошло нескольких мгновений, как Пушкин сказал:

— Теснит дыхание.

То были последние его слова. Оставаясь в том же положении на правом боку, он тихо стал кончаться.

Друзья и ближние молча, сложа руки, окружили изголовье отходящего. Я, по просьбе его, взял его подмышки и приподнял повыше. Он вдруг, будто проснувшись, быстро раскрыл глаза, лицо его прояснилось и он сказал:

— Кончена жизнь!

Я не дослышал и спросил тихо:

— Что кончено?

— Жизнь кончена, — отвечал он внятно и положительно.

— Тяжело дышать, давит, — были последние слова его.

Всеместное спокойствие разлилось по всему телу, — руки остыли по самые плечи, пальцы на ногах, ступни, колена — также, — отрывистое, частое дыхание изменялось более и более на медленное, тихое, протяжное, — еще один слабый, едва заметный вздох — и пропасть необъятная, неизмеримая разделяла уже живых от мертвого. Он скончался так тихо, что предстоящие не заметили смерти его. Жуковский изумился, когда я прошептал: «аминь!» Д-р Андреевский наложил персты на веки его.
 

Источник: https://filaretuos.livejournal.com/49831.html

Refy-free
Добавить комментарий